HTM
Номер журнала «Новая Литература» за март 2017 г.

Виктор Плетнёв

Посох

Обсудить

Притча

Опубликовано редактором: , 11.11.2007

Три волхва – Аггеод, Бальдур и Вассахитар – ходили по земле и словно алмазами одаривали людей своей ученостью.

Они считали, что мудрость – начало всех начал и что она была прежде всего сущего. Даже когда время источит камни и превратит их в песок, когда горы станут равнинами и через них потекут полноводные реки, а там, где лежали пустыни, земля породит горные кряжи, – даже тогда мудрость будет царить надо всем.

Маги гостили в царских чертогах, останавливались в хижинах бедняков и почти везде встречали радушный прием – получали приют и пищу: тогда люди еще преклонялись перед ученостью.

Странствующие философы давали советы правителям и нередко почерпывали крупицы мудрости от простых людей.

Случалось, они встречали на своем пути таких же бродячих мудрецов, и эти встречи превращались в пиршество разума. Судьба подарила им радость беседовать с великими знатоками тайн мира, которых многие столетия спустя люди будут почитать как пророков. 

В молодости волхвы с легкостью преодолевали препятствия и водили за собой ослика с книгами, написанными древними философами и поэтами. Шли годы. Головы магов уже понемногу обеляла седина, но их сердце по-прежнему оставалось молодым: красота природы, живые образцы добродетели и мудрого правления, – все это отзывалось в их душе песней, превращалось в стихи и притчи... 

Они не знали, сколько им лет – пятьдесят или сто, а может быть, двести, и, встречаясь с философами в других странах, говорили, что родились в Сирии в ту пору, когда в памяти живущих еще были свежи впечатления от того дня, когда в ночном небе они однажды наблюдали летящую звезду с огненным хвостом...

"Комета!" – догадывались их собеседники, после сверялись с астрономическими таблицами и, открыв приводящую в трепет тайну, возносили руки небу и с почтением восклицали: "О, боги! Да ведь это, в самом деле, пророки: им, должно быть, лет триста! Пусть будут продлены их дни..."     

Годы сказывались и на бессловесном спутнике магов. Побывав в гостях у одного из царей Аравии, они оставили ослика и дорогую их сердцу поклажу у него. Бесценные книги заняли почетное место в библиотеке правителя, который ревностно служил мудрости подобно волхвам.     

Теперь мудрецы ходили без ослика и книг – тысячи притч, стихов и философских наставлений хранились в их памяти, и, остановившись где-нибудь на отдых, они, не уставая, могли без конца читать их странноприимным хозяевам...




* * *


      На этот раз волхвы путешествовали из Малой Азии в Индию, проходя, таким образом, через владения династии Ахеменидов. Они оставили позади Киликию, Сирию, Вавилонию с ее долинами рек Евфрата и Тигра и, судя по всему, уже пересекли границы Элама...
      Однажды путникам открылось широкое плоскогорье, и в его пределах они узрели шатер. День близился к концу, и до того, как на землю опустится ночь, волхвы решили достичь этого одинокого жилища и попроситься на ночлег.
      Приблизившись к шатру, они увидели его хозяина – по удали и проворности молодого еще пастуха, которого за годы пастушеской жизни уже несколько состарили лишения – зной, засуха, ветер.
      Пастух – а звали его Нашмед – изготовился варить на очаге нехитрую свою еду – густую кашу из пшеничных зерен, – когда увидел неожиданных гостей. По стати пастух сразу определил в них странных ученых мужей и гостеприимно улыбнулся, приглашая магов располагаться у огня и отложить в сторону свои котомки и посохи.
      Сегодня у меня гости! Редкие в этих краях гости. И, судя по всему, волхвы. Значит, быть празднику! Быть пиршеству под звездами персидской ночи!
      Есть лепешки. И есть немного вина. А еще будет наваристая шурпа из барашка! Ближе, ближе к костру, путники!
      И вот уже кипит на огне сочное мясо. Аггеод, мастер на все руки в походах ученой тройки, орудуя ножом, к тому же собирался изжарить на углях куски баранины так, как его учили армяне в горах далеко на север отсюда...
      Разбавленное водой вино сняло усталость и разгорячило кровь. Сердца сотрапезников наполнились весельем, и Бальдур, лучший рассказчик в компании бродячих философов, принялся читать сообразные моменту стихи, прославляющие гостеприимство, пир и приятную дружескую беседу.
      Аггеод раздавал приготовленное им на углях блюдо, и когда он подавал мясо Нашмеду, невольно сравнил его руки со своими: у пастуха – жилистые, натруженные, а у него – руки поэта, не знавшие тяжкого труда, да еще пальцы украшают перстни с драгоценными камнями...
      – Все суета сует, Нашмед! Ты встаешь на ранней заре и, изнуренный тяжелой работой, ложишься на закате... Так пройдут твои годы и наступит печальная старость, – молвил волхв.
      – Что тебе от трудов твоих? – продолжил мысль Аггеода Вассахитар. – Редки твои радости, и сегодня будет то, что было вчера, а завтра повторит сегодня... Мы встречали царей, которые жили в роскоши, неге и благополучии, – и даже они не знали счастья!
      – Не лучшую ли судьбу ты выбрал бы для себя, Нашмед, если бы, оставив пастушескую жизнь, странствовал бы по богатым городам – Сузам, Ниппуру, Вавилону – и, припадая к ногам вельмож, вымаливал бы у них монеты на еду и ночлег в домах, где правит порок? – Бальдур, лукаво улыбаясь, подбрасывал пастуху философских загадок. – Часто ли на твоем столе мясо? А так у тебя могла быть даже более сытная пища, посетители харчевен на потеху бросали бы тебе под ноги куски мяса, и с твоей молодостью и силой ты бы легко отстаивал свое право насытиться ими, отгоняя от вожделенной пищи таких же нищих и бродячих собак. А вечерами твои глаза и уши песнями и танцами услаждали бы гетеры и скоморохи в местах, где славятся веселье и удовольствия.
      – Нет, я выбираю свободу под холодными звездами и шум ветра, а не пресмыкание у ног богатеев и песни гетер. Кроме того, едва ли жизнь нищего менее суетна и тщетна, чем доля пастуха: я бы так же уныло и монотонно проводил свои дни, от зари до заката добывая себе средства для жизни, только у нищего это подаяние сильных мира сего, а у пастуха – то, что дает ему природа. И кто знает, кто более благосклонен к бедняку.
      А счастье? Счастье – это сердце, исполненное тишины. Когда даже мысль, что все суета сует, его не тревожит...
      – Послушай, пастух, да ты философ! – воскликнул Бальдур. – И, вижу, твои суждения даже дерзки. Быть может, слава Зороастра не дает тебе покоя, а? – подтрунивал над Нашмедом маг. – Эй, Вассахитар, возьми папирус и стило, запиши наш разговор. И с особой тщательностью – слова пастуха! Получится хорошая притча... А ты, Аггеод, может быть, отдашь этому мудрецу-самоучке свой посох? В самом деле, Нашмед, не хочешь ли ты сменить свою пастушескую палку на посох волхва?
      Пастух добродушно внимал этим незлым шуткам... Бальдур еще читал стихи, и таким образом Нашмед и его гости закончили день.

* * *


      На заре их разбудил странный шум: грохотала земля. Глянув вокруг, они увидели вдали в голубой дымке надвигающуюся тучу какого-то войска: многие тысячи конных и пеших воинов.
      – Неужто где-то восстание, – забеспокоился Нашмед, – и не предстоит ли нам стать, по меньшей мере, свидетелями побоища?
      Туча двигалась и росла. И вот уже видно снаряжение воинов. Через какое-то время движение остановилось: судя по всему, военачальники решили разбить лагерь...
      Вскоре все четверо увидели, как из лагеря в их сторону движется всадник, – видимо, выпущенный командиром разведчик.
      Да, всадник направлялся прямо к жилищу Нашмеда...
      – Кто вы такие и что здесь делаете? – спросил конный, подъехав к шатру.
      – Я пастух, хозяин этой хижины, а это мои гости – странные философы, – ответствовал Нашмед.
      – Философы, говоришь?
      – Да, мы волхвы, Аггеод, Бальдур и Вассахитар. Идем из Малой Азии в Индию – хотим посетить святые места, побеседовать с брахманами, увидеть чудеса той далекой страны, – сказал Аггеод.
      – Не видели ли вы здесь ничего подозрительного – может быть, группы вооруженных людей?
      – Я живу здесь один. До встречи с волхвами я последний раз видел людей, когда ко мне приезжал сборщик налогов, – сказал Нашмед.
      Кажется удовлетворенный ответами, солдат попросил испить воды и унесся в сторону лагеря.
      – Слава Ахурамазде, все обошлось! – со вздохом облегчения сказал Вассахитар, когда они снова остались одни. – Я порядком испугался, увидев скакавшего к нам всадника!
      – И не один ты! – добавили остальные.
      – Видимо, нам снова придется обращать свои мольбы к Ахурамазде! – спустя какое-то время после визита разведчика с тревогой крикнул своим гостям Нашмед, когда он уже собирался заняться стадом, а волхвы готовились к дороге.
      – А что случилось?!
      – Посмотрите!!!
      Из лагеря к ним двигался целый отряд всадников с груженой повозкой.
      – Уж не приняли ли нас за вражеских шпионов? – испуганно воскликнул Вассахитар!
      – Сейчас увидим! – стараясь держаться хладнокровно, заметил на это Бальдур.
      Отряд остановился в десяти шагах от жилища Нашмеда: судя по виду приехавших, это была свита, по меньшей мере, военачальника. В нее входили как солдаты, так и солидные персоны, руки которых не были приспособлены управляться с луком, им больше шли писарское стило или жреческий жезл.
      "Что-то не похоже на отряд для пленения!" – подумал Вассахитар.
      Один из гостей, пришпорив коня, выдвинулся вперед и провозгласил:
      – Царь державы Ахеменидов Дарий Великий, узнав, что в окрестности его лагеря остановились волхвы, возжелал нанести вам визит и засвидетельствовать свое почтение!
      За говорящим стояли три всадника, средний из которых олицетворял величие, силу и уверенность.
      "Дарий!" – с трепетом подумали о знатной особе четверо встречающих царскую свиту.
      – Примите от царя дары!
      Двое конных спешились, побежали к повозке и стали носить оттуда к шатру кувшины с вином, блюда с фруктами, сыр, хлеб – и наконец положили у очага тушу серны.
      – Для нас большая честь, что эту одинокую среди холмов и камней хижину, где мы тоже гости, возжелал посетить великий персидский царь! – решил первым проявить учтивость Бальдур, глядя на своих пребывающих в оцепенении товарищей.
      – Да, прошу вас быть гостями моего скромного жилища, – заговорил вслед за ним пастух.
      Всадники спешились. Двое принесли обитое кожей кресло из палисандра, покрытое волчьей шкурой, в которое и опустился Дарий...
      Туша серны жарилась на вертеле, а люди сидели вокруг очага.
      – Мы давно ходим по земле, – начал беседу Бальдур. – И нам неведомы наши лета. Знаем только, что родились в Сирии в ту пору, когда живущие своими глазами однажды наблюдали летящую звезду с огненным хвостом. – Жрец Дария напряг лоб и сдвинул брови, видимо, пытаясь вычислить дату рождения волхвов. – Встречи с правителями и философами всегда нам приятны. Кстати, случается, мы встречаем мудрецов и в хижинах бедняков. И вот пример – гостеприимный хозяин этого шатра пастух Нашмед. – И Бальдур показал на него. – Нередко мы бываем гостями в царских чертогах, – продолжал волхв, – и, кроме стихов, притчей и наставлений, приносим в дар правителям диковинные вещи, привезенные из разных стран.
      За сим маг взял свою котомку и стал извлекать из нее подарки.
      – О Дарий, прими от нас этот амулет – лазуритовая голова быка с золотыми рогами, – и пусть во всем тебе покровительствует Ахурамазда; этот золотой перстень с яшмой, по которой искусный малоазийский мастер вырезал льва, – и пусть в бою и государственных делах он придает тебе силу царя зверей; и, наконец, возьми в дар благовония из Аравии – воскуренные, они просветляют ум и веселят сердце.
      В знак благодарности персидский царь легко кивнул головой, и по его знаку подошедший с подносом воин положил на него подарки волхвов и отнес к повозке.
      – Я возвращаюсь со своей армией в Сузы с восточных окраин моей империи – из военного похода на восставших греков, – молвил Дарий. – Нам удалось подавить восстание, но, должен сказать, нелегко досталась моему войску эта победа. – И он указал рукой на своих солдат: даже самые сильные и могучие имели ранения; их поврежденные в бою части тела стягивали пропитанные заживляющими бальзамами повязки. – Редкий воин возвращается домой невредимым. А погибших – тех тысячи! Скажите, волхвы, суждено ли моей армии еще идти на Балканы и в жестоких боях усмирять восставших?
      Искусный в ясновидении Вассахитар бросил в огонь щепотку магического порошка, и, когда он воскурился, глядя в густые сизые струи потусторонним взглядом, изрек:
      – Вижу, Дарий, что не один раз тебе придется воевать против греков. И это действительно будут трудные походы. Знай: сила твоей державы в силе армии!
      Персидский царь погрузился в печаль.
      Стояла мертвая тишина, только потрескивал костер.
      Бальдуру не понравилось пророчество Вассахитара. Он в свою очередь бросил в огонь магический порошок, и, когда стал подниматься ароматный дымок, возликовал:
      – О Дарий! Не стоит так кручиниться! Вижу, что в целом твои дни будут исполнены славы и величия, и память о твоем мудром правлении останется в веках. Да, да! О тебе будут помнить как о великом полководце, градостроителе и государственном муже.
      Дарий повеселел:
      – Что же, предначертанного не избежать! Будь что будет! А теперь давайте пировать – отпразднуем встречу и... пусть и тяжелую, но победу.
      Сидящие у костра шумно ели и пили; Бальдур читал стихи, которые гости из лагеря слушали с большим вниманием и уважением. Происходящее доставляло удовольствие и самому Дарию.
      Взгляд царя вдруг привлекли лежащие поодаль посохи мудрецов.
      – Послушайте, волхвы! – сказал вдруг он. – Слышал я, что посох, с которым ходите и вы, и пастух, и кочевник, – суть символ жизни. У каждого свой посох, говорится в одной древней книге, не так ли? – Дарий переглянулся со своим жрецом. – Маги, покажите мне свои посохи! – И когда просьба царя была исполнена, он воскликнул:
      – А ведь в самом деле, посмотрите, они и правда подходят волхвам – соответствуют их судьбе философов и поэтов! – Посохи были сделаны из ливанского кедра и инкрустированы вставками из драгоценных металлов и камней; а кроме того, источали свойственный ценному дереву из Ливана аромат. – Уверен, у пастуха посох гораздо скромнее.
      И в доказательство его слов Нашмед подал царю свою грушевую палку.
      – Если посох символ жизни, то что в нем самом... символизирует рождение и смерть? – Видимо, вино и компания мудрецов даже в суровом персидском царе вызвали философское настроение. – Итак, волхвы: тот, чье толкование придется мне по душе... получит дворец в одном из славных городов моей империи и станет таким образом знатным вельможей!
      Пирующие издали возглас изумления, и с азартом приготовились наблюдать за предстоящим состязанием.
      – Ну что, мудрецы, блесните изящностью и красотой мысли! – Дарию не терпелось послушать суждения волхвов.
      Маги пребывали в смятении, пока Бальдур наконец не подтолкнул Вассахитара.
      Вассахитар взял свой посох и вышел вперед.
      – Я мыслю так, – начал он. – Жизнь дается небесами, богом, а после смерти человек становится частью земли. Отсюда следует, что символом рождения должен быть верхний конец посоха, обращенный к небу, а символом смерти – нижний, тот, что упирается в землю.
      – Да, в этом что-то есть! – отметил Дарий и с лукавой улыбкой окинул своих приближенных; те заулыбались в ответ.
      Следующим вышел Аггеод.
      – Мое мнение таково. Человек рождается на земле, посему символ рождения не верхний, а нижний конец посоха. После смерти душа уходит на небо, туда, где в голубой высоте парят свободные птицы, и кто своей жизнью прославится на небесах – приблизится к богу. Вот символ смерти, – Аггеод показал верхний конец своего посоха, где в солнечных лучах ало горела врезанная в дерево рубиновая звезда.
      – Ну что ж, неплохо. По мне лучше парить с птицами и заслужить славу небес, чем стать пищей для червей! – засмеялся Дарий и добавил: – Между тем все как-то слишком очевидно...
      Аггеод разочарованно опустил голову.
      Настала очередь Бальдура, и вместо своего посоха он взял грушевую палку Нашмеда.
      – Тайное не может иметь явных символов. И к тому же только маг способен познать скрытое... Да простит меня Нашмед! – И Бальдур переломил его посох. – Вот эти грубые концы и есть символы рождения и смерти: они не очевидны, а, кроме того, насколько рождение и смерть части одного и того же бесконечного движения жизни, – без них ее просто нет, – и схожи друг с другом с точностью до наоборот, так и эти концы символизируют одновременно и вечность бытия, и "сходное различие" или "различное сходство" двух его неотъемлемых сторон. – Бальдур соединил концы в месте перелома, и они точно вошли друг во друга, как ключ входит в замочную скважину – посох, а значит, и сам символ жизни, снова обрел цельность, и этим как будто толкование третьего мудреца было подтверждено.
      Дарий слушал волхва с заинтересованным взглядом, как казалось Бальдуру, затаив дыхание, царские вельможи многозначительно переглядывались, и самый красноречивый из волхвов уже мнил себя хозяином дворца, знатной особой.
      – Да, волхв, тебе бы составлять религиозные догмы: насколько умно, настолько и мудрено – сразу не поймешь, – отметил рассуждение Бальдура царь.
      Видимо, ни одно из толкований, по мнению Дария, не заслуживало обещанной им награды...
      Раздосадованный, Бальдур опечалился и после дальнейших слов царя вскипел злом на самого себя, потому как именно его несдержанный язык подвигнул Дария на новый ход:
      – Говорят, что и пастух мастак философствовать! Послушаем-ка его: пусть и он даст ответ на мой вопрос ценою дворца в Персеполе, Сузах или Пасаргадах.
      На это Нашмед взял свою сломанную грушевую палку и бросил в огонь: обломки посоха горели, а пастух молча на них смотрел.
      Дарий, видимо, оскорбленный дерзостью и неучтивостью Нашмеда, принял грозный вид.
      Когда посох стал превращаться в пепел, Нашмед сказал:
      – Думаю, и рождение и смерть – то, что неведомо даже волхву. И неведомое, верно, не может иметь явных знаков: символ тайного – тайное. – И он показал на костер: уголья подергивались языками пламени, и ветер разносил черные частицы. – Вот что в посохе символизирует рождение и смерть – его пепел: разносимый ветром, он растворяется в пространстве и в то же время невидимым, тайным образом присутствует вокруг; такая же загадка есть в рождении и смерти. Мы пытаемся постигнуть эту тайну умом, и порой нам кажется, что она готова ему уступить, но в последний момент, стоит только ослабить внимание, коварно уходит из фокуса мысли и, как развеваемый ветром пепел, уносится прочь...
      Когда Нашмед закончил, Дарий какое-то время молчал с изумленным выражением лица, а затем резко крикнул:
      – Эй, писарь, приготовься составлять на папирусе мое повеление!
      – Послушай, пастух, – продолжал царь, – ты, я вижу, в самом деле, мудрец и знаешь тайны сущего... Быть может, ты способен на чудеса? Дворец уже твой. В придачу к этому поставлю тебя правителем города, если... если сумеешь пепел превратить в свой незатейливый посох! – Дарий, видимо, вошел в азарт.
      – Думаю, это задача окажется проще первой! – пастух уверенно разгребал ножом кучу пепла, пока не извлек из-под него... грушевую палку – такую же, какая и была.
      Все ахнули. Дарий, судя по его лицу, уже сокрушался, что все это затеял.
      Палку передавали из рук в руки, обмениваясь впечатлениями:
      – И правда, тот же самый посох!
      – Невероятно!
      – Он просто маг!
      – Много чудес на свете...
      Когда палка дошла до Дария, он какое-то время сурово на нее смотрел, а после гневно швырнул Нашмеду.
      – Вырасти-ка нам из нее грушу! Через три дня будут ростки – назначу правителем одной из сатрапий! – Жрец пытался шепотом сказать Дарию что-то предостерегающее, но тот грубо его оттолкнул. – А нет... голова с плеч!
      Нашмед спокойно воткнул палку в землю недалеко от своей хижины.
      Дарий назначил нескольких своих приближенных, сведущих в земледелии, для наблюдения за палкой, оставил им лошадей, и, скоро собравшись, уехал со своей свитой. Ближе к вечеру лагерь снялся с места, и царское войско продолжило свой путь в Сузы.
      Через три дня возле палки появился побег.
      У царских наблюдателей это событие вызвало чуть ли не помешательство и, по листьям определив породу будущего дерева, они не мешкая отправились в Сузы сообщить Дарию печальную для него новость...

* * *


      ...Нашмед сидел в благоухающем саду, вкушал сладости и пил щербет. Случалось, за какой-нибудь надобностью к нему обращались его сановники, и он степенно и величественно решал с ними вопросы, касающиеся сатрапии.
      Компанию Нашмеду за трапезой составляли Аггеод, Бальдур и Вассахитар. По указу Дария став сатрапом, Нашмед сделал их своими жрецами. В большой дворцовой башне волхвы изучали движение звезд, занимались математикой и предсказаниями погоды.
      На лице Бальдура отражалась озабоченность.
      – Что тебя печалит? – спросил его Нашмед.
      – До сих пор не могу приложить ума, как тебе удалось выполнить три задания Дария! Мы, волхвы, посвящены во многие тайны, но сотворенные тобою чудеса для меня так и остаются загадкой.
      – Для меня тоже...
      – Что?!
      – Для меня остается загадкой то, что мне благоприятствовали обстоятельства. Видимо, Ахурамазда в тот день прикоснулся к моему челу своим благодатным перстом.
      – Пожалуйста, поясни...
      – Поначалу я не представлял себе, как угодить Дарию в задаче о символах. Я просто хотел сжечь сломанный посох, и все! Ответ пришел после...
      – А превращение пепла в посох?
      – Накануне поглубже, чтоб не сгорела, я закопал под очагом грушевую палку, для того, чтобы ее закалить – нагреть, а после охладить водой: хотел сделать незатейливое копье для защиты от диких зверей. А потом про палку забыл. И, как видите, это сыграло мне добрую услугу. Чтобы возвратить посох из небытия, мне стоило только разворошить пепел и землю.
      – А дерево?
      – За это я буду вечно благодарить Ахурамазду! Хладнокровно втыкая палку, я уже смирился в душе с ожидавшей меня участью, но бог спас меня от неминуемой смерти.
      – Что ты хочешь этим сказать?! Ты не прибег ни к какой уловке?!..
      – Нет. Проросший посох для меня такое же чудо, как и для вас.
      Наступила полная тишина. Все, кроме Вассахитара, пребывали в недоумении и молчали. И тут Вассахитар тихо сказал:
      – Коммифоровое деревце...
      – Что?! – не поняли сути остальные.
      – Помните горшочек с коммифоровым деревом, которое мы как аравийскую диковину взяли с собой в путешествие в Индию и собирались преподнести какой-нибудь важной особе в той чудесной стране?
      – Ну так что же?!
      – Ночью, когда от воскуренных мною на костре снотворных благовоний назначенные Дарием наблюдатели уснули мертвым сном, я высадил саженец из горшочка рядом с воткнутой в землю грушевой палкой.
      – Но как коммифоровый саженец превратился в грушевый побег?
      – Очень просто. Коммифоровое дерево и было самой обычной грушей.
      – Как?!
      – Оно было таким же коммифоровым, как и то, что нам по двести или триста лет, – Вассахитар хитро улыбался. – Кстати, кто придумал историю про сирийскую комету? Не ты ли, Бальдур?..
      – Ах ты мошенник! Хотел преподнести в дар знатному индийцу обыкновенную грушу. Мы с Аггеодом ничего об этом не знали! – с напускным гневом высказал свое возмущение Бальдур.
      – Не суди его строго! В первую очередь наш находчивый друг – избранник бога: именно через него Ахурамазда уберег меня от злой судьбы! – И Нашмед значительно поднял вверх указательный палец. Удостоенный таких слов, Вассахитар гордо расправил плечи. – Иначе мы с вами не сидели бы сейчас под сенью сада и не вспоминали бы ту славную историю.

* * *


      Груша, посаженная Вассахитаром, растет до сих пор. Чтобы передохнуть, под ее раскидистой кроной нередко останавливаются странники.
      Дерево почитается как священное: говорят, если заночевать в его тени, судьба поведет человека к вершинам славы и богатства.
      Но тише... Вон под священной грушей уснул молодой путник. Не будем его тревожить. Быть может, завтра он проснется царем...




___________________________________
      Примечания
     
      Ахемениды – династия древнеперсидских царей в 558-330 гг. до н. э.
      Киликия, Сирия, Вавилония, Элам – административно-территориальные единицы Персии (сатрапии) в описываемую эпоху.
      Ниппур, Вавилон – города Персии; Сузы – столица Персии при Дарии I.
      Зороастр (Заратуштра) – легендарный основатель зороастризма.
      Ахурамазда – центральное божество зороастризма.
      Персеполь, Пасаргады – города Персии.
      Коммифор – род деревьев в Африке и Аравии, из которых получают благовонную смолу мирру.

Пользовательский поиск

Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на g+  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу

Рассылка '"НОВАЯ ЛИТЕРАТУРА" - литературно-художественный журнал'



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

23.04: Сколько стоит человек. Иудство в исторической науке, или Почему российские учёные так влюблены в Августа Шлёцера (статья)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или Яндекс.Деньгами:


Уже собрано на:

08.05: Сергей Жуковский. Дембельский аккорд (рассказ)

05.05: Дмитрий Зуев. Хорей (рассказ)

01.05: Виктор Сбитнев. Звезда и смерть Саньки Смыкова (повесть)

30.04: Роман Рязанов. Бочонок сакэ (рассказ)

29.04: Йордан Йовков. Другой мир (рассказ, перевод с болгарского Николая Божикова)

27.04: Владимир Соколов. Записки провинциального редактора. 2008 год с переходом на 2009 (документальная повесть)

25.04: Бранислав Янкович. Соловей-пташка (рассказ, перевод с сербского Анны Смутной)

22.04: Александр Левковский. Девушка моей мечты (рассказ)

Вы можете мгновенно изменить ситуацию кнопкой «Поддержать проект»




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за март 2017 года

Номер журнала «Новая Литература» за февраль 2017 года  Номер журнала «Новая Литература» за январь 2017 года

Номер журнала «Новая Литература» за декабрь 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за ноябрь 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за октябрь 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за август-сентябрь 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за июнь-июль 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за май 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за апрель 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за март 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за февраль 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за январь 2016 года



 

 



При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2017 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Купить все номера 2015 г. по акции:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru
Реклама | Отзывы | Подписка
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!