HTM
Номер журнала «Новая Литература» за сентябрь 2017 г.

Евгений Русских

Несвершение

Обсудить

Рассказ

Опубликовано редактором: Игорь Якушко, 12.03.2009
Иллюстрация. Автор: Waleo. Название: "***". Источник: http://www.photosight.ru/photos/3100952/

 

 

 

Юра Березин, студент-медик, бросил институт на втором курсе, окончательно расстроив свои нервы. Приехал к отцу в родной город.

– Здесь, Юра, твой дом, – сказал отец без лишних вопросов. И Юра едва сдержал слезы, увидев, как постарел отец.

Когда-то, в шестидесятых, отец Юры окончил художественное училище, был, несомненно, талантлив: так о нем говорили его друзья – художники, которых уже к тридцати годам он всех растерял: кто-то умер, кто-то спился, кто-то подался за бугор…

Он уехал в глубинку, в древний русский городок, окруженный лесами. Еще некоторое время писал, бродя по лесам. Одинокий, как зверь. Потом неожиданно женился. Его жена, мать Юры, работала здесь врачом, приехав в этот городок по распределению. Она ушла от них, когда Юре было семь лет, встретив в Москве на курсах по повышению квалификации своего бывшего сокурсника по мединституту, в которого была влюблена в юности. Отец никогда не осуждал ее. К тому времени он уже бросил живопись, преподавал рисование в школе.

– Гордыня и трусость – вот что губит художника, – говорил он, подвыпив.

В детстве Юра любил читать книги о великих людях, которые приносил домой отец. И почти все они были неудачниками. И Рембрандт, и Пиросмани не имели ни своего угла, ни семьи, ни положения в обществе. Не говоря уже о Ван Гоге.

– Как же так, папа? – спрашивал потрясенный Юра.

– Видишь ли, Юра… – тоже мрачнел отец, подыскивая слова. – Люди, даже близкие им, считали их неудачниками… Но это не так, потому что они свершили! Настоящая неудача – это, очевидно, не утрата богатства, например, славы… пусть даже, ну, чего-то бесценного, но – несвершение. Несвершение… Понимаешь, старичок?..

 

Теперь отец – сам не свой – суетился на кухне, а Юра лежал в ванне, в теплой воде: он был дома!

Постепенно его мысли об отце, о своем, в сущности, неопределенном положении, сменились эротическими видениями. Он заставил себя вылезти из расслабляющего тепла ванны и, растираясь грубым полотенцем, увидел в зеркале свое бледное, осунувшееся лицо, совсем не мужественное, впалую грудь… «Гадкий утенок!» – с отвращением подумал он. И вдруг почувствовал небывалый прилив сил, хотя не спал почти трое суток: он будет писать картины! Всю жизнь! Чего бы это ему ни стоило! О, благословенная свобода! Хотелось все осмыслить, осознать. Хотелось – средоточения, которое возможно только в одиночестве. Да, он теперь знал, чему посвятить свою жизнь. Художеству! В эпоху всеобщего хаоса и триумфа лжи он будет творить добро! Он напомнит людям, что кроме денег, потребительства, из-за которого люди предают, убивают друг друга, есть высокое небо, золотая листва кленов, солнце… И тишина погостов с покосившимися крестами. «Подыщу работку, накуплю красок, кистей, подчиню себя жесткой дисциплине, – решил он.

 

С Бобом Баратовым Юра столкнулся в городе.

– Юрка! – обрадовался Боб. – Откуда? Да тебя сам Господь Бог послал…

И сходу поведал, что третьего дня он заразился гонореей от одной «промокашки».

– Выручай, – чуть не падая на колени, взмолился он. – Чистые бланки для рецептов у меня есть…

И Юра выписал ему антибиотики. Уколы Бобу всаживал тоже Юра.

– Друг спас жизнь другу, – радовался Боб, натягивая джинсы после укола. – Что бы я делал без тебя. Сам знаешь, что такое КВД!

Он был уже женат, имел дочь, работал киномехаником.

Юра смущался, краснел, когда Боб, смакуя подробности, рассказывал ему о своих половых подвигах. На вопросы Боба, были ли там, в Москве, у Юры бабы, Юра отвечал уклончиво: он еще не знал ни одной женщины, а врать не умел.

– Тебе нужна телка! – однажды поставил свой диагноз Боб. – И всем твоим – как их там? – дистониям придет конец!

Юра пожал плечами, он думал о том, что мало сделал из намеченного. Два-три осенних этюда. А время уходит. Впустую. Безвозвратно… А Боб уже соображал:

– Есть тут одна. Но с закидонами. Не подступишься. Принца ждет. Но вы споетесь…

Юра слушал вполуха. Мысленно он делил людей на «духовных» и «животных». И хотя Боб, в сущности, был парень безобидный, все же попадал в разряд последних, а сними ему было всегда скучно. Быть может, поэтому у Юры не было близкого друга, кроме отца…

– Сделаем так, – между тем разрабатывал план Боб. – Я приду с ней в парк. Ты жди у старого летнего кинотеатра. Ну, где пионер с трубой… Там есть скамейка, такая зеленая. Место для рандеву клевое… Короче, посидим, поокаем. И я свалю. Жена, мол, корова, то да се. Понял? Только прошу тебя, старик, брось ты свои интеллигентские заморочки! Чувиха – ништяк! Ты, главное, не боись. И все будет нищещек, как говорит один мой кореш из Одессы. А я, наверное, буду со своей разбегаться, – сказал он, помолчав. – Дочь жаль! Всади-ка мне, друже, сегодня самую большую иглу…


________

 

Вечером, около шести часов, Юра сидел в парке на зеленой скамейке у старого кинотеатра, проклиная свою мягкотелость.

С деревьев падали пятипалые желто-богряные листья, засыпая черную с втоптанными кружками винных пробок землю вокруг скамьи. Пахло прелью.

«Зачем я здесь?» – с грустью, недовольный собой, думал Юра. – Надо сваливать. Какой из меня Дон Жуан…

Но домой что-то не хотелось. Юра представил отца, сидящего за столом и при свете настольной лампы читающего, наверное, Сенеку, «Нравственные письма к Луцилию». А может, что-нибудь пишет сам – для малого бессмертия, как однажды, смущаясь и пряча в стол свои тетради, сказал он Юре. А со стен на него смотрят прекрасные женщины, которыми он окружил свое одиночество. И среди них – выполненный им портрет Юриной матери, сидящей на стуле в гусарском, не по росту, мундире, накинутом на голое тело. Ах, отец, отец…

– Вы не будете против?..

Юра вздрогнул: молодая женщина, красивая, в модном сером пальто и черной шляпе, затеняющей ее лицо, присела на другом конце скамьи.

– Я только покурю… – быстро проговорила она.

– Да, конечно, – глухо сказал Юра. Он вдруг разволновался, сердце бухало, как молот.

Она курила быстро, нервно, словно говоря: сейчас, сейчас я уйду, вот только докурю свою сигарету. Юра никак не мог унять внутреннюю нервную дрожь. Молчал. Украдкой, преодолев себя, взглянул на нее, и у него защемило в груди: такой тонкий, печальный профиль был у этой незнакомки, что хотелось плакать. Уткнуться в ее колени и зарыдать. «Да что со мной! – пронеслось в голове. – Я болен. Мне лечиться надо…»

И тут из куста вынырнул Боб. Один.

– А я тебя по всему парку ищу! – ненатурально воскликнул он и, бросив взгляд на даму, на Юру, сидящего на пионерском расстоянии от нее с мировой скорбью на фэйсе, с ходу вошел в ситуацию:

 – Боб, – кивнул он даме и, сев между ними, достал свою «Приму», задымил. – А вас, извиняюсь? – обратился он к дамочке, – а то, как на поминках, я гляжу…

 – Мария, – просто ответила она. Голос у нее был низкий.

 

…Вскоре Боб нес какой-то бред про терьеров, изредка толкая локтем Юру, упорно молчавшего. Мария отрешенно смотрела вдаль, в задымленные осенние сумерки, она уже не курила, но продолжала сидеть, держа в руках белую сумочку, и Боб изо всех сил старался склеить ее. «Та-ак…» – тянул он, забивая мучительные паузы. А любит ли она рок? «Просто тащусь», – в тон ему и явно не без иронии отвечала она, поведя своими темными в сумерках глазами. Впрочем, третий альбом «Лед Зеппелин» ей нравится, особенно «С тех пор, как я тебя люблю». И Юра опять почувствовал ком в горле. Этот блюз с душераздирающим гитарным пассажем Джимми Пейджа ему тоже очень нравился. Но последнее время он старался его не слушать – хотелось врезаться головой в стену. «Хватит ломать комедь, это мучительно…» – подумал он и хотел встать, но Боб удержал его: «Сиди, не дергайся», – процедил он сквозь зубы, толкнув в бок, и вдруг поднялся сам.

– Ну, надо бежать. Жена, дети, корова…

Вышло грустно. Боб закурил, постоял, что-то соображая, рубанул рукой:

– Напьюсь! Пропади все пропадом!

Он хлопнул Юру по плечу:

– Все нищещек, старик! Прощайте, други. Любовь спасет мир, – лицо у него было грустное.

Боб с кожаными заплатами на локтях тертой куртки скрылся в кустах.

– Он ваш друг? – тихо спросила она, закуривая. И то, что она не ушла, как-то успокаивало Юру. На душе стало печально, хорошо.

– Нет, – сказал он. – Знакомый.

 

В парке включили освещение, но здесь, на пятачке, в кустах, было темно.

– Вам не холодно? – невольно вырвалось у Юры. Он спросил искренне – вечер был холодный, – но получилось как-то пошло, двусмысленно…

– Холодно, – ответила она, и глаза их встретились.

Дальше произошло ужасное. Какая-то неподвластная ему сила повлекла его к ней. Придвинувшись, он, почти без сознания, неловко обнял ее за плечи и – о боже – уткнулся лицом в ее белый пушистый шарф на груди. Пьянея от ее близости, он хотел умереть…

Медленно она провела рукой по его голове, потом вдруг крепко прижала к себе. Он задохнулся от нежности, благодарности, любви… Она как-то покорно сразу дала ему свои губы. Юра парил с ней над парком среди звезд…

Потом, целуя ее мокрое лицо, податливые губы, он зачем-то расстегивал пуговицы ее пальто. Что-то еще под ним, и она помогала ему. Пока его рука не коснулась ее теплой груди с отвердевшим под его пальцами соском.

Казалось, прошла вечность.

– Подожди, – тяжело дыша, проговорила она. – Ах, ты мой миленький… – и он услышал звук расстегиваемой на юбке «молнии».

 

На скамье, под звездным небом, Юра нелепо полулежал на ней в своем светлом плаще, надо было делать что-то, но он не мог, не хотел этого и лишь в отчаянии благодарно целовал ее запрокинутое лицо, твердо сжатые губы – все кончилось…

 Она резко отстранила его руку.

 – Прости, – сказала она, приводя себя в порядок. – Я сошла с ума…

 Юра поднял с земли ее белую сумочку. Она заглянула в его лицо, взъерошила волосы.

 – Ну, что такое?

 Юра молчал. Он чувствовал – сердце его разбито. Как бы со стороны он увидел себя, свои глаза, полные смертной тоски – страдающий человеческий взгляд одинокого в мире «Жирафа» Пиросмани…

 – Не думай, только не думай обо мне плохо, – говорила она. – Господи, как ты похож на него… Я просто спятила, увидев тебя здесь… На этой скамейке. Если бы ты знал, как я любила его. Но все в прошлом. Чудес не бывает. Прости меня, дуру, ладно? – она взглянула на часики. – А теперь мне надо идти. Ревнивый муж, корова… – натянуто улыбнулась она. – Нет, нет, только не надо провожать…

Но до центральной освещенной аллеи они шли вдвоем. Шли молча, она торопилась, вид у нее был озабоченный. Юра знал, как далеко уже была она от него, эта странная чужая женщина с глазами и повадками лани…

– Все, – она быстро поцеловала его в лоб. – Дальше я одна. Гуд Бай.

Она уходила, дробно стуча каблучками. Юра стоял на аллее, стиснув зубы. Ворон Эдгара По черным крылом коснулся его души, каркнув: «Навсегда!»

 

Он зачем-то вернулся к зеленой скамье. Потом куда-то брел, натыкаясь на деревья. Ему хотелось длить и длить это неопределенную сосущую муку…

Голо, печально шумели на ветру деревья, роняя листву. Слышно было, как на станции лязгали сцепляемые вагоны. И странно: мало-помалу Юрина тоска вдруг сменилась еще неведомой ему печалью, такой высокой, что вырвись она из груди, – достигнет других галактик…

 – Господи, – невольно, как стон, вырвалось у него, и лучи звезд коснулись его мокрых глаз. – Спасибо Тебе. За этот вечер, за эту мою печаль. За то, что у меня есть отец, родина…

 Невыносимо, до озноба ему захотелось творить! Он подумал, что отныне у него не будет ни минуты спокойствия, что он обречен – жить с этой печалью, которую он раскроет миру в своих картинах. Он растворит свою боль в лучах осеннего солнца, украсит росой луга, а воздух – прозрачностью! И это красота на его холстах непременно родит добро…

Юра засмеялся. И вспомнил об отце, который, видно, его заждался, приготовив ужин.

 

На выходе из парка кто-то догнал его, Юра не успел оглянуться, как чудовищный удар в голову сбил его с ног. Когда, ошеломленный, он, плывя, поднялся на колени, над ним склонилось чье-то лицо, задышало перегаром…

 – Ты понял? – сквозь гул в голове донеслось до него. – Увижу еще раз с ней – убью…

 Собрав все силы, Юра послал удар в это жующее кабанье, так ему показалось, рыло. В этот миг его голову разорвала вспышка. Он ткнулся лицом в листья, ставшие теплыми, липкими… Вспышки продолжались. Юра чувствовал, как разбухает болью его голова, пытался подняться, но его сбивали с ног… «Так вот как убивают!» – пронеслась мысль, и он рванулся, взлетел ввысь, как бывало во сне, но его опять сбили на землю. «Папа, а почему злые всегда побеждают добрых?» – Юра был опять мальчик, а отец сидел за столом, в пальто, как тогда, в тот вечер, когда ушла от них мама, и повторял: «Устоять! Прежде всего, Юра, надо устоять…». Настольная лампа отца мигала, и Юра боялся, что она погаснет, и он потеряет отца из виду. Потом лампа погасла…

 – Отец, – прохрипел Юра, отрываясь от теплой земли…

 – Хорош, – сказал кто-то. – Хватит с него…

 Но Юра этого не услышал…

 

 

 

Пользовательский поиск

Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на g+  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

18.11: Лачин. Три русских стихотворения об Ульрике Майнхоф (рецензия)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или Яндекс.Деньгами:


В данный момент ни на одно произведение не собрано средств.

Вы можете мгновенно изменить ситуацию кнопкой «Поддержать проект»




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за сентябрь 2017 года

Купить все номера с 2015 года:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 



При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2017 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!