HTM
Номер журнала «Новая Литература» за январь 2019 г.

Виталий Семёнов

Картошка с укропом, с цибулею, хиба не

Обсудить

Рассказ

Опубликовано редактором: Вероника Вебер, 15.06.2012
Оглавление

5. Часть 5
6. Часть 6
7. Часть 7

Часть 6


 

 

 

Набралось около ста человек, почти все с детьми, видимо, тоже здраво оценившие свои скудные силы для взятия фабрициусов. Что такое танкер? Это, грубо говоря, бочка с небольшим пристроем для команды наверху. Всё остальное – палуба, ровная и длинная. Вот на ней и разместились беженцы. Где-то что-то расстелили, накрыли и разложили. Всего несколько человек команды слаженно и чётко управляли уставшими, полуголодными пассажирами, в основном женщинами с детьми. Никто не смотрел на документы и ни о чём не спрашивал, их просто пропускали на палубу и помогали расположиться. Без криков и драк, меньше, чем за час, все желающие были на палубе, и танкер отчалил.

Как всё же организованно они действуют, эти ребята с команды. Отгородили и занавесили зону «туалет» с двумя вёдрами, спросили про больных, кого-то перевязали, кому-то дали стрептоцид, кому-то йод. Часть палубы укрыли каким-то брезентом и сетками, поставили два бака с питьевой водой и кружки к ним. Всех успокаивали и обещали скоро покормить.

Всё бы ничего, но только танкер пошёл не сразу в море, как «Ян Фабрициус», довольно быстро удалившийся от берега. Почему-то они шли всё время вдоль побережья. Так и проводили солнце, спрятавшееся где-то в синеве далёких гор. А ещё, когда только отошли от порта, часов в семь вечера, видели, как над ними пронеслось несколько самолетов. Все напряглись, но команда быстро успокоила, сразу, на слух определив, что «это наши истребители море чистят».

Кормили. Вкусно и обильно. Настоящая перловка! Откуда у них столько этой бесценной крупы? Впервые за несколько дней Кира наелась. Мисок, правда, не хватало, ели в две смены, но до отвала. Генка тоже хорошо покушал и теперь весело общался с соседними ребятишками. У одного из них был маленький деревянный паровозик, и он бегал впереди, а несколько мальчиков за ним, изображая вагончики. Темнело, матросы предупредили, что освещения не будет, лучше всем ложиться, ночью рядом дежурный, к нему все вопросы. Ещё сказали, что вода в бачках строго для питья, никаких умываний и подмываний. Кому невтерпёж, вон по той лесенке, два метра вниз и черпай, сколько хочешь, крепко солёной каспийской влаги.

Почти в темноте всем детям дали по кружке молока. Совсем уже фантастика, молоко-то откуда на этой посудине? Какой же ребёнок откажется от кружки молока в это полуголодное время? Была правда, девочка, та, слепая, что не пускала отца на «Яна Фабрициуса». Наотрез отказалась, папаша её что-то мямлил про несварение какой-то лактозы. Чудны′е, всем известно: «Пейте дети молоко, будете здоровы».

Кира укладывала разыгравшегося сына. Им досталось место у одного из бортов, рядом с «лесенкой для купания». Под ними был небольшой краешек подстеленного брезента, там Гена и уснул, уставший от этого тяжёлого дня. Кира подложила себе под голову сумочку, обняла дитя и, убаюкиваемая плеском воды и слабым покачиванием, провалилась в сон.

 

Ей снился их дом, где она жила с матерью и сёстрами, ещё до замужества. Мать сердилась на неё, Томка молча плакала, а Ольча в военной форме собиралась куда-то. Потом мать дала Кире кружку с молоком, заставляя выпить. Пить совсем не хотелось, молоко было грязно-коричневое, а не белое. Но мать настаивала и требовала. А Кира всё упрашивала её: «Мама, мне больно, мама!»

– Мама! Мама, животик болит, мама болит!

Кира проснулась, Генка прижимался к ней и плакал, жалуясь на боли в животе. Сколько она проспала? Полная темень, качка усилилась. Наверное, укачало мальчишку.

– Геночка, тошнит? Пописать хочешь?

Но ребёнок скрючился, хватаясь за живот, и громко заорал от, видимо, нестерпимой боли. И только тут Кира, полностью проснувшись, поняла, что плачет и орёт не только он. Дети, десятками голосов, жаловались на живот и выли от боли. Никто уже не спал. Все копошились в кромешной тьме, пытаясь успокоить резко, как по команде, расхворавшихся ребятишек. Через полчаса всем было понятно – молоко. Еще через полчаса, когда у детей начала подниматься температура и у них пошёл понос, над танкером повис страшный диагноз – дизентерия! Она не так страшна на суше, где есть врачи и лекарства, где хотя бы вдоволь воды и тряпок. Но здесь, на этой ржавой посудине, среди открытого моря, для и так ослабленных детей, это почти приговор.

Приходил командир корабля, подсвечивая себе прикрытым фонариком, чтобы ни на кого не наступить. Он стойко выслушал маты и проклятья в свой адрес, отобрал пятерых, всех мужчин и двоих, без детей, женщин и увёл их с собой. Те принесли фляжки с разведённым напополам спиртом, тряпки и какой-то порошок в литровой банке. Потом ещё три бачка питьевой воды. Почти вся команда бравых днём матросиков нарушила запрет командира: «только детям» и выпила остатки молока. Теперь они тоже, охваченные температурой, маялись безудержным поносом, боясь показаться командиру и рассвирепевшим матерям. Детям совали порошок из банки, их рвало, с них лилось. Никто и не думал протирать руки спиртом, кто-то просто присосался к фляжке. Дети кричали и плакали, взрослые матерились, в непроглядной тьме наступали друг на друга, подтирали детей и безуспешно пытались их унять.

Сначала Кира держала ребёнка на руках и качала, надеясь успокоить. Когда с него полилось, уложила на уже измазанный брезент и стала раздеваться. Где-то принесли тряпки, но она далеко от середины и ей не досталось. У нее только носовой платок, а материи надо много. Кира сняла кофту, лёгкую блузку под ней, затем юбку. Вот то, что нужно, хлопчатобумажная, нательная сорочка. Еще думала в тот последний домашний день: «Одевать ли, ведь тепло». Одела, вот на тряпки и сгодится. Одежду опять на себя, рубаху на четыре части. Но очень скоро этого оказалось мало. Кира бегала на лесенку, дожидалась очереди и, держась одной рукой за поручни, наклонялась к воде, рискуя сорваться, другой рукой полоскала куски бывшей сорочки. Море ещё хранило тепло прошедшего лета, и вода была не очень холодной, но поднявшаяся волна забрызгивала всё тело, и очень скоро Кира совсем промокла.

Постепенно светало. Утро было хмурым, с затянутым облаками небом. Наконец удалось впихнуть в Генку разведённый порошок из уже второй банки. Чем хоть лечат-то? Сильные резкие спазмы сменились постоянной ноющей болью, и всё так же периодически лило. Выделяться было уже нечему, только слизь с кровью. Ребёнок осунулся, был очень бледным и лишь слабо постанывал. А Кира всё так же меняла тряпки и бегала их полоскать.

 

Так и прошли эти сутки, десятого октября 1942 года. Та ужасная для Грозного дата, когда город превратился в ад. Бомбардировки подожгли нефтехранилище, и зарево пожарища было видно за сотни километров. В этом кострище плавились металл и камни. Чёрный смог неделю окутывал весь Северный Кавказ.

Но Кира была далеко от дома и пыталась справиться в местном аду. Весь день ужасно качало, ветер усилился. Небо было спрятано беспросветными тёмными тучами. Где-то в обед был слышен далёкий гул в небе. Двое моряков кинулись расчехлять слабенькую, но всё же зенитку. Обошлось, не заметили. Несколько женщин ходили к командиру узнавать, когда приплывут. Он ответил им, что плавает только дерьмо, а суда ходят. А придут они, как месячные, по календарю. Потом извинился, и просил потерпеть ещё до утра. Вечером пошёл дождь, слабый, правда, но вымокли. От сильной качки рвало почти всех, принесённый бак с похлёбкой остался полным. Все проклинали капитана, матросов, героя гражданской – Фабрициуса, Гитлера, судьбу и себя, за то, что сели на этот будущий детский лазарет. Только слепая девочка успокаивала и убеждала, что всё будет хорошо, им очень повезло, и они доплывут. От неё отмахивались. Что слушать глупого слепого ребёнка? Ведь их дети, в отличие от этой блаженной, всё так же болели, и улучшений не предвиделось.

Ночью палуба огласилась воем безутешной матери. Её двухлетний Серёжа не перенёс болезни. Женщину увели матросы, потом унесли безжизненное тельце.

И следующее утро не принесло облегчения. Кира, уже обессиленная, смотрела, как угасает её самый дорогой человек. Она готова была отдать за него весь остальной мир, себя, лишь бы он выжил. Но нечем было помочь несчастному Геночке. Где же тот врач-педиатр из Баку, почему он не здесь? Зачем он нужен лоснящимся от избытка здоровья бегемотам? Почему всё так несправедливо и неправильно? Почему всем плевать на умирающего ребёнка и горе его матери? Где правда в этом мире?

Где? На берегу, вон он. Все оживились, загорелись надеждой. Берег рядом, там врачи и лекарства, детей вылечат. Наконец-то закончится качка и можно будет просушить одежду. Ещё совсем немного осталось. Прошло три часа, а берег всё не приближался. Наконец вышел командир и объявил, что прибудут только ночью, он больше ничего не имеет права объяснять, иначе его расстреляют. Все пообещали его и так расстрелять по прибытии и требовали немедленно «рулить к берегу». «Да поймите ж вы, дуры, что сейчас у Красноводска ясное небо и тьма немецких самолетов ждёт нас, а «Фабрициуса» потопили уже и там не спасся ни один. Мы взорвёмся как пороховая бочка от малейшего попадания. Все суда оставлены в Бакинском порту на неопределённый срок. Временно остановлено любое движение по Каспию и единственный наш шанс выжить, это дождаться ночи». Все сразу умолкли и измученный командир танкера, пошатываясь от усталости, побрёл к себе в рубку. Больше никто не требовал расправы над капитаном и командой. Отчаявшиеся уже женщины начали понимать, насколько им действительно повезло и они попали в тот самый, единственный шанс. Надо потерпеть ещё несколько часов, и всё будет хорошо, им помогут. А капитан, хоть и отравил детей, но, в конечном итоге, спасает их жизни. Спасибо ему за это, и никто не расскажет о поведанной «военной тайне».

Вот так! Что это, лентяйка-справедливость вдруг спохватилась и вмешалась в людские судьбы? Или так специально рассчитали Бакинские стратеги? Отправить яркий, большой пароход средь бела дня, под ясным небом, прямым курсом. А эту неприметную, чуть возвышающуюся над водой посудину – под вечер, да чтоб шла зигзагами, прячась под дождевыми тучами. Что сейчас важнее для страны, сборище беженцев или полный танкер нефти, способной долго кормить целую танковую дивизию будущим топливом?

 

 

 


Оглавление

5. Часть 5
6. Часть 6
7. Часть 7

Канал 'Новая Литература' на telegram.org  Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

14.10: Лачин. Диспут распятых (рассказ)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или сразу отправить журналу 500 руб.:

- с вашего яндекс-кошелька:


- с вашей банковской карты:


- с телефона Билайн, МТС, Tele2:




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за январь 2019 года

Купить все номера с 2015 года:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 

При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2019 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!