HTM
Номер журнала «Новая Литература» за май 2019 г.

Саша Сотник

Кнут и Пряник

Обсудить

Повесть-комедия

А под дождем оказались разные…

 

          (Александр Башлачев)

Опубликовано редактором: , 29.05.2008
Оглавление

9. Бюро добрых услуг
10. «Стремный флэт»
11. Харя Кришны

«Стремный флэт»


 

 

 

Квартира, где должен был проходить концерт, располагались в одном из старых домов в Староконюшенном переулке. Войдя во двор, Кнут и Пряник увидели толпу длинноволосых молодых людей и девчонок, переговаривающихся между собой на непонятном языке.

– А я ему и говорю, – толковал один из них, высокий парень в потертом джинсовом костюме, – «Кто не любит Боба, тот не любит меня. А кто не любит меня, тот будет найтать в парадняке»!..

Пряник прервал его вежливым вопросом:

– Простите, а где здесь концерт?

– Зыкина поет в ДК «Серп и молот», – усмехнулся джинсовый парень. – А у нас тут сэйшн!

Пряник, с трудом сдерживая волну гнева, уточнил:

– И где этот сэйшн?

– Во втором подъезде, на третьем этаже, только там уже пипл набился, вам туда ходить без мазы…

– Это я сам решу, поэл? – сжав зубы, ответил Пряник. – Пойдем, Кнут. Пипл, расступись!.. – И принялся расчищать перед собой дорогу, волевым движением локтей раздвигая толпящихся.

Молодежь перешептывалась между собой:

– Что за гопник?.. Ты его знаешь?

– На блюстителя не похож…

– Посторонись! – Повелевал Пряник, решительно протискиваясь сквозь толпу. Кнут, собрав все свои силы, старался не отставать, извиняясь при этом направо и налево.

Наконец, они оказались у входа в квартиру. Дверь была открыта. Навстречу Прянику выдвинулся крепкий бородатый мужик в кожаной куртке:

– Куда?

– Мы от Ли Чанга, – сурово ответил Пряник, сверкнув глазами.

– Помню. Он за вас забашлял. Проходите. Не фузить, не дринчать, не дымить.

– Что? – Не понял Кнут.

– Не шуметь, не пить, не курить, – перевел бородатый.

В большой комнате было полно народу. Все сидели на полу, кто-то примостился на подоконнике. Кнуту и Прянику с трудом удалось втиснуться в пространство, отвоевав для себя считанные квадратные сантиметры пола. Наконец, взору присутствующих явился нестриженый молодой человек с гитарой в руках. Толпа оживленно загудела. Ни слова не говоря, солист сел на стул и начал петь:

 

 

По Миссисипи плывут пироги,
В пирогах – хиппи, босые ноги,
А рядом с ними, ругаясь матом,
Плывет зеленый аллигатор…

Семь полицейских в зеленом «Джипе»
Арестовали веселых хиппи.
А вместе с ними за ругань матом
Был арестован аллигатор…

 

 

За этой композицией последовало еще несколько, из которых Кнут не понял ровным счетом ничего, кроме того, что «музыка «Битлз» нежнее и человечнее», а кто не согласен, тот – «гопник и пункер». Кто такие «гопники», Кнут не знал, а по сему шепотом спросил об этом Пряника.

– Козлы, наверное, – авторитетно ответил тот.

– Не фонить! – Зашикали на них, и друзья притихли.

На песне, посвященной «полному облому», в комнату вошел милиционер и, прервав пение, возвестил:

– Майор Поспелов. Всем оставаться на местах! Проверка документов! Выходить по одному!

– Это винт! – Воскликнул кто-то из присутствующих.

Пряник встал в полный рост и, подойдя к майору, дружелюбно сообщил:

– Мы слушаем песни, никому не мешаем…

– А с тобой, урод, я разберусь отдельно, – презрительно отреагировал майор, и напрасно…

Глаза Пряника налились кровью, легкие сами собой наполнились воздухом, рука взметнулась над головой, и уже в следующее мгновение тишину комнаты вдребезги разбил его воинственный крик «Севастополь!», после которого майор кубарем вылетел за порог квартиры. Толпа зрителей шепотом ахнула. Кто-то отчетливо произнес:

– Полный улет…

Пряника скрутили четверо дюжих сержантов; Кнут же не оказал сопротивления, убеждая стражей порядка, что он «закон не нарушать, потому что музыка – карашо», но все равно получил по кумполу.

– Сейчас будет тебе музыка, – ехидничал майор.

Их привезли в отделение, где посадили в клетку, которую Пряник назвал «обезьянником». Помимо друзей, здесь находилось еще пятеро любителей камерного искусства. Один из них пожал Прянику руку:

– А ты крутой мэн. Классно городового отбуцал. Шланг меня зовут.

– Сергей, – нехотя ответил Пряник. – А это Кнут. Мы в общаге вместе живем. Его не трогать: за него голову сломаю. Долго нам тут загорать?

– Это мощное попадалово, чувак, – объяснил Шланг. – Кисляк, короче. Здорово ты их разозлил. Но на первый раз, может, и отпустят.

– Что есть кисляк? – Ужаснулся Кнут, шестым чувством понимая, что ничего хорошего данное слово не сулит.

– Кисляк – это кранты, – объяснил Шланг.

Кнут даже не стал переспрашивать. Шланг, между тем, разговорился:

– Это еще не самый стремный флэт: бывает и полная лажа. Неделю назад одна герла вписала меня на квартирник. Поначалу все было кайфово: подринчали клоповник, пыхнули, – короче, полный расслабон. Да и музон обещали улетный. Не успели приземлиться, как налетели попугаи. Словом, атас и кипеш. Хорошо, что книг с собой не захватили. Городовые меня тогда за ботву оттаскали и весь верзошник отбуцкали. До сих пор антифэйс болит.

– Да, это был кикос фильдеперсовый, – согласился с ним один из заключенных, хмурый парень со шрамом на лбу.

– Переведи, – растерянно попросил его Пряник.

– Слова не понимайт, – подтвердил Кнут.

– Да что тут переводить? – Рассмеялся Шланг. – Выпили коньяку, покурили и на сейшн пришли. А там – менты и никакой музыки. Повинтили и отп…дили. Теперь врубэйшен?

– Я в туалет хочу, – испуганно шепнул Кнут.

– Терпи, чувак, – ободряюще хлопнул его по плечу Шланг. – Здесь в Париж не позвонишь…

В этот момент пострадавший от Пряника майор распахнул дверь клетки:

– Прянишников, на выход…

Кнута с Пряником отпустили, поверив на слово, что они «больше не будут». Правда, пообещали сообщить о произошедшем в деканат. И не обманули, потому что через две недели Петров вызвал обоих на общее собрание.

За кафедрой, возглавляя своеобразный президиум, восседал профессор Костоедов, и торжественно хмурился; по левую руку от него навытяжку стоял комсорг. Аудиторию заполнили растерянные и притихшие студенты.

– Веди себя так, будто тебе монопенисуально, – посоветовал Кнуту Пряник.

– Как покуист? – Уточнил Кнут.

– Точно!

Процесс перевоспитания начал Петров:

– Товарищи! Мы собрались по случаю вопиющего происшествия. Студенты Бауэр и Прянишников… да вы встаньте, не стесняйтесь! – Кнут и Пряник нехотя поднялись со своих мест. – Так вот: эти, с позволения сказать «товарищи», оказали сопротивление сотрудникам милиции, после чего были правомерно доставлены в отделение, о чем было сообщено в деканат. В процессе дознания выяснилось, что вышеназванные граждане посетили несанкционированный, так сказать, концерт, называемый квартирником. Поясню, что на подобных квартирниках обычно происходит морально-физическое разложение несознательной части советской молодежи. Так называемые «хиппи» вовлекают наших людей в порочный круг пьянства и разврата, внушая им чуждые мысли и прогнившие западные ценности. И поскольку Бауэр и Прянишников – члены нашего дружного сообщества, мы обязаны не только объяснить им всю пагубность случайно выбранного ими пути, но и осудить данное деяние, равно как и услышать от них слова товарищеского раскаяния. Желающих прошу высказаться.

Слово взял профессор Костоедов. Он тяжело поднялся со стула, взгромоздился на трибуну и тихим голосом начал:

– Тяжело, товарищи. Тяжко и стыдно осознавать, как вражеская пропаганда пытается разложить изнутри наше сплоченное общество. Бездумное бренчание и красочная обертка западного образа жизни застит глаза и сбивает с верной дороги некоторых людей. Студент Прянишников, один из лучших представителей крестьянства, хороший парень, попал в цепкие лапы грязной пропагандистской машины. Его немецкий товарищ Кнут Бауэр, веря своему другу, послушно пошел вслед за ним. Они оступились, но наша обязанность – помочь им вернуться в общий строй…

Аудитория жидко зааплодировала. Петров поднял правую руку, останавливая воображаемую овацию:

– Тихо, товарищи. Послушаем студента Прянишникова.

Пряник пожал плечами:

– А что говорить?

– Как это «что»? – Пафосно удивился Петров. – Разве тебе не стыдно?

– А чего стыдиться? Флэт оказался стремный, прилетели попугаи, свинтили, Кнуту по тыкве настучали. А я должен был молчать?..

Студенты одобряюще зашумели.

– Спокойно, товарищи! – Призвал к порядку активист, и обратился к Кнуту: – А что нам скажет Бауэр?

– Пряник знать, что говорить, – спокойно ответил Кнут. – Мы лохануться, а собрание это – просто лаша!

– Лажа! – Поправил его кто-то с галерки.

– Значит, вы не раскаиваетесь? – Ужаснулся комсорг.

– Вот докопался, комсюжник, – зашептались в первых рядах.

– То, что майору по чану врезал – признаю, – ответственно заявил Пряник. – А насчет всего остального – полный безмазняк!

Костоедов понял, что еще пара реплик, и в отдельно взятой аудитории университета произойдет буржуазная революция, а по сему взял диспут в свои руки:

– Предлагаю вынести студентам Бауэру и Прянишникову общее порицание и выговор. Кто «за»? – И, не ожидая результата голосования, приговорил: – Единогласно. Все свободны!

Вечером Петров пришел каяться с «Портвейном».

– У меня просто должность собачья, – объяснил он.

– Фот ты и ссучился, – пригвоздил его Кнут.

– Точно, – подтвердил Пряник, но от вина не отказался. – Противно с тобой пить, да уж ладно: ты – слабый человек.

– Как труслифая папа, – добавил Кнут.

– Поймите же: меня заставили! – Слезно признался комсомолец. – Партия, правительство и весь аппарат. Пьянство, триппер и мордобой в определенных пределах допустимы, но антисоветчина карается по закону. Это вы понимаете? Меня же дрючат как комсорга!..

Ли Чанг тоже пришел выразить свою солидарность. Сообщил, что через пару дней в квартире тетки Мяу также состоится нечто подобное.

– Я больше не ходить на стремный флэт, – вздрогнул Кнут.

– Предупреждаю! – Петров поднял к потолку указательный палец. – Если что, я умываю руки.

– Ты душу сперва умой, – посоветовал Пряник.

…С того дня в лексиконе Кнута появились «системные хиповые» словечки, и даже Пряник не всегда его понимал, строго требуя:

– А теперь то же самое, но по-русски…

Кнут терпеливо переводил, объясняя значение каждого слова. Возможно, в нем погибал великий лингвист…

 

 

 

Джек Лондон. Мятеж на «Эльсиноре» (роман). Купить или скачать аудиокнигу бесплатно   Макс Фрай. Очки Бакки Бугвина (повесть). Купить или скачать аудиокнигу бесплатно   Братик из тыквы (музыкальная сказка про Доминику и Кукулика). Купить или скачать аудиокнигу бесплатно

 

 

 


Оглавление

9. Бюро добрых услуг
10. «Стремный флэт»
11. Харя Кришны

Канал 'Новая Литература' на telegram.org  Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

18.01: Ыман Тву. В рай (рассказ)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или сразу отправить журналу 500 руб.:

- с вашего яндекс-кошелька:


- с вашей банковской карты:


- с телефона Билайн, МТС, Tele2:




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за май 2019 года

Купить все номера с 2015 года:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 

При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2020 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!