HTM
Номер журнала «Новая Литература» за август 2017 г.

Роман Рязанов

Бочонок саке

Обсудить

Рассказ

 

Купить в журнале за апрель 2017 (doc, pdf):
Номер журнала «Новая Литература» за апрель 2017 года

 

На чтение потребуется 15 минут | Цитата | Скачать в полном объёме: doc, fb2, rtf, txt, pdf

 

Опубликовано редактором: Елена Астахова, 28.05.2017
Иллюстрация. Название: «Путь самурая». Автор: nail. Источник: http://www.photosight.ru/photos/1831377/

 

 

 

Эта история случилась во время Войны годов Онин[1], когда советник сёгуна Хосокава Кацумото[2], глава восточных кланов Японии уговорил императора объявить мятежником Ямана Содзэна[3] по прозвищу Красный Монах, за которым стояли самураи запада страны. Советник Хосокава возглавил борьбу с мятежниками. Армии кланов Ямана и Хосокава вошли в столицу Киото, и их самураи скрестили мечи. За что проливали кровь самураи, призванные под знамёна двух главных кланов Японии? Когда Война годов Онин подошла к концу, никто уже не мог сказать, за что… Когда война идёт долго, всякий забывает, из-за чего она началась…

Страна была разрушена, цветущая столица Киото лежала в руинах, и в них свили себе логово волки и лисы, а по дорогам страны шлялись банды подлого люда, грабившие всех подряд. Как написал тогда один из чиновников сёгуна:

 

Ныне город, который ты знал,
Превратился в заросший пустырь.
Там лишь жаворонок поёт, и текут твои слёзы.

 

Но это было потом… а пока столица Киото превратилась в поле боя для армий двух противоборствующих кланов. Построив баррикады и выкопав рвы среди прежде шумных и многолюдных улиц столицы, самураи обменивались вылазками, нередко перераставшими в кровопролитные, бессмысленные побоища на улицах Киото, где прежде, ещё совсем недавно чинно выхаживали бритоголовые бонзы, перебирая чётки во славу Амиды, или гуляли красавицы, собирая восторженные взгляды молодых бездельников, прожигающих жизнь при дворе императора или ставке сёгуна.

Ареной побоищ служили также многочисленные дворцы и окружающие их роскошные сады. Боевые крики и стоны умирающих оглашали теперь своды монастырей, храмов и кумирен, где прежде читали лишь сутру Лотоса. А когда сражений не было, воины обоих противоборствующих кланов лишь лениво стреляли друг в друга из луков, изредка поджигая скуки ради брошенные дома богатых горожан и прихватывая всё, что попадало под руку… А вечерами, когда натиск противника несколько ослабевал уставшие самураи декламировали друг другу стихи, нередко собственного сочинения, и даже один раз поставили классическую китайскую драму. Но иногда просто сидели или лежали в тишине изредка, перебрасываясь скупыми словами:

– Ты слыхал, Масанага, – обратился к своему другу один из самураев, воевавших под знамёнами советника Хосокавы, по имени Рокуэмон. – Слыхал, Масанага, после вчерашнего боя Оути Масахира, командующий войсками клана Ямана, клана наших врагов, приказал наполнить восемь телег головами погибших наших буси… Восемь телег! Сколько же наших полегло! – не мог сдержать своей досады Рокуэмон.

– У Ямана вчера полегло не меньше, – угрюмо пробормотал в ответ Масанага. – Только вряд ли мы считали их головы. Я лично швырял головы убитых врагов в придорожные канавы. Где уж их теперь сыщешь?

– Не меньше-то не меньше, – протянул Рокуэмон с какой-то странной усмешкой в голосе. – Только вот скажи мне, Масанага, ради чего? Ради чего мы разрушаем столицу, убиваем друг друга вот уже несколько месяцев? Будда говорил, что миров насчитывается великое множество, что их больше, нежели песчинок на берегу реки Ганг. А мы собрались в столице, ощерились оружием, окопались рвами и убиваем друг друга на этом маленьком клочке земли. И словно бы во всех мирах больше нет ничего, кроме войны, смерти, крови, воплей умирающих…

– Ты не должен говорить такие вещи, – осторожно поправил друга Масанага. – Жить, когда нужно жить, умереть, когда нужно умереть. Так гласит путь воина. Мы всё должны отдать жизнь по первому слову нашего господина, ибо родители даются нам один раз в одной жизни, а господин был нашим господином и в прежних наших двух перерождениях, – напомнил он избитую истину из буддистского канона.

– Нет, нет, Масанага, – обречённо покачал головой Рокуэмон. – Нам с тобой нужно знать, что существует истина выше, чем родители и чем воля господина. Разве она заключается в том, чтоб исполнять волю советника Хосокавы, убивая лучших мужей Японии, а потом самим сложить свои головы… в этом нет истины. Мудрец Линь-цзы сказал: «Последователи Дзэн! Если вы хотите обрести взгляд, соответствующий дхарме, то не поддавайтесь заблуждениям других. С чем бы вы не столкнулись внутри и снаружи – убивайте это. Встретите будду – убивайте будду, встретите патриарха – убивайте патриарха, встретите архата – убивайте архата, встретите родителей – убивайте родителей. Только тогда вы обретёте освобождение от уз. Если не дадите вещам связать вас, то пройдёте насквозь, освободитесь от уз и обретёте независимость», – продолжал Рокуэмон, и голос его вдруг стал твёрдым и решительным.

– Ты что это задумал? – испугался Масанага. – Ты решил убить Его Светлость советника Хосокаву?

– Нет, – произнёс в ответ Рокуэмон уже с прежней тихой грустью. – Я решил всего лишь убить себя…. Всё равно, днём раньше, днём позже… Ты не хотел бы присоединиться ко мне и уйти в Чистую землю, где обитает Амида?

– Я… – помедлил Масанага… – Я был бы не против… Мне тоже давно уже всё надоело, и я очень устал, но что скажет Его Светлость советник Хосокава? Что скажет наш господин?

– Мы могли бы написать ему письмо… Я мог бы написать письмо советнику Хосокаве за тебя и за меня, – поправился Рокуэмон. – Я бы написал ему, что мы совершим харакири, потому что наполненные боями прошедшие дни слишком утомили нас.

Масанага нерешительно кивнул головой в знак согласия.

 

Оба самурая вошли в полуразрушенное здание буддистского монастыря, где размещался их отряд, и очень скоро им удалось раздобыть немного бумаги. Рокуэмон приготовился писать.

– Погоди! – остановил его вдруг Масанага. – Давай попросим у советника Хосокавы какую-нибудь мелочь… в знак того, что мы служили ему верно и беспорочно долгие годы.

– И верно! – обрадовался Рокуэмон. – Как же я сам не подумал об этом! Если наш господин удовлетворит нашу последнюю просьбу, значит, он дозволяет нам совершить харакири! И мы уйдём, не нарушив его воли… Только что бы такое попросить? – озадаченно огляделся он по сторонам.

– А давай попросим бочонок саке! – усмехнувшись, выпалил вдруг Масанага!

– Бочонок саке! – озорно толкнул в бок друга Рокуэмон. – Целый бочонок! Может, ты думаешь, что советник Хосокава подарит нам ещё перед смертью и какую-нибудь певичку из ивового квартала!

– Ну разве что такую, что с помощью колдовства умеет обращаться в лисицу, и украдёт наши мечи! – подхватил шутку друга второй самурай.

 

Смахнув с лица усмешку, Рокуэмон принялся, наконец, писать при свече: «Его Светлости советнику Хосокава Кацумото. Мы слишком устали за истёкшие дни беспрерывных сражений против мятежников из дома Ямана… Не соблаговолит ли Ваша Светлость прислать нам бочонок саке. Мы, ваши верные воины и слуги, выпьем его вдвоём, а затем совершим харакири в надежде узреть Чистую землю, где обитает будда Амида[4]. Ибо взирать на каждодневные бедствия столицы, на смерть верных слуг Его светлости, равно как и простых столичных горожан, а также на разрушения пагод, храмов и кумирен, мы более не в силах».

Окончив письмо заверениями в собственной преданности и преданности своего друга Масанаги, а также сетованиями на усталость, Рокуэмон облегчённо вздохнул. Письмо вместе с нарочным направили в один из бывших дворцов сёгуна, где ныне расположился со своими приближёнными советник Хосокава. Оба самурая остались ждать ответа своего господина.

Ответ пришёл раньше, чем они ожидали – к вечеру следующего дня. Прежде, чем получить его, Рокуэмон и Масанага ещё успели отразить несколько мелких вылазок противника и отдыхали после боя, когда слуги Хосокавы преподнесли им долгожданный бочонок саке и коротенькую записку, начертанную собственной рукой Его Светлости. Записка содержала в себе лишь коротенькое стихотворение (хокку) – советник Хосокава Кацумото слыл мастером поэзии.

Приняв записку, Рокуэмон прочёл:

 

«Проливая саке,
Рядом кровь свою проливают.
Тьма над столицей.»

 

– Тьма над столицей, – повторил он в замешательстве, всё ещё размышляя, разрешил ли господин умереть им или нет. Рокуэмон взглянул на лица слуг советника Хосокавы и получил в ответ скупой, одобрительный кивок.

– А с чего Его Светлость полагает, будто мы прольём саке. Мы выпьем всё до дна! – расхохотался хранивший доселе молчание Масанага. – Вы слышите – до дна! Весь бочонок, слышите вы! – развязно обратился он к слугам.

Но весь бочонок оказался не по силам обоим самураям. Они выпили лишь половину, оставив остальное своим товарищам и оруженосцам, дабы иметь ясную голову для своего последнего обряда…

 

Когда Рокуэмон и Масанага совершили задуманное, их бездыханные тела остались лежать рядом с не опустошённым до конца бочонком саке, а души понеслись прочь из этого мира, дабы предстать перед судом янь-вана[5], который бы определил, идти ли им в Чистую землю или принять новое перерождение, или же познать муки ада…

Они прошли через Реку Тройной Переправы, что вселило в них надежду, ибо страшные грешники тонут в её водах. Но тут самураев окружили прислужники янь-вана, демоны с бычьими и конскими головами, и повлекли их, дабы они предстали как можно скорее перед очами их господина. Души умерших самураев узрели и Игольную гору, и Озеро крови, где не шевелясь, словно лягушки, пребывали души грешников, и, наконец, предстали, перед троном янь-вана.

– А ты сказал, что мы сразу попадём в Чистую землю, – разочарованно прошептал Масанага, обращаясь к своему приятелю.

– Но ведь сначала мы должны выслушать приговор янь-вана! – напомнил ему Рокуэмон, скрывая собственный страх.

– Души самураев Рокуэмона и Масанаги, – строго, казённым, равнодушным, но в то же время въедливым голосом заговорил с ними янь-ван. – Мы рассмотрели ваши заслуги и прегрешения, совершённые вами в ходе ваших земных жизней…

 

Пока янь-ван говорил, самураи украдкой разглядывали его, сидящего в высоком кресле за столом, заваленным свитками. Им вдруг показалось, что похожее на уродливую маску лицо янь-вана и на самом деле не более, чем личина. Если её сорвать, то за ней окажется лицо обычного чиновника бакуфу[6], вроде тех, что выжимают недоимки из крестьян или распределяют их на государственные работы по уборке риса или строительству храмов.

– Ваши заслуги и грехи равны, в копилку ваших заслуг добавлены и те дары, что вы жертвовали монастырям и пагодам, – невозмутимо продолжал янь-ван. – Но через свою смерть вы совершили ещё один грех, и, таким образом, чаша ваших грехов перевешивает. И поэтому мы приняли решение заточить вас в Бездну Красных Лотосов[7] сроком на пятьсот лет. А затем, поскольку по великому милосердию будд и бодхисатв никакие адские муки не длятся вечно…

– Бездна Красных Лотосов! – в отчаянии прервал владыку преисподней Масанага. – Ужасный, ледяной ад, в котором от холода у душ грешников лопается кожа и выступает кровь, и их раны горят в вечной тьме бездны, будто красные лотосы! А как же Чистая Земля, где обитает Амида…

– В чём наше прегрешение? – не выдержал такой несправедливости от владыки преисподней и Рокуэмон. – Мы, простые самураи, не могли больше участвовать в этой войне, напоминающей бойню! Только и всего. Сёгун Асикага Ёсимаса[8] спокойно пировал и развлекался игрой на флейте у себя во дворце, когда его вассалы – дом Хосокава и дом Ямана – отдали столицу Киото на разграбление своим отрядам! Да, сёгун изволил играть на флейте, когда у него под окнами резали людей, и ему было всё равно! А мы не смогли спокойно видеть всё это и предпочли умереть… Только и всего! К тому же и наш господин Его Светлость советник Хосокава Кацумото дозволил нам принять смерть, – закончил Рокуэмон всё ещё с почтением, словно бы все эти титулы имели свой вес и в преисподней, но в то же время немного неуверенно.

– Хосокава Кацумото скоро предстанет перед нашим судом, – медленно проговорил янь-ван, и такая страшная усмешка раздвинула губы владыки преисподней, что оба самурая невольно поёжились, будто сама Бездна Красных Лотосов уже готова была поглотить их. – Хосокава Кацумото предстанет скоро перед нашим судом! Не дожить ему и до сорока пяти лет! Вы именуете его советником, но ему пристало быть советником владыки преисподней, а не советником сёгуна, ибо он знает, как обратить целый город в ад! – всё также криво усмехнулся янь-ван. – Правда, едва ли я буду слушать его советы, раздающиеся из глубины Бездны Красных Лотосов. И Ямана Содзэн, и Асикага Ёсимаса – все они рано или поздно будут там.

– Но сейчас речь не о них. Сейчас читают ваш приговор, – произнёс владыка преисподней, перестав улыбаться и, как показалось обоим самураям, немного мягче. – Грех ваш не в том, что вы умерли, совершив харакири. Если бы вы поступили только так, вы бы уже вошли в Чистую землю. Ваш грех – это бочонок саке, всего лишь бочонок саке, – совсем уж тихо и как-то сокрушённо закончил янь-ван.

– Бочонок саке? – озадаченно в один голос переспросили Рокуэмон и Масанага.

– Ты верно повторил слова Линь-цзы, в наших книгах всё записано, – обратился янь-ван к Рокуэмону. – Но ты не отрёкся от всех привязанностей, ты попросил бочонок саке для себя и своего друга, ты дал вещам связать себя. Верно? – заговорил янь-вант въедливым, казённым тоном чиновника. – И это принесло смерть живым существам…

– Смерть? – вырвалось у Рокуэмона.

Вместо ответа владыка преисподней вынул небольшое зеркало, сделанное из нефрита, и поднёс его к глазам обоих самураев. Неподвижная гладь зеркала исчезла, и вот уже ужасные картины сменяли одна другую. Вот в дом стучатся некие самураи, затем они ломают дверь, навстречу им ковыляет, видимо, раненный в ногу ещё один воин с мечом. Самураи изрубают его в куски. На шум схватки выбегает женщина и, плача, склоняется над поверженным трупом. Один из самураев отрубает ей голову мечом. Затем самураи долго что-то ищут в доме и наконец выкатывают бочонок, напоминающий тот самый последний бочонок саке Рокуэмона и Масанаги. А после они уходят, и лишь один немного задерживается, но только затем, чтобы поджечь дом. Вспыхивает яркое пламя.

– Ты лжёшь, янь-ван! Этого никогда не было! Не было, слышишь ты, владыка преисподней! Я слышу, слышу, как дети кричат в пламени! Пусти меня туда, янь-ван! Их ещё можно спасти! – исступлённо и бессвязно кричал Рокуэмон, стремясь броситься в огонь, пылающий по ту сторону зеркала.

– Пустите, пустите меня! – вторил ему Масанага, вырываясь из рук прислужников янь-вана. – Я тоже слышу, как в огне кричат дети! Их можно ещё спасти!

– Я никогда не лгу, самураи, – холодно ответил владыка преисподней. – И то, что было, уже нельзя изменить. Слушай же, несчастный, – наклонился янь-ван к лицу Рокуэмона, по которому градом катились слёзы. – Когда Хосокава получил ваше письмо, он решил поиграть в доброго господина для своих вассалов и приказал во что бы то ни стало отыскать для вас бочонок саке. Самый лучший бочонок, как он сказал! А попробуй-ка отыщи бочонок саке в столице, охваченной войной? Нелёгкая задача, а? Один из отправленных им воинов вспомнил, что знает дом богатой вдовы, где наверняка найдётся и саке, и кое-что ещё, чем можно поживиться. Воины Хосокава пошли к ней и не знали, что вдова сошлась с самураем, служащим у дома Ямана, и прячет его, раненого, у себя. Увидев в окно идущих к дому самураев противника, тот решил, будто они пришли за ним…. Остальное ты видел, самурай! Того воина самураи Хосокава изрубили, а в угоду охватившей их ярости отрубили голову вдове и подожгли её дом. Да, и взяли для вас бочонок саке! И в огне погибли её дети – мальчик десяти лет и девочка трёх лет! Сейчас они с матерью ступили в Чистую землю и пребудут там вечно!

– А я недостоин идти в Чистую землю, – плача, прошептал Рокуэмон. – Вели, янь-ван, своим слугам с бычьими и конскими головами бросить меня в ледяной ад, или в огненный, или в Озеро крови… куда хочешь…

– Но эта женщина и её дети сказали мне, если вы явите раскаяние, то один из вас может идти в Чистую землю, но только один, другой же отправится на пятьсот лет в Бездну Красных Лотосов и только потом ступит на землю Будды Амиды, – неожиданно продолжил янь-ван. – Я видел ваши слёзы, видел, как вы рвались в пламя, и я готов отпустить одного из вас…

– Иди ты, Рокуэмон, в рай будды Амиды, а я пойду в ледяной ад! – сказал тут громко Масанага. – Ведь ты первый решил умереть, чтобы не проливать кровь понапрасну, и посоветовал тем же путём пойти и мне. А я за это подбил тебя написать про этот бочонок! Это я погубил и тебя, и себя! Иди же, Рокуэмон! А мой путь теперь лежит в Бездну Красных Лотосов! Пусть там немного холодно, но мысль, что скоро я встречу там Хосокаву и Красного монаха, согреет меня! Но всё же об одном я жалею, слышишь ты, янь-ван!

– О чём, самурай? – заинтересованно хмыкнул владыка преисподней.

– А только о том, – расхохотался в ответ Масанага, – что у тебя нет бочонка саке, с ним бы я немного согрелся в бездне на таком адском холоде!

Янь-ван в ответ забулькал и затрясся:

– Знаешь, что ты сейчас сделал, несчастный?! Ты рассмешил самого владыку преисподней! И вдобавок сказал чистую правду. Иди же вслед за своим другом! Да поживее, пока я не передумал… Идите оба в землю будды Амиды!

 

 

 



[1] Война годов Онин – феодальная война Японии (1467-1477).

 

[2] Хосокава Кацумото (1430-1473) – советник (канрэй) сёгунов Асикага, глава восточных кланов Японии.

 

[3] Ямана Содзэн (1404-1473) – глава западных кланов Японии.

 

[4] Чистая земля – буддистский рай, где властвует будда Амида.

 

[5] Янь-ван – владыка загробного царства и судья умерших в японской и китайской мифологии.

 

[6] Бакуфу – ставка сёгуна, фактически правительство в средневековой Японии.

 

[7] Бездна Красных Лотосов – по представлениям японцев ледяной ад, в котором грешники наказаны вечным холодом.

 

[8] Асикага Ёсимама (1436-1490) – девятый сёгун из дома Асикага. Практически самоустранился во время Войны Годов Онин, проводя время в пирах и развлечениях.

 

 

 

(в начало)

 

 

 


Купить доступ ко всем публикациям журнала «Новая Литература» за апрель 2017 года в полном объёме за 197 руб.:
Банковская карта: Яндекс.деньги: Другие способы:
Наличные, баланс мобильного, Webmoney, QIWI, PayPal, Western Union, Карта Сбербанка РФ, безналичный платёж
После оплаты кнопкой кликните по ссылке:
«Вернуться на сайт магазина»
После оплаты другими способами сообщите нам реквизиты платежа и адрес этой страницы по e-mail: newlit@newlit.ru
Вы получите доступ к каждому произведению апреля 2017 г. в отдельном файле в пяти вариантах: doc, fb2, pdf, rtf, txt.

 

Пользовательский поиск

Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на g+  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

10.10: Григорий Гуркин. Каталог художественных работ

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или Яндекс.Деньгами:


В данный момент ни на одно произведение не собрано средств.

Вы можете мгновенно изменить ситуацию кнопкой «Поддержать проект»




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за август 2017 года

Купить все номера с 2015 года:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 



При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2017 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!