HTM
Номер журнала «Новая Литература» за октябрь 2017 г.

Кирилл Рябов

Плевок

Обсудить

Рассказ

Опубликовано редактором: Игорь Якушко, 6.02.2008
Иллюстрация. Автор: Big. Название: "expressio". Источник: http://www.photosight.ru/photos/2369388/

 

 

 

Звали его Витя Абросимов, но все, даже врачи и санитары, не говоря уж о пациентах, называли его Плевок. Обидное прозвище прикрепилось к нему за одну не самую приятную особенность. В минуты крайнего душевного возбуждения Витя начинал истерично вопить, рвать ворот рубахи и дергать лицом. Что-то случалось с артикуляцией, речь становилось невнятной, и из кривящихся в болезненной судороге губ летели капли слюны. Собеседники, как правило, торопливо отшатывались, брезгливо проводя рукой по оплеванному лицу.

Однако прошло почти семь лет с момента его заточения, болезнь была купирована, состояние стабилизировалось. Никакой угрозы для окружающих Витя не представлял; из буйного отделения его перевели в обычную палату. Он уже давно перестал орать срывающимся голосом, но кличка прикрепилась намертво. Немногие из товарищей по несчастью помнили его настоящее имя…

А в то утро Витю Абросимову привели на выписку к заведующему отделением. Врач был молодой, приветливый мужчина с красивым именем Эрнест и некрасивым отчеством Адольфович. Он работал всего несколько месяцев, не успел ещё нахвататься «тараканов» от своих подопечных и совсем не вписывался в банальный образ полусумасшедшего садиста-психиатра. Его добродушие успокаивало, но и неприятно волновало. Казалось, что дружелюбие – лишь маска, за которой скрывается нечто страшное.

Общаясь с ним первый раз, Витя всё время ждал, что Эрнест Адольфович сорвется вдруг на визг, схватит со стола пепельницу и запустит ему в морду. Этого, конечно, не случилось, но Абросимов так и не успокоился. Он стал подозревать врача в гомосексуализме. Никаких поводов для подобных суждений не было, но не может же с ним быть всё в порядке… Почему-то мысли о скрытой ненормальности врача успокаивали Витю.

Когда Абросимов последний раз зашел в его кабинет, Эрнест Адольфович стоял у освещенного весенним солнцем окна и пускал в форточку клубы сигаретного дыма.

– Ну что, Виктор, будем прощаться? – сказал он, поворачиваясь.

– Наверно, – ответил Витя, садясь к столу.

– Семь лет – срок большой, – произнес Эрнест после паузы, за которую успел выбросить окурок, закрыть форточку и сесть напротив. – Не так просто вернуться к обычной жизни. Но что делать?! Надо постараться. Ты теперь здоров, ты полноценный член общества. Здесь тебе больше делать нечего.

Витя молчал.

– Это не так уж сложно, понимаешь? У тебя есть комната в коммуналке, будешь получать пенсию по инвалидности. Может, работенку какую подыщешь. Ты же молодой парень совсем…

– Ага, – сказал Абросимов равнодушно.

– Стихи-то пишешь ещё?

– Бросил давно.

– Почему?

– Да глупости это всё…

– Почему же глупости? Тебя ведь даже в «Неве» печатали…

– Глупости, – повторил Витя.

Эрнест помолчал, глядя в окно.

– Надо бы тебе с родственниками контакт установить. Одному, как ни крути, тяжело будет первое время.

– Мама умерла, – сказал Витя таким тоном, будто сообщал новость.

– Попробуй с братом наладить отношения, – сказал Эрнест.

– Вряд ли это возможно, – негромко отозвался Витя.

– Но время-то идет. Кто знает?

– Он ведь даже ни разу не пришел, – сказал Витя.

– Ты его тоже понять должен. А что у него в душе творится, одному Богу известно. Ты попробуй…

– Попробую.

Витя шел через больничный двор к воротам. На плече висела старая сумка, в кармане куртки лежали ключи от квартиры, пачка сигарет и медицинская справка.

Внезапно кто-то закричал через окно с верхних этажей:

– Эй, Плевок, ты куда пошёл?

Витя не оглянулся.

 

 

*   *   *

 

Старый двор-колодец совсем не изменился за прошедшие годы. Как и не менялся последние полвека. Та же стайка голубей у мусорных баков в темной подворотне, те же мрачные окна и старые двери парадных. Даже заржавелый остов горбатого «запорожца», простоявший здесь последние четверть века, никуда не исчез.

Витя сел на скамеечку у детской площадки и закурил. Затягиваясь едким дымом дешевого «Норд-Стара», заметил, что руки заметно подрагивают. А ведь выходя за ворота больницы, не испытывал ничего, кроме привычной сонливости. Если бы Эрнест вдруг выбежал следом, с воплями: «Стой, Абросимов, стой на месте, я тебя по ошибке выписал, тебе ещё здесь пять лет полагается» – Витя безропотно развернулся бы и возвратился в свою палату. Но потом что-то изменилось. Первое волнение он почувствовал, поднимаясь по эскалатору метро. А когда увидел свой старый дом, с обшарпанным за сто с лишним лет фасадом, испытал острое ощущение, что проглотил огромный кусок льда. Происходящее стало казаться сном, и он испугался, что проснется и увидит себя прикрученным полотенцами к своей железной койке.

Абросимов выкурил сигарету в четыре мощные затяжки, встал и зашел в свою парадную. Тот же полумрак, с запахом жареной картошки и подвальной сырости окутал его с головой. Те же развороченные почтовые ящики. Тот же неработающий лифт. И табличка с предупреждающей надписью, похоже, так и провисела на его двери все эти семь лет.

Не торопясь, Витя поднялся по лестнице на третий этаж, увидел свою дверь, всё с тем же выцветшим от времени дерматином, и вытащил из кармана ключи. На металлическом кольце висели два ключа – один от квартиры, другой от комнаты. Но Витя с неприятным чувством вдруг понял, что ключ от квартиры ему теперь не пригодится. В дверь был врезан новый блестящий замок, и отверстие даже приблизительно не подходило к старому ключу. Такое впечатление, что кто-то заранее узнал день его выписки и поторопился поставить преграду.

Витя положил ключ в карман и посмотрел на ряд звонков с подписанными рядом фамилиями. Соседи были те же, только фамилия «Абросимовы» была небрежно замазана зеленой краской. Конечно, брат переехал к жене ещё одиннадцать лет назад, мамы больше не было, да и его, Вити, не было. Наверное, думали, что теперь не вернется, вот и стерли фамилию, чтобы не смущать гостей. Следовало ожидать. Хотя на фоне остановившихся во времени других предметов, это действительно было неприятно.

Витя остановился на фамилии «Ященко» и нажал подряд три коротких звонка. Дверь открылась на удивление быстро. На пороге стояла невысокая пожилая женщина в старом махровом халате и смешных очках, пришедших из начала шестидесятых. В старых советских фильмах такие очки носили директора школ и ученые-физики.

Женщина вопросительно смотрела и Витю и ничего не говорила.

– Зоя Ивановна, – сказал Витя. – Сколько времени прошло, а вы так и открываете, не спросив «кто».

– Я… – сказала она. – Ты… Боже мой!

– Витя Абросимов, – сказал он. – Сильно изменился?

– Боже, Боже, Виктор… Я думала, ты умер…

– Не сильно ошиблись, – сказал Абросимов.

– Курить можно? – спросил Витя, выйдя на кухню.

– Конечно, – ответила Зоя Ивановна. – Я одна дома… Все на работе… А мой Иван Сергеич пошел Глашку выгуливать.

– Какую Глашку? – спросил Витя. Потом вспомнил серую жирную мопсиху.

– Даже не знаю, Витя… Вот не ожидала. Ты, как снег на голову.

– Не бойтесь, я не буйный…

– Да что ты, я не об этом. Ты, может, есть хочешь? Вас там, наверно, плохо кормили?

Витя пожал плечами, вспомнил, что собирался закурить.

– Да так… Суп, из семи… э-э-э… круп… Ещё что-то… Я бы чаю выпил.

Она зажгла газовую горелку на плите и поставила чайник. Витя увидел, как напряжена её спина, словно соседка ожидала удар ножом в спину.

– Как тут вообще? – спросил он, чтобы не молчать.

– Да как… Так же всё… – ответила неуверенно Зоя Ивановна. – Все живы, вроде…

– Лешу видели? – спросил Витя.

– Лешу? – Она повернулась, и голос её звучал жутко, до отвращения неестественно. Как у пьяного человека, который пытается изображать трезвого. – Он заезжал… э-э-э… в начале месяца…

Абросимов помолчал, сунул в мятую пачку так и не зажженную сигарету и встал.

– Ну ладно, я пойду к себе…

Соседка испуганно моргнула.

– Вы не волнуйтесь, Зоя Ивановна, я не сбежал. Меня выписали сегодня утром. Если хотите, я вам справку покажу…

Он полез в карман, но женщина торопливо взяла его за руку.

– Подожди, Витя… Я не из-за этого… Тут другое, понимаешь?

– Что?

На плите приглушенно засвистел чайник.

– Погоди-ка…

Она сняла чайник.

– Давай налью. Хочешь с печеньем? Или с вареньем? Я осенью варенье накатала в банки.

И опять голос звучал фальшиво, а сама она напряглась всем телом.

– Что случилось? – сказал Витя устало.

– Леша, ты понимаешь, Леша…

– Что – Леша?

– Он твою комнату сдал азербайджанцам. Они уже полгода живут. Он приезжал недавно и взял у них ещё за полгода вперед. Они и замки поменяли.

Витя молчал, слегка контуженный услышанным.

– Не знаю, как быть, Витя. Леша все вещи твои давно выбросил, азербайджанцы эти дверь новую поставили в комнату. Тебе туда не попасть.

– Но я же там прописан? – сказал неуверенно Абросимов.

– Лешка тебя собирался выписать давно ещё… Не знаю, выписал или нет…

Витя вытащил сигарету, зажег со стороны фильтра, и стал тянуть, ничего не замечая.

– А эти где? – спросил он.

– Кто?

– Азербайджанцы.

– Они на рынке. Каждый день уходят на рынок торговать. Но с ними ты вряд ли договоришься. Они же заплатили за комнату, тебя и на порог не пустят. Наглые, сволочи. Мне говорят: «Мы твою псину на шаверму пустим». Ты с ними даже не связывайся.

– Что же мне теперь, на вокзале жить? – спросил Витя.

– Ой, Витя… Подожди, может, выпьешь чаю?

Он не ответил.

– Надо тебе с Лешей встретиться.

– Я не могу, – ответил Витя.

– Другого выхода нет. Он брат, всё-таки.

– Он меня к себе близко не подпустит. Вы же знаете.

– Кто знает?! Времени-то сколько прошло.

Витя вдруг понял, что соседка с ним говорит точь-в-точь как Эрнест Адольфович, и глупо улыбнулся.

– Нет выхода, ты понимаешь? Не на вокзал же, правда, идти… Или в больницу возвращаться?

Абросимов открыл форточку и выбросил сигарету.

– Он там же всё живет?

– Не знаю, – ответила Зоя Ивановна. – Но, вроде, там… Постой, он, же мне номер оставлял, просил позвонить, если азеры что-нибудь не то будут делать… Подожди-ка…

Она ушла к себе в комнату и вернулась с небольшим листком, вырванным из блокнота. Витя долго смотрел на необычный номер, похожий на шифр от банковского сейфа.

– Что это? Я не понимаю…

– Это его мобильник, – ответила Зоя Ивановна.

– Что?

– Мобильник, – повторила она тихо. – Витя, ты не знаешь, что такое мобильник?

Он вернул ей листок.

– Я сам схожу к нему. Так даже лучше будет. Наверное, я не знаю. Ничего не знаю.

– Сходи, встретиться, конечно, лучше, чем по телефону…

Витя взял сумку.

– Схожу… А можно… Можно мне чаю?

Он вышел из дома, который вдруг в одно мгновение стал чужим, и закурил сигарету. Курево заканчивалось. Деньги почти закончились. Про жизнь можно было сказать то же самое. Правда, точно так же он думал и тогда, семь лет назад, когда два мужика в форме закручивали ему за спину руки, чтобы защелкнуть браслеты.

У парадной ему встретился сосед. Он вел на поводке жирную мопсиху. Псина с трудом переставляла короткие кривые ножки и отрывисто хрипела.

– Худеть надо, худеть, – говорил наставительно сосед. – Скоро уже ходить не сможешь… Худеть, слышишь? И срать будешь меньше…

Сосед прошел мимо, не узнав Витю. Абросимов подумал, что сейчас тот придет домой и жена ему всё расскажет, тут же, в дверях. Возможно, он даже побежит к окну, не снимая обувь.

Витя торопливо вышел со двора и зашагал в сторону метро.

 

 

*   *   *

 

 

Как выбрать подходящую входную дверь, чтобы выглядела солидно и давала чувство уверенности и безопасности хозяевам? Надежные и прочные железные двери zetta можно найти на специальном сайте, посвящённом дверной тематике.

 

Здесь была железная дверь и домофон.

Некоторое время Абросимов стоял, ожидая, что кто-нибудь выйдет, а он зайдет. Начинать общение с братом по домофону он не хотел. Что сказать? Привет, Леш, это я, твой брат Виктор. Меня выписали сегодня. Открой, пожалуйста. И что в ответ? Виктор? Пошел на хуй, Виктор!

Он хотел встретиться сразу же лицом к лицу. Хотя, если по правде, он совсем не хотел встречаться с братом, но раз нет другого выхода, то лучше уж сразу лицом к лицу.

Никто, однако, из парадной не выходил. Никто и не заходил.

Витя нажал кнопки на домофоне. Послышался гудок вызова. Ответил женский голос.

– Алексей дома? – спросил Абросимов, чувствуя как между лопатками побежал холодный ручеек.

– Он вышел, – коротко ответила женщина.

– На работу? – спросил Витя.

– Просто вышел. Зайдите позже.

– Вы его жена?

Она не ответила.

Витя пересек часть двора и сел на скамеечку. Кругом было безлюдно. Спальные районы всегда выглядели так, будто здесь прокатилась эпидемия чумы. Особенно во дворах. Редко-редко появится человек, промелькнет, как тень, и исчезнет, будто его и не было. Абросимов закурил последнюю сигарету, пустил облако дыма в чистое небо и увидел, как из парадной вышел человек. Витя дернулся, но тут же сел назад. Бежать было глупо. Дверь уже захлопнулась. Да и человек не имел к брату никакого отношения, скорей всего.

Сигарета быстро истлела, а время тянулась как жвачка, прилипшая к штанам.

Прошел час. Солнце незаметно переместилось и светило теперь Вите в лицо. Он встал и подошел к двери парадной. Вышла старуха с пуделем, но Абросимов не стал заходить.

Потом появился Леша. Он вышел из-за кустов каштана, с двумя гружеными пакетами в руках. За семь лет он почти не изменился. Немного располнел, коротко остриг волосы. Но в остальном это был всё тот же брат Леша.

Он прошел мимо, поставил пакеты у двери и полез в карман за ключами.

– Леша, – негромко позвал Абросимов.

Брат быстро оглянулся, посмотрел по сторонам и остановил взгляд на нем.

– Ты вернулся?

– Меня выписали сегодня утром, – ответил Витя. – Я не хотел к тебе…

– Кто тебя выписал? – перебил Леша.

– Ну, врач… – ответил Витя озадаченно.

– Врач? – повторил Леша, делая шаг.

– Врач.

– А врач такой же ебнутый, как ты? Или они все там такие? Гнида, кто тебя мог выпустить? Ты там сдохнуть должен. Тебе делать среди людей нечего!!! – заорал Леша. – Мразь! Ты блядский психопат! Тебе нечего делать среди людей! Ты в своей дурке должен был сдохнуть! Что ты тут делаешь?! Сука! Кто тебя выписал? Кто?! Тебе нечего здесь делать!

– Я выздоровел, – ответил Витя громко.

– Ты, сука, больной на всю башку! Тебя нельзя выпускать…

– Я здоров!

– …к нормальным людям. Ты должен за решеткой сидеть! Сука! Скотобаза!

– Я выздоровел, – повторил Витя дрожащим голосом. – Я выздоровел, слышишь?

– Тварь! – орал Леша. – Ты зачем сюда пришёл? Кто тебя звал?

Он вдруг наклонился, что-то быстро вытащил из пакета и запустил в Абросимова. Стеклянная бутылка пива просвистела в сантиметре от левого виска, звонко разбилась за спиной, зашипела.

– Я выздоровел! – выкрикнул Витя сдавленно.

В него полетела пачка пельменей, небольно ударила в грудь и шлепнулась на землю.

– Я здоров!

– Сдохни, мразь!

Жестяная банка с консервами с глухим стуком ударила Витю в зубы. Острая боль прострелила голову. Рот мгновенно наполнился соленой, густой кровью.

– Я здоров! – выхаркнул Витя.

– Ты должен сдохнуть!

Витя медленно отступал под градом полуфабрикатов, сыпавшихся с пулеметной скорострельностью.

– Я выздоровел! Я выздоровел! Выздоровел! – повторял он шепотом. – Я здоров! Я здоров! Меня выписали! Я здоров!

– Подонок! – завопил Леша срывающимся голосом. – Ты же маму убил! Гад! Гад! Ты сдохнуть должен был.

Он завыл, схватился за голову и упал на землю.

Легкий ветерок шелестел опустевшими пакетами.

– Я здоров! Здоров! – повторял Витя.

По подбородку ползли ручейки крови. Лицо его стало дергаться, а речь стала вдруг неразборчивой.

– Я аов…а аов…а аов… – выкрикивал Витя, пытаясь разодрать душивший его ворот рубахи.

И вместе с кровью изо рта вылетали брызги слюны.

 

 

 

Пользовательский поиск

Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на g+  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

05.12: Записки о языке. Самое древнее слово (статья)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или Яндекс.Деньгами:


В данный момент ни на одно произведение не собрано средств.

Вы можете мгновенно изменить ситуацию кнопкой «Поддержать проект»




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за октябрь 2017 года

Купить все номера с 2015 года:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 



При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2017 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!