HTM
Номер журнала «Новая Литература» за апрель 2017 г.

Тайфер

Повод для "радости"

Обсудить

Рассказ

Опубликовано редактором: , 29.03.2008
Иллюстрация. Автор: Тишин Константин. Название:  ВЕРА НАДЕЖДА ЛЮБОВЬ.  Источник:  http://artnow.ru/ru/gallery/3/3656/picture/0/54085.html

 

 

 

– Попробовать почувствовать собственную ненужность, – повторил я тихо за доктором.

Нет, никак нельзя это представить. Разве возможно вот так, просто и непринуждённо, без умысла… Просто, лёжа на кушетке в кабинете доктора Ридерберга, разглядывать потолок, к слову сказать, давший трещины в нескольких местах, на первый взгляд незаметные… Так, просто взять и ощутить собственную ненужность.

– Нет, нет, – останавливает он меня, заметив, что я пытаюсь повернуть голову в его сторону. – Лежите так. Сконцентрируйте всю вашу фантазию и почувствуйте, как вы далеки от всех, всех, всех… Тех, кого вы знаете, и тех, кто знает вас. Отдалитесь от них и от меня сейчас тоже. Ну, же!

Отдалиться? Пожалуй, попробовать можно, да только ничего не выйдет. Допустим, я сейчас в сотнях миль отсюда. Там значительно теплее и вокруг море, потому что это остров. Посередине стоит домик, мой домик (почему бы ему там не быть?!). На берегу – песок. Три шезлонга параллельно друг другу смотрят на горизонт. Вдали корабль, небольшой и будто ненастоящий. Он медленно бороздит тот самый горизонт слева направо, как в тире. И стоит только прицелиться, поточнее выстрелить, как он исчезнет, а добродушный хозяин тира аккуратно приблизится ко мне и хлопнет по плечу, только так, чтобы я случайно не нажал на курок и, не дай бог, не прострелил ему ногу или руку, или просто чтобы не выстрелил в него. Я же улыбаюсь и протягиваю левую руку за законным призом – розовым зайчиком, который сегодня же окажется дома в руках у Кэрол. Вот, уж будет радости! Нет, конечно, не в обычных «спасибо» дело. Это же приятно… Нет, не то! Это чертовски приятно, когда на тебя так смотрят и так пытаются выразить свою благодарность, несоизмеримо большую, чем банальные семь букв – «спасибо». Опять же, Джейн похвалит меня. Не так уж легко оставаться примерным семьянином после четырнадцати лет брака. И если у нас с Джейн всё в порядке – это на пятьдесят процентов моя заслуга. А приход к Ридербергу… Ну, скажем, профилактика. Именно так: профилактика возможных конфликтов. А они-то совсем теперь нежелательны. Ведь Кэрол шесть лет, она поздний ребёнок. Мало ли что! Психика девочки непредсказуема и очень чувствительна…

– Не получается? – прервал ход моих мыслей доктор. Он чуть поёрзал на стуле и зашелестел страницами. Что он ещё там хочет уточнить в своих записях? Или это книга у него? Надо посмотреть.

– Нет, нет, не вертите головой! Прошу соблюдать наши договорённости. Голову – ровно и глядите вверх или закройте глаза, как вам будет удобнее. Так… Что же? Не получилось?

– Не выходит. Не понимаю, что значит – собственная ненужность. Это конкретная ситуация или что?

– Ну, вообразите себя одиноким. Совсем одиноким и беспомощным. Только не надо представлять остров и…

– Ха-ха! А ведь именно остров мне и пришёл в голову. Вот это да!… Вы прямо читаете мои мысли.

– Это один из стандартных вариантов. Ничего удивительного. Речь идёт не столько о ситуации и условиях, сколько об ощущении, о чувстве одиночества и ненужности. Понимаете? Я не могу вам навязывать такое чувство. Постарайтесь сами.

– Эх, – я вздохнул. – Мистер Ридерберг, я признателен вам за ваше терпение, но я ни черта не смыслю в таких сложных… э-э-э… построениях.

– Да, да, – процедил Ридерберг. – И всё-таки надо собраться и представить это ощущение. Вы же смогли представить остров.

Одиночество! Как же я должен почувствовать его? И потом, одиночество бывает разным. Можно быть одиноким вдвоём или вчетвером. Можно жить одиноко с семьёй и родственниками где-нибудь на заброшенном ранчо и выращивать всякую дрянь. Можно и коров разводить, да и одному, без всяких родственников. Особенно без Рэпвортов. Братец Джейн уж слишком прыткий лодырь. Всегда найдёт, где поживиться. И на нашем ранчо тоже. Если уж приедет, так его не выгонишь. Нахальный малый. А его семейка тем паче. Если бы я мог выбирать, я отказался бы от такого родственничка. Джейн пожалостливей будет. Только из-за неё и придётся терпеть. Да ещё мальчик у них. Постарше моей Кэрол года на два, но, в отличие от родителей, скромный и спокойный. А если они уедут?! Вот уж, кто останется один на один со своим одиночеством, так это Кэрол. Разве она виновата? Разве всё именно так задумывалось? Мы хотели частный детский сад в городской черте или на окраине. А в этой глуши до ближайшего магазина двадцать миль. Ну, а чтобы в город попасть… И то, если старый фордовский движок заведётся. Пятнадцать лет назад он был новым. Сегодня он фырчит и рокочет, заглушая всё живое в радиусе двух десятков футов, как генератор. Ну, да ладно! Бывали дни потяжелее. Машина – это всё же роскошество, вроде украшений Джейн. С той лишь разницей, что за те серьги и два кольца я заплатил однажды и полностью, а форд постепенно высасывает из моего кармана последние центы. Я всерьёз подумываю о велосипеде. Спорт всё-таки…

– О чём вы думаете, мистер Картер? – доктор снова заёрзал. – Вы опять побывали на острове?

– Нет, на это раз не угадали, доктор. В другом месте. В своём родном.

– Лос-Анджелес?

– Нет, что вы! Техас… А когда мы уже закончим? Меня ждут.

– Ждут?… – доктор произнёс это с такой интонацией, будто в последних двух словах он расслышал очевиднейшую нелепицу. Он продолжил после паузы. – Так. И всё же нам нужно закончить с последним упражнением. Пока не завершим его, уйти будет нельзя. Скажите мне, что вам мешает? Объясните.

– Ничего, – схитрил я. – Всё как раз ощутил: сильное одиночество. На несколько секунд. Даже испугался. Бывает же…

– Вы пытаетесь меня разыграть и намеренно сорвать нашу встречу. Разве это возможно? Какой смысл сначала самому проситься на приём, а потом рваться обратно? Давайте…

– Это почему же я разыгрываю?

– Да потому, что вы улыбались, – спокойно объяснил всё Ридерберг. – Улыбка, от левого уха до правого. Вот так! Или вы хотите сказать, что собственная ненужность вызывает у вас такие эмоции?

– Как же я могу? – возмутился я, наконец, и привстал на локти. – Как же я могу представить, что я один? Вот вы же здесь! Так? А Кэрол? А Джейн? А Робин, мой фронтовой приятель? Я вам про него рассказывал уже… Что же вы мне предлагаете?! Взять и представить, что их нет? Это, по-вашему, прогрессивный метод… э-э-э… профилактики психических расстройств? Мне кажется, всё как раз наоборот. Это наисовременнейший метод быстрого съезжания крыши. А вы будто хотите помочь мне в этом. Слава Богу, мне ни разу не приходилось посещать подобные чистые кабинеты. Ну, разве что пару раз у вас я уже был. А до этого – никогда. Так что же, по-вашему, я обязан представлять то, чего нет и быть не может?! И ещё после этого сбрендить?!

– Успокойтесь, успокойтесь, пожалуйста, – Ридерберг вернул меня на кушетку и положил мне ладонь на лоб. – Так. Вздохните глубоко, задержите воздух. Теперь выдохните.

– У вас на потолке трещины мелкие. Знаете?

Ридерберг участливо взглянул на меня, а потом – наверх и закивал.

– Да, да…

– Моя Джейн не позволила бы у себя на кухне такие. Сразу бы мне досталось. А я, между прочим, не люблю себя хвалить, но так оно и есть, – первоклассный мастер. Могу починить, отремонтировать что угодно. Вот у вас есть здесь сломанные вещи, док?

Доктор озабоченно провёл взглядом по сторонам и промямлил:

– Н-нет, н-нет… Пожалуй, здесь – нет. Разве что дома…

– Отлично. Не обещаю, что на этой неделе. А на следующей, так уж и быть, приеду. Что у вас там сломалось? Какие инструменты брать?

Доктор Ридерберг замешкался, видимо, спешно выдумывая, что же могло сломаться. Всегда так и случается: хорошие намерения впрок не идут.

– Утюг, да, да, утюг и кофеварка. Не окончательно сломаны, ещё работают, но… И ещё в ванной плитка отвалилась… Две плитки… Но лучше с этим, действительно, на следующей неделе. А теперь – к делу. У нас с вами последний вопрос, последнее упражнение. Закончим, и вы свободны. Итак! Вообразите, почувствуйте свою полную ненужность. Представьте, что никто в вас не нуждается – ни… жена, ни дочь. А родители ваши давно умерли, друзья уехали… Представьте ваш молчащий телефон…

И невымытая посуда. Зачем же её мыть, если только сам ей и пользуешься. Подумаешь, остатки прошлого «блюда» засохли на краях. Можно и не заметить. И телефон тоже. Он один, в гостиной стоит. Так если на него не обращать внимания, то можно представить, что его вообще нет. А если его нет, то и звонить он никак не может. И поставили мы его с Джейн только, чтобы, не дай бог, вызвать службу спасения или так просто, раз в неделю, поболтать с кем-нибудь. Но Джейн не из болтливых, а я – и подавно. Так что, будто его и нет. Конечно, вещь нужная, но, скорее, для города.

– О чём вы сейчас думаете? – поинтересовался доктор. Мне показалось, что его шариковая ручка начала скрести бумагу. Теперь он отвлёкся. – О чём?

– О чём?

– Он не звонит? Сейчас не звонит?

– Нет. Но иногда бывает, я и сам могу позвонить куда-нибудь. Допустим, в прошлом месяце я получил счета от энергетической компании. Я в электрике тоже понимаю. Мне известно, сколько семья из трёх человек может израсходовать…

– Хорошо, – устало произнёс доктор Ридерберг. – Есть предложение… У меня есть к вам предложение, мистер Картер. Я вижу, что мешаю вам сосредоточиться. Итак, я сейчас выйду, а вы постарайтесь вообразить для себя полное одиночество.

– Договорились, – я уж и сам устал от его трескотни, можно и отдохнуть здесь, просто полежать.

– Только вы закройте глаза, – добавил Ридерберг, – и не открывайте их, пока я не вернусь обратно.

Одиночество?! Полное одиночество… Доктор, кажется, вышел. Дверь закрыл. Ну, что же сделать? О чём подумать? Мог бы я представить, что Джейн умерла? Нет, невозможно! А уж Кэрол – тем более. Скорее свою смерть можно вообразить. Точно! Вот оно! Вот, то, что нужно доку: я умер! Итак, я умер! Я одинок и наблюдаю свысока за всеми людьми земного шара. Они копошатся и бегают в разные стороны, беспокоятся о таких вещах, что смешно и говорить. Все ищут чего-то, находят, выбирают, покупают. А мне ничего такого не надо. Мне и того достаточно, что уже есть. Если бы времени свободного было побольше, то я сам бы занимался с дочкой. А так – всё жена. И ещё ведь успевает мне ценные советы давать, вроде того, чтобы начать посещать доктора Ридерберга. Она говорит: конфликты в семье для ребёнка очень опасны, можно травмировать психику так, что потом никак не поправить. Только из-за дочки и согласился я пойти сюда. А ведь консультации денег стоят. А он сейчас вышел, сидит где-нибудь в кафе или гостиной и пьёт кофе, делая вид, что работает. Так и я могу. Ведь он зарабатывает уже теперь, когда отхлёбывает кипяток из кружки. Улыбается, небось! А в этой комнате… Тихо! А ну-ка, что ещё за шорохи?!

– Вы здесь, док?

– Да, да! – доктор Ридерберг, смутившись, вернулся на своё место. Он так и не вышел, а стоял всё это время у двери. – Вы – молодец, мистер Картер! Послушались и не стали глаза открывать.

– Зато вы меня всё-таки провели. Что за шутки, что за новые приёмы? Зачем мне вообще было лежать здесь одному? Я могу понять, конечно, что вы поумнее меня. Да, и моя жена просто так не заставит меня обращаться к врачу. Значит, вы образованны, а не просто деньги вышибаете у честных граждан. Но что же это такое? В чём смысл?

– Так много вопросов! Нет, так не пойдёт. Ответьте лучше вы мне, мистер Картер. Что вы представили?

– Я представил, что умер. Это вас устраивает?

– Интересно! И каково оно? – доктор был чрезвычайно возбуждён. Сейчас он, кажется, не просто отрабатывал деньги, а на самом деле интересовался мной.

– Ничего особенного, – эти трещины на потолке начинают меня раздражать и кушетка тоже. – Обычное дело. Вон, в любом районе по кладбищу. Все рожаются и умирают. Я понимаю так, что смерть – это перемещение вверх. Сидишь себе там и вниз поглядываешь.

– А как же ваши жена и дочка? Где же они?

– Как это – где? – удивляюсь я этим врачам: переспрашивают, повторяют, будто что изменится, если я скажу или услышу ещё раз. Ведь и так всё ясно. – Здесь, конечно! Вот за этой самой дверью. Я привёз их в город. Они пошли погулять. Мы договорились с Джейн, что они подойдут прямо сюда и подождут, пока я освобожусь. Внизу я попросил консьержку, чтобы их впустила. Они здесь, за этой дверью.

Указываю ему на дверь, а сам думаю, что не наоборот ли всё: я – доктор, он – пациент. Уж больно он странен. Вопросы дурацкие. С кушеткой этой привязался. Надо бы сказать при выходе консьержке, что док… Словом, его самого нужно проверить. Мало ли что?!

– Давайте, я позову их! – вот он упрямый, не верит, что ли?

– Нет, нет, не надо! – попросил доктор. – Этого делать не нужно. Мы и так почти закончили.

Он помолчал секунду, отлистал назад страницы какой-то папки и поднял на меня свои маленькие глаза. Точно совершенно: он не совсем здоров! Хорошо, если просто устал, а то, может, и начал сходить с ума. Сверяется с какими-то книжками и что-то пишет. Я ему что, псих, что ли? Неизлечимый шизофреник?.. Интересно, а много денег приносит частная практика? Пожалуй, если работать так, как он…

– Так. Последний вопрос, и вы можете быть свободны. Что вы понимаете под одиночеством, под ненужностью?

– Вы ведь уже это спрашивали…

– Нет, нет, я говорил об ощущениях. Сейчас просто скажите, что это такое? Своими словами.

Вот настырный! Так быстро не отпустит. Как же так сказать, а главное, что? Чтобы он только успокоился. Надо подумать. Откуда всё это берётся? Откуда же?

– Ну, я думаю так: чтобы, значит, объяснить, что такое одиночество, надо понять, откуда оно берётся. Допустим, пример какого-нибудь несчастного. Он был богат, женат и известен. Потерял он однажды все деньги. Потратил или проиграл, разорился, в общем. Жена, недолго думая, убежала. Знакомые, друзья, поклонники и слуги – все тоже исчезли, потому как все они держались за его деньги. То есть, он так удерживал их. И вот он совершенно один, перебивается кое-как, в пустой квартире, даже нет, в комнате, которую снимает; никто к нему не приходит, и ему не к кому зайти в гости, соседи его ненавидят. Ест он всякую гадость, иногда роется в баках, среди мусора находит тряпьё, одевается. Случайные заработки, игра на деньги, когда они есть. Редко везёт. Виски, много виски, и абсолютная ненужность. Вышло как в кино, правда, док? Кажется, я и смотрел такой фильм как-то давно.

– Так откуда же оно берётся, одиночество? – доктор Ридерберг высматривал в моём лице какую-нибудь тайну. Думает, что я знаю, но молчу. Намеренно не говорю правды, а плету всякую чушь. Недоверие – первый грех. Собственно, это и есть отрицание веры. А вообще-то, всё, что сказано насчёт одиночества, очень даже похоже на чушь. А ему интересно. Джейн и двух минут не выдержала бы, либо заткнула мне рот, либо убежала. Ридерберг определённо не в порядке. Глядишь, и я от него заражусь какой-нибудь дурью.

– Изнутри оно берётся, я так думаю. Каждый, наверное, по-своему одинок. Именно поэтому все ищут себе пару. Я вот, слава Богу, нашёл и даже преуспел в этом. Я имею в виду дочку, Кэрол. А кому-то повезло меньше. Действительно, ведь хороший брак и дети – это везенье. Вам-то самому повезло?

Ридерберг опять замешкался. Ответил не сразу, но спокойно:

– Повезло. Не так, как вам, но повезло. Вы, мистер Картер, хорошо сегодня держались. Честное слово, я предполагал, что вас смутит или вовсе огорчит моё предложение ощутить собственную ненужность и одиночество. Видите ли, это один из способов лечения… то есть, профилактики, предотвращения вероятных эмоциональных отрывов, психологических потрясений и тому подобного. Вы же показали себя на высоте. С такой устойчивой психикой можно идти хоть в президенты, хоть в патологоанатомы. Я поздравляю вас с успешным прохождением моего курса. Вы свободны.

Наконец-то, я думал, никогда это не кончится. Он может говорить, спрашивать и копаться в чужих мозгах часами. А у меня-то времени столько нет. Джейн уже сама не рада, что направила к этому Ридербергу. Ждёт сейчас там, волнуется. Ладно уж, поблагодарю его ради приличия. Всё-таки, он старался тоже.

– Спасибо, док. Ты… Вы не принимайте близко к сердцу всё, что я тут наговорил. Есть вопросы в жизни и поинтереснее. Пока!

Я встал, развернулся и пошёл к двери, открыл её. Мужчина в белом халате улыбнулся мне и, положив свою руку на моё правое плечо, сказал:

– Пошли. На сегодня хватит.

 

*   *   *

 

Доктор Ридерберг сделал последнюю запись в истории болезни, закрыл папку и чуть откатился на своём кресле. Он посмотрел в окно. Небо потемнело. В кабинет через открытую комнату проникал влажный воздух. Вот-вот начнётся дождь.

Пасмурная погода сама по себе угнетает, – подумал он. – Но, кажется, только не этого Картера. Его ничего не берёт. Не подействует, даже если вывести его на улицу и всё-таки доказать, что он в пригороде Лос-Анджелеса, а не в Техасе. Картер обязательно что-нибудь выдумает. Он и сейчас, сидя в отдельной палате, выдумывает историю или фантазирует про себя, чтобы потом подать это как свою автобиографическую деталь. У него можно поучиться. Он весел и всегда вспоминает о жене и ребёнке. Его даже и не заботит тот факт, что их и в помине нет, как нет у него профессии, и родственников, и конфликтов, забот, денег… Картер почти свободен от реальности и скован только своими фантазиями. Но эти фантазии удобны, они как обязанности, которые приятно исполнять, выгодно совершать и говорить об этом. Так проще. А может ли похвастаться перед ним какой-нибудь, например, богач, что, в отличие от него, имеет настоящую жену и детей и ещё при этом также или более счастлив?! Таких людей ещё поискать надо. Так что Картер болен, скорее, с выгодой для себя. А многие, да и я тоже, здоровы, к несчастью. И наша нормальность когда-нибудь всё же сыграет с нами злую шутку. Кажется, я ему завидую… И, кажется, пошёл дождь. Вот, ещё один повод для «радости».

 

 

 

Пользовательский поиск

Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на g+  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу

Рассылка '"НОВАЯ ЛИТЕРАТУРА" - литературно-художественный журнал'



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

18.05: Андрей Усков. Грусть, тоска, печаль и радость (рассказ)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или Яндекс.Деньгами:


В данный момент ни на одно произведение не собрано средств.

Вы можете мгновенно изменить ситуацию кнопкой «Поддержать проект»




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за март 2017 года

Номер журнала «Новая Литература» за февраль 2017 года  Номер журнала «Новая Литература» за январь 2017 года

Номер журнала «Новая Литература» за декабрь 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за ноябрь 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за октябрь 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за август-сентябрь 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за июнь-июль 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за май 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за апрель 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за март 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за февраль 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за январь 2016 года



 

 



При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2017 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Купить все номера 2015 г. по акции:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru
Реклама | Отзывы | Подписка
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!