HTM
Номер журнала «Новая Литература» за февраль 2019 г.

Дмитрий Перов

Сложные простые

Обсудить

Рассказ

 

От автора:

 

Хочу выразить огромную благодарность Винсенту Киллпастору – человеку, принимавшему самое непосредственное участие в редактировании рассказа, наставлении меня, помощи и советах, касательных написания данного рассказа. Большое тебе спасибо, Винсент.

Немного о самом рассказе.

Вы не увидите и не найдёте в нём пресловутого экшна и голливудских спецэффектов. И, возможно, попытаетесь, не дочитав, обвинить меня в скучности и отсутствии острого, держащего в напряжении сюжета. "Не спеши, дорогой читатель" – отвечу я. Задуман и написан он исключительно со спецэффектами и экшном души.

И видится автору, да и уверен он попросту в том, что эти самые жизненные "спецэффекты" многократно сильнее и нужнее в литературе, нежели пафосный экшн.

 

Опубликовано редактором: Карина Романова, 28.12.2011
Оглавление


1. Часть первая. 1.
2. Часть первая. 2.

Часть первая. 1.


 

 

 

«Как земля раньше на трёх китах стояла, так и счастье-благополучие на трёх основах держится» – c малых лет знал Серёга истину, постоянно внушаемую матерью и братом её, часовщиком дядей Веней – сухопарым мужиком, с жёлтыми от никотина зубами и сиплым, словно простуженным, голосом, что нужно для ладной жизни простому человеку: – «Первая – востребованная специальность, вторая основа – свой дом и третья – жена. Три основы поставить, и всё само сложится: дети пойдут, продолжение рода – смысл и оправдание маеты земной. Вот и вся наука житейская. И ступай так по жизни».

Жили в бараке, в большой холодной комнате. Давали её ещё бате, от котельно-сварочного, временно. Да так случилось, что на годы – по осени поскользнулся батя на обледеневшей эстакаде, сорвался с трубы и упал на груду кирпичей. Так и осели в бараке после батиной смерти. Сергей совсем маленький был тогда и, хоть и смутно, но помнил его человеком, коих нет уже сейчас; свято верящим в то, что хоть и является простым работягой – сантехником, но именно такие вот, простые, и несут людям тепло в лютую сибирскую стужу.

Одно воспоминание особенно врезалось в детскую память: встаёт отец утром и, пока собирается на работу, мальчонка не спит – наблюдает. Скручивает отец махорку в газету, пьёт крепкий чай, сыплет корм в аквариум рыбкам, уходит на работу, как на праздник. От того и радостная улыбка, оттого и блеск в глазах.

А однажды не вернулся.

Тяжело без отца стало. Да и с жильём надежды все прахом пошли. Сначала боязно было, как бы из барака не выселили, потом прижились, осмелели и, как и остальные барачники, перестали платить за комнату, чтобы заманить комиссию – авось, и расселят. Так и жили – с мечтой о собственном доме.

Пока мать здорова была, на её заработок гардеробщицы и жили. Да дядя Веня помогал, чем мог. Незадолго до окончания девятого класса из школы Серёгу выгнали. Много раз до этого прощали; беседы, педсоветы проводили, да стёкла эти разбитые на доске почёта, последней каплей стали. Попросили, в общем. Устроили по знакомству в училище. На сварщика выучился. Хотел на стройку податься, но дядя Веня остановил: «Вперёд не смотрите, оттого и мыкаетесь потом. Сварщик. Сопли и задницу на улице морозить? А как место потеряешь, начинай сызнова? Дурья башка! Сварщик, хоть и ходовая профессия – не стабильная. Сегодня тут, завтра – чёрт знает куда занесёт. Оно тебе надо?» – Затушив папиросу, сплюнул попавший на язык табак и продолжил: – «Устроим тебя на завод учеником токаря. В тепле, всегда при деле. Почёт и уважение, опять же. Освоишься. А как разряд подтвердишь, на хорошем счету будешь, там и на жильё можно рассчитывать, думаю. Заводским сейчас и платят добро, и жильём обеспечивают, как раньше. Заказов уйма заграницу. Слышал ведь сам? Ну вот. А что сварщик…»

Работа потихоньку ладилась, с коллективом клеилось, разряд получил, попутно фрезеровку освоил. Стал на ежегодном конкурсе «Мастер – золотые руки» по заводу призовые места брать. Через три года впервые ученика дали. Льстило сильно, но не зазнавался никогда.

Так пять лет пролетело. А потом слегла мать. Неожиданно и быстро, как дождь в ясном небе. Ссохлась, как мумия, не пьёт, не ест – рак. Дядя Веня тогда к ним перебрался, помогал, как мог. Невыносимо больно смотреть было, как угасает медленно, словно костёр забытый. А через три недели так и не добудились утром её, померла в беспамятстве. Схоронили, как положено, помянули тихо. Да стали думать с дядей Веней как быть дальше.

Мать и после смерти помогать умудрялась, – пригласили к нотариусу и объявили: втайне от всех, оказывается, денежку скопила. Вот, де, распишитесь и получите.

Полгода только по закону выждал Сергей, да на заводе ссуду взял ещё. Невыносимо теперь в бараке жить было. Решили не строить, а коли деньги имеются – покупать. Подыскали, сторговались, добрый дом взяли: бревенчатый, с застеклённой верандой, с погребом и даже с гаражом. Ну и огород небольшой, пять-шесть соток, но всё-таки.

Выпили по поводу второй опоры, дядя Веня и говорит: «Теперь, племяш, самое время бабу заводить. Точно! Бабу надо брать, когда на ногах прочно стоишь, чтоб всегда помнила, что на твоё добро пришла. Выбирать будешь, смотри, чтоб губаста была – добра и сладка, значит. Чтоб хохотуньей была – не от большого ума, зато здорова и без гонора. Крупную не бери, потому как сам хиляк, в кавалеры не вышел. Баба не должна быть шире мужика в плечах; в бёдрах – да. Красивую тоже не бери – те не в дом, из дому метят. Бери простушку».

 

Ольга так совпала с портретом, что рисовал Серёге дядя Веня, что тот только поражался. Губастая, курносая, краснощёкая, правда, глаза маленькие и как бы в одну сторону глядят, зато хохочет славно: смеха не слышно, а груди трясутся, и заводится с полуслова. На кухне в детском садике работала, оттого и руки вечно красные, от воды. Ничего девка, крепка, приземиста. Весёлая. Высмотрел её, прижал как-то в закуточке, пощекотал малость, а потом, каждый раз, когда видел, всё твёрже убеждение складывалось: она! В конце концов, пригласил как-то дядю Веню. Посмотрел он, бровями подвигал: «Эх! – по шее треснул: – Она!»

В ухажёрах ходил недолго и волновался не очень, ранее не монахом жил, знал, где погладить, какое слово шепнуть и всё такое прочее… На свадьбу дядя Веня помог. Дом пришлось пообставить для молодой жизни: телевизор купил, стиральную машину, холодильник новый, прочую бытовуху. Денег не жалел – такой шаг! Родня с обеих сторон всего надарили.

Отгуляли, отплясали – жить начали.

И добра, и сладка была Ольга – «Эх! Кто ж племяшу родному худого пожелает!..» Мечтал Серёга до женитьбы о белых пшеничных блинах со сметаной – не столовских склизких и стылых, а о домашних, с пылу с жару, чтоб наесться досыта, до отвала. Сбывалась теперь его мечта каждый день. А раз в неделю, по выходным, как за правило взяла, стряпала Ольга пельмени – после баньки да под водочку – «эх!» – не жизнь, а сплошной мёд! Раздобрели, раздались оба за год. У Сергея щёки шире лба стали, пуговицы на штанах и рубашках пришлось перешивать; Ольга так та совсем как кадушка, по последнему месяцу пошла, что поставь, что положь. А вскоре и вторая сокровенная мечта сбылась: Васька родился, в честь деда, отца Серёжиного, назвали. Папаша грудь выпятил: «Сына сделал!» – на работе три литра выпоил товарищам – опоры стоят, жизнь началась со смыслом, полный ажур!

Дядя Веня притарахтел на своей «инвалидке», расплакался: «Внук вить мне, теперь помирать можно». Сам-то он бездетный был. Когда-то, давным-давно, была у него жена. Серёга помнил её смутно, еле-еле, – отпустил её дядя Веня на все четыре стороны, хоть и любил сильно. Ногу ему оторвало в Анголе ещё в конце семидесятых: наступил на мину (трое до него прошли, а он вот не смог), нога бы полбеды, да кое-чего ещё повредилось, как сам выжил – загадка природы. Из трёх огромных комнат в доме одна пустовала. На все уговоры жить вместе дядя Веня отказался наотрез: не из корысти, дескать, а вот ради малютки старался, лишь бы изредка прийти да поиграть с внучком, а больше ничего и не надо. «Но вы – дурьё, – сетовал он. – У бедного копейка – рубль, а у богатого рубль – копейка. Вы ж налог платите, ссуду опять же. На дрова, на уголь расходы. А комната-то пустует. Поставьте койку и объявление в газету: сдаём холостым-молодым. Вот и припёк будет».

Подумали, погадали. Конец августа, студенты съезжаются – время подходящее. Почему бы и в самом деле не попробовать? Дали объявление. На одиночку, для начала.

Вскоре пришли двое: полная красивая дама и с ней дочка. Смуглая, стройненькая, в сером беретике, в синей бархатной курточке, глаза чёрные, горячие, бойкие. Походили по дому, во двор вышли – и тут всё ладно: трава чистая, к сараю и к уборной дорожки аккуратные, из гравия, забор высокий, клумбы с цветами, скамеечка под черёмухой, сирени большой куст.

«Кариночка у нас поступила в художественное училище. У Кариночки талант, будет художником. В общежитии боязно оставлять, да и рисовать негде, а у вас тут неплохо. Комната светлая, высокая – тепло зимой? – великолепно. Правда, Кариночка?» – «Наконец-то мне повезло: маме понравилось!» – сказала дочка и улыбнулась Сергею – светло, просто, душевно. И он, и Ольга тоже заулыбались и согласно кивнули друг другу: сдаём! Неловкость произошла, когда об оплате заговорили: сдатчики неопытные, застеснялись, пожимают плечами, друг на друга показывают. Хорошо, Кариночкина мама – человек бывалый: махнула рукой, расщёлкнула сумку: нате! Так и договорились: мать будет приезжать (из соседнего города) и сама рассчитываться за жильё.

В тот же день въехали. Вещи на такси привезли: большой чемодан кожаный с ремнями, мольберт, ящик с красками, два подрамника, сумку с продуктами да тюк с постелью. Разложили всё, дочь пол вымыла, мать в магазин сходила, раскладушку принесла и белья постельного про запас. Потом на новом белье вышивали голубой шёлковой ниткой КСЮ, "Карина Сергеевна Юргина" – чтобы в прачечную сдавать, а не самим время тратить.

Весело в доме стало, оживлённее. Все ходят туда-сюда, Карина песенки напевает. Вера Алексеевна, так звали маму, поучает её всяким житейским премудростям, а голос звонкий, говорит быстро, с выражением. Серёге тоже дело нашлось: из сарая столик принёс, покрасил, на кухне специально место для Карины выделил. Потом гвозди забивал, шторки вешал на окна и двери. В сенцах полочку к умывальнику добавил, для её принадлежностей. А Карина всё вокруг клумб ходит: «Ах, какая прелесть! Сергей, извините, как вас по батюшке, вы сами цветы садили?» – «А кто ж? Сами». – «У вас, несомненно, есть чувство прекрасного». Серёга выбрал жгуче-вишнёвый георгин, сорвал: «Вам». – «Ой, зачем же. Пусть бы рос». – «Да ну, держите». – «Спасибо, только, правда, напрасно. Я не люблю, когда разрушают. Всё должно развиваться естественно, в этом суть гармонии». Серёга пожал плечами: «Зачем тогда разводить?» – «Зачем? Смотреть, любоваться, как они растут, дышат, живут». – «Цветы-то?» – «Цветы». Серёга хмыкнул: «Вот ещё!» – и ушёл в дом.

К вечеру на личном грузовичке прикатил дядя Веня, кирпичей да песку привёз, на стройке выпросил – летнюю печку под навесом класть. Он часто привозил понемногу. Серёге не велел пользоваться грузовиком для личных надобностей – «только лишь в самых крайних случаях!» «А что это за самые крайние случаи?» – спросил Серёга. – «А вот подохну, на кладбище свезёшь. Не хочу, чтоб чужие везли». – «Да брось ты, дядь Вень!» – «А! Неохота?! Ладнысь, так и быть, поживу ещё малость».

Ольга собрала поужинать: блинчики с мясом, от обеда остались, да огурцы со сметаной. А на запивку Серёге – молоко, а дядь Вене – чай крепкий. Ужинали молча. Ольга с Васькой на руках отсела к печке, к теплу. Васёк зашевелился, вякнул хрипло, захныкал. Мать расстегнула байковый халат и вывалила сдобную свою грудь, белую и крупную, как на показ, – Васька вцепился ручонками, жадно зачмокал, засопел. Ольга следила за ним влажными глазами и тихо посмеивалась. Дядя Веня, поставив локти на стол, шваркал горячий чай и счастливо щурился. Сквозь по-стариковски полупрозрачную, с оттенком пергамента, кожу проступали паутинки прожилок и вен.

Серёга заговорил о квартирантах, как они присматривались ко всему, как хвалили комнату, как деньги вручали. Голос у него был глуховатый, негромкий, говорил он обычно монотонно, медленно и, если его не перебивали, постепенно замолкал сам, так и не досказав до конца. Никто никогда не просил его: «Серый, что же ты? Давай дальше», – наоборот, на работе, например, когда он начинал говорить, отмахивались, заранее зная, что ничего путного не услышишь. Не было у него слов, чтоб заставить других увидеть то, что виделось ему, да и виделось ли – трудно сказать.

– Вот что, – сказал дядя Веня, когда Серёга дошёл до сорванного георгина и замолк. – Пора цветы продавать. Погоды тёплые, студенты из домов с деньгой, – пора!

– А кто пойдёт, я, что ли? – с вызовом спросила Ольга и приподняла недовольно застонавшего Ваську, дескать, маленького-то куда девать?

– Ни ты, ни я, – успокоил её дядя Веня. – Старушку нашёл, договорился. Задарма, конечно, не будет, но так, за сотню в вечер.

– Да Бог с ней! – торопливо согласилась Ольга.

Серёга кивнул и досказал про георгин и молодую квартирантку.

– Тут так: они – жильцы, вы – хозяева, – строго сказал дядя Веня. – Их дело три раза в сутки пройти через кухню, кивнуть вежливо и – всё. И не поважайте, а то сядут на шею, чай-кофе в постель потребуют.

– Ещё чего! – возмутилась Ольга, как будто квартиранты уже потребовали чай-кофе.

– Да ну... скажете тоже... Только плохое в людях и замечаете.. – насупился Серёга.

– Вот тебе и «ну»! – повысил голос дядя Веня. – Поживёшь с моё – не такой доверчивый станешь. Смотрите, не шибко-то церемоньтесь с людьми. Всякое ведь бывает, прав я? Чуть чего – от ворот поворот, другие найдутся. А деньги ихние не тратьте, попридержите. Всякое бывает. Поняли?

Дядя Веня попил ещё чайку, выкурил папиросу, велел Сергею нарезать цветов и поставить в ведро с водой. «И это... слушай, аспирину в воду кинь таблетку, так они до конца базара простоят». Когда он уехал, вышедшие проводить, Ольга с Сергеем долго сидели на лавочке у ворот, тихие, молчаливые, успокоенные тишиной и теплотой сгущающихся сумерек.

 

 

 


Оглавление


1. Часть первая. 1.
2. Часть первая. 2.

Канал 'Новая Литература' на telegram.org  Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

04.11: Художественный смысл. Я в ужасе (критическая статья)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или сразу отправить журналу 500 руб.:

- с вашего яндекс-кошелька:


- с вашей банковской карты:


- с телефона Билайн, МТС, Tele2:




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за февраль 2019 года

Купить все номера с 2015 года:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 

При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2019 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!