HTM
Номер журнала «Новая Литература» за апрель 2017 г.

Алексей Сомов

Собачий Мессия

Обсудить

Эссе

Опубликовано редактором: Вероника Вебер, 21.07.2011
Кадр из т/ф "Собачье сердце", реж. В. Бортко, проф. Преображенский - Е. Евстигнеев, Шариков - В. Толоконников, Ленфильм, 1988.

 

 

 

У-у-у-у-у-гу-гуг-гуу!..
(Собачье сердце, I)

 

 

Всегда было до слез жалко артиста Толоконникова, в известной телепостановке стоящего со свечкой, в белом исподнем у зеркала, и разглядывающего себя с тягостным недоумением. Было в этом что-то евангельское, рифмующееся с «…before I change my mind» из «Моления о Чаше» в ллойд-уэбберовском мюзикле.

 В каком-то смысле булгаковская повесть – это история неудавшегося (или наоборот, удавшегося, тут уж кому как) собачьего Мессии.

 

 

*   *   *

 

Итак, некоему псу, о котором мы только и знаем, что его имя плюс краткий перечень бедствий, является в смрадной пустыне переулка вестник, он же – бес-искуситель в виде девы в фильдеперсовых подштанниках, с болезнью придатков. Это – сжатое представление Шарика о будущей жизни, жизни высших существ, ее благах и опасностях, иначе говоря, то, что ему предстоит в самом скором будущем. И дева еще появится потом, правда, ввиду перемены Шариковой роли разжалованная до обычной бледной суккубихи.

Сразу вслед за девой на землю нисходит ветхозаветный Ялдаваоф-Мефистофель, насмешливый демон знания, во всем своем местечковом сиянии – золотое пенсне, конская колбаса, запах одеколона и бензина и т. д. Этот желчный и мстительный, но в общем незлой, а скорее просто усталый и равнодушный демиург вершит здешние дела, то есть, с ленивой ухмылкой перекраивает тварное, как сами твари, себе на беду, того пожелают. Шарик охотно поступает к нему в услужение и проникается ревнивой сыновней любовью.

 

 

*   *   *

 

Но его настоящий Отец – это, разумеется, хладный пролетарий из московского морга, чьи божественные семенники и гипофиз будут пересажены Шарику. Здесь имеет быть некое откровение от Булгакова – в самом деле, труднее всего нам поверить, что заурядный хмырь с сомнительным происхождением и еще более сомнительным отношением к честному плотницкому ремеслу вдруг ни с того ни с сего был сподоблен и т. п. Никаким предопределением здесь и не пахнет (мысль об избранничестве – «бабушка с лабрадором согрешила» – мелькает лишь в Шариковой голове, и то смутно, один-два раза), а пахнет гнусной, унизительной инициацией, и вот эту-то инициацию Булгаков впервые показывает во всей красе. Безвестному, первому попавшемуся под скальпель сукиному сыну будут насильственно пересажены органы мертвого высшего существа – отчасти из скуки, отчасти из того особого рода озорства, которое называется исследовательским интересом – и отныне он в буквальном смысле Сын Человеческий.

 

 

*   *   *

 

На это работает все – и полумистическая (сродни мессе, один «куколь» Преображенского чего стоит), полунепристойная процедура вивисекции, и последующие метаморфозы, отраженные в дневнике Борменталя, и особенно гнетущее, абсолютное одиночество Мессии-Шарикова на всем протяжении его получеловеческого-полузвериного бытия. Ни разу далее до самого конца не будут упомянуты какие-то другие собаки (враги=ближние и проч.). Да и двуногие, в общем, относятся к новоявленному собрату с брезгливым любопытством в лучшем случае – «говорящую собачку бы посмотреть». И далее всему происходящему нетрудно подыскать аналоги в соответствующих местах соответствующего текста.

 

 

*   *   *

 

Тем не менее, Мессия худо-бедно, кривенько, но рьяно приступает к своим обязанностям.

Изгоняет бесов (эпизод с котом) и параллельно – торговцев из храма (срыв приема пациентов).

Творит чудеса на свой вкус, то есть извлекает из воздуха разного рода блага – от халявного вина до прописки.

Проводит в жизнь свою теорию социальной справедливости, в его случае выражающуюся в душении котов («Не мир я принес, но меч») на польта по рабочему кредиту для пролетариев («Блаженны нищие»).

Произносит Нагорную (она же застольная) проповедь: «Взять и поделить».

Будучи ответственным работником, обзаводится апостолами, и даже Марфой и Марией, обслуживающими его разнообразные нужды.

И, конечно же, Иудой (или Петром, как угодно) Швондером, который, толкая Мессию под локоток, с самого начала настроен на предательство. И незадолго до финальной, очень гефсиманской сцены с предъявлением следователю забинтованного пса, двинувшегося в обратный скорбный путь, таки предает – «Что я ему, сторож, вашему Полиграфу?».

Только поздно. Казнь свершилась много раньше. Мнительный Ялдаваоф давно смекнул, что пасынок своей неуемной и неумной энергией лишь компрометирует его. Более того, натешившего самолюбие демиурга теперь раздражает всякий намек на отцовство. И пока Мессия окончательно не «передумал» кое-что важное насчет своего места в мире, а к этому идет дело, как у всех големов, – Ялдаваоф мягко-настойчиво внушает недалекому, но решительному Пилату-Борменталю необходимость исправления лабораторной ошибки и одновременного умывания рук. В том же финале нам дают понять, что никакого преступления, собственно, и не было. В худшем случае – у подопытной зверюшки начался регресс.

 

 

*   *   *

 

И он очень лжив и пронзителен, этот финал и то, что после.

По Булгакову, собачий Мессия действительно воскрес и вознесся, и был удостоен вечно возлежать у ног своего приемного отца, безжалостного и мудрого демиурга-экспериментатора. В то время как его настоящий Отец, распоротый и зашитый, все так же подставляет синие ребра прозекторской лампе – здесь автор его оставил на середине повествования, здесь ему и пребывать до скончания времен.

 

 

*   *   *

 

Вечное тепло и полумрак в просторных чертогах Ялдаваофа, в темном собачьем раю. Ни тебе ангельского пения из-за толстых, увешанных коврами стен, ни тошной суеты зин, швондеров и борменталей (это безлюдье тоже подчеркивает вневременной и внепространственный характер второго послесмертного бытия Мессии). Времени наконец больше нет, есть лишь покой и воля, да предвкушение сытного ужина, да руки демиурга в скользких перчатках, творящие ужасные дела, да бессмысленная жестокая песенка про звон мечей.

 

 

*   *   *

 

Еще можно предположить, что Шариков – никто иной как бог смерти Анубис, взвешивающий пролетарское сердце. Недаром ведь «белое божество» напевает «К берегам священным Нила…».Автор признателен Анонимусу, поделившемуся этим соображением при обсуждении первого варианта статьи в блоге.

А можно вспомнить, что собаки вообще психопомпы, перевозчики отсюда-туда и обратно. Тогда настоящий главный герой «Сердца» – Клим, все это время прохлаждающийся в морге, а Шарик – не более чем транспортное средство.

Жил Клим и помер, и очутился в пролетарском раю, который при ближайшем рассмотрении оказался не рай, а вовсе даже наоборот (у Маяковского с Присыпкиным это получилось отчетливее, но и грубее, площе). А все, кого он встречает на кругах загробных мытарств – олицетворение его прошлых грехов и чаяний, как в «Бардо тедол».

Взыскует пера приквел «Собачьего сердца», или «Сердце Клима», где по оброненным Булгаковым намекам будет восстановлена Климова горемычная жизнь.

Но не здесь, не сейчас. Болит ошпаренный негодяем бок, воет вьюга, как тысяча демонов, косой вавилонской стеной валится снег, о, гляньте на меня, я погибаю.

 

 

 

Иллюстрация. Автор: nJoo. Название: "The Anubis Murders". Источник: http://njoo.deviantart.com/

 

 

 

Пользовательский поиск

Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на g+  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу

Рассылка '"НОВАЯ ЛИТЕРАТУРА" - литературно-художественный журнал'



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

24.06: Дмитрий Зуев. Мадонны на стене (рассказ)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или Яндекс.Деньгами:


Уже собрано на:

14.06: Дмитрий Москвичев. Ю. (повесть)

17.06: Деян Стоилькович. Нет храбрости (рассказ, перевод с сербского Анны Смутной)

Вы можете мгновенно изменить ситуацию кнопкой «Поддержать проект»




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за март 2017 года

Номер журнала «Новая Литература» за февраль 2017 года  Номер журнала «Новая Литература» за январь 2017 года

Номер журнала «Новая Литература» за декабрь 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за ноябрь 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за октябрь 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за август-сентябрь 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за июнь-июль 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за май 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за апрель 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за март 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за февраль 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за январь 2016 года



 

 



При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2017 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Купить все номера 2015 г. по акции:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru
Реклама | Отзывы | Подписка
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!