HTM
Номер журнала «Новая Литература» за сентябрь 2017 г.

София Таращанская

Писатель "между небом и землёй"

Обсудить

Статья

На чтение потребуется 12 минут | Скачать: doc, fb2, pdf, rtf, txt | Хранить свои файлы: Dropbox.com и Яндекс.Диск
Опубликовано редактором: Андрей Ларин, 12.09.2014
Иллюстрация. Название: «Писатель В. И. Герасин и его книга «Для всех быть всем», изданная в Канаде». Автор коллажа: София Таращанская

 

 

 

Слово к 75-летию писателя.

 

 

 

«Я отдам мысль Божественному Духу, отыскивая следы
Сокровенных красот и всегда восходя к свету…»
[1]
Св. Григорий Богослов

 

 

 

«Писатель «между небом и землёй».

Так говорит о себе известный русский прозаик и поэт Виктор Иванович Герасин[2].

То есть он мыслит себя живущим в этом бесконечном пространстве, ищущим, надеющимся и верящим в непостижимую Божественную сущность человека.

Сентябрь 2014 года для писателя – юбилейный.

Обычно в таких случаях принято подводить итоги пройденного пути.

Они весомые: и по более чем тридцати изданным книгам, и по тиражам, количеству читателей, и по тематической палитре. Об этом уже много сказано, написано и опубликовано и им, и читателями, и литературоведами.[3]

 

 

*   *   *

 

Вместо перечисления творческих наработок юбиляра всплывает ассоциация: его творчество, как дитё, которое всем нравится, независимо от того, приодето оно или нет, своё оно или чужое. И близкие, и все, кто к нему прикасаются, любят его и всякий раз восхищаются чистотой и непосредственностью.

На таком впечатлении не сказывается время и его приоритеты. Видимо, потому, что герасинские повести и рассказы правдивы, реалистичны, в них – сама жизнь, такая, как в «Черёмуховых холодах», «Васильках», или в рассказах «Сыпал снег Буланому под ноги…», «Тенёвый лес» и др., – сложная, противоречивая, порой несправедливая, но всегда взывающая к одному, – человеколюбию во всех его проявлениях.

Персонажи В. Герасина миролюбивые, они борются за выживание, кто как может, сохраняют свой род от деда-прадеда без оглядки на новые, порой совсем непонятные, поветрия в быту, в морали, культуре. Они устают от трудностей, от того, что превращаются в «тягло» жизни от зари до зари (рассказы «Мать моя», «Ген усталости»).

«Ген усталости выработался в нас, в русских. И давно уже. Сколько можно переносить? – спрашивает Анна Петровна, героиня рассказа «Ген усталости». – Хотя бы в одном прошлом веке. Я посчитала как-то, а народ-то наш воевал почти полвека: войны да революции. Кровушка и кровушка. Недостаток да недостаток. А в итоге нищета сплошная. Он и новый век не лучше прошлого начался, реформы, перестройки, переналадки. Люди шарахаются туда-сюда, никак места себе в этой жизни не найдут, никак покоя не обретут. Вот и устали люди. Вот он в нас поголовно и вошёл, этот самый ген усталости. А нас всё не отпускают, всё давят, всё душат. И это из поколения в поколение так. От прадедов к дедам нашим, от них – к отцам, от отцов – к нам. А от нас – в детей наших передался этот ген усталости. От детей к внукам. А нас всё душат, душат. И когда только это кончится? Нам бы поколениях в трёх отдохнуть от войн, от неразберихи нашей русской, глядишь, и мы стали бы спокойными, приветливыми да улыбчивыми. Нет, конца-края не видно».

Автор обострённо зоркий. На обочине его зрения нет ничего второстепенного, всё преисполнено глубокого смысла, – от пробивающейся в тальниках травинки, солнечного луча до лошадиного, собачьего, кошачьего, если хотите, горя. Всё, что его окружает, – подарок Божий, и не иначе.

Надо обладать недюжинным талантом художника, чтобы человеческую природу всего сущего трансформировать в природу Божественной воли и предначертания.

Эта способность заметна во многих рассказах, но особенно – в краеведческих очерках и повестях последних лет.[4]

В них писатель не просто размышляет о жизни, о судьбах святителей, своих же земляков. Его строки – суть озарения Божественной истиной, льющейся искренне сквозь обыденное авторское восприятие мира. Именно озарения, ибо Душа наша, как говорил Блаженный Августин в своей «Исповеди», – хранилище тех знаний, которые открываются человеку через Божественное откровение.[5]

Поэтому энергетика написанных В. Герасиным произведений не оставляет равнодушным читателя, поднимает из глубины каждого сердца нерастраченные милосердные чувства сострадания и любви к ближнему.

 

 

*   *   *

 

Автор никого не осуждает за проступки, наоборот, старается найти им объяснение, ибо человек, на подобие Шалицы (одноимённая повесть), или Клавдии Фёдоровны (рассказ «Слабая»), или двух подруг Марьи и Настасьи (рассказ «Родные души»), порой хаотично барахтается в житейской куче проблем, не всегда воспринимая их сердцем и не поворачиваясь к ним лицом.

Вряд ли нам, читателям, удастся предугадать, на кого больше ориентирована писательская душа: на заблудшего или того, кто не знаком с внутренним борением с самим собой. Так или иначе, он придерживается христианской любви, человечности, помня слова грузинского старца Гавриила (Ургебадзе): «Если увидишь убийцу, или блудницу, или пьяницу, валяющегося на земле, не осуждай никого, потому что Бог отпустил его повод, а твой повод держит в руках. Если твой тоже отпустит, ты окажешься, может быть, в куда худшем положении».[6]

Тем не менее, в каждом герасинском произведении сквозь сюжетные коллизии пробивается свет той истины, которую призвана постичь душа оступившегося человека. Очень показательны в этом отношении повесть «Убит в побеге», рассказы «По краю», «У каждого своя икона» и другие.

«Серёжа молча взял из рук Кабана икону, подумал – отмывать её теперь придётся от их грязных рук. И так же молча пошёл домой. А под телогрейкой становилось всё теплее и теплее от иконы. Она будто радовалась там, что Сережа отыскал её и несёт домой. И вновь на душе у Серёжи стало легко, спокойно, умиротворённо. И Комар с Кабаном вдруг показались ему не такими уж злыднями. И даже жалко ему стало их – пропащие они. Нет у них своих икон».

Наполняя характеры своих персонажей человеческими страстями, писатель не абсолютизирует их, – будь то вера, любовь или ненависть, добро или зло, – понимая, что только нравственный остов человека, Божественная сущность способны помочь ему сделать верный жизненный выбор. Не будь этого, Алёна большая не воспитала бы чужого сына, (одноимённый рассказ), Семёныч не купил бы лошадь-доходягу (рассказ «Лошадь»), Серёжка не любил бы так Шарика (рассказ «Серёжкины ночи»), Вадим не переживал бы так за своего Кудряша (рассказ «Обо всех нас») и т. д.

Преодоление обычных людских страстей, которые воруют у человека его свободу, становится у писателя мотивационным фоном для личностного становления героев, избрания ими единственно правильного жизненного пути. Об этом автор повествует в повестях «Костёр на снегу», «Мост», рассказах «Мы с зятем», «Лошадь» и других.

 

 

*   *   *

 

Читая повесть «Для всех быть всем…», мы благодарно замираем от благоговения перед силой Духа Амвросия Оптинского, чьё имя, как и святителя Питирима (повесть «Живоносный источник»), «в земле Тамбовской просиявшее».

К силе такого мощного воздействия художественного слова В. Герасин стремился изначально, всю свою, более чем полувековую, творческую жизнь. Он не останавливался в художественном поиске, от ранней поэтической лирики пришёл к классической реалистической православной прозе.

Глубоко нравственный, христианский оселок изображения деревенской жизни с каждым произведением крепчал и выводил автора на актуальные обобщающие мировоззренческие проблемы бытия.

Автор не предлагает никаких готовых рецептов их решения, но последовательно настаивает на том, что естественное состояние человека – Божественное, то, в котором нет зла.

И вся наша жизнь, словно лестница, состоит из ступенек добра и зла. По ней мы движемся, выбирая свою опору – любви или нелюбви; творя благое дело, – поднимаемся, наоборот, – греховно опускаемся.

Волчица у В. Герасина в рассказе «Суть зверя» действует по своей природе, она не знает ничего иного, потому и зверь притягателен, Божественен, ибо не ведает злого умысла. А при наличии его в тех же обстоятельствах человек превращается в преступника.

«Дух всевидящ и вездесущ. Он присутствует во всём и каждом. Но поступает каждый по своей сути».

 

Виктор Герасин мудр не заученным знанием, не формальным опытом и стереотипами. Если он пишет о стройке, то ты понимаешь, рассказывает тот, кто с этим делом знаком не понаслышке. Если о пасеке, –  то кажется, что встретился с пасечником, о лошадях или голубях – лучшего конюха или голубятника и не найти. И так во всём, о чём он повествует. Поэтому его размышления, как говорил святой апостол Иаков, правдивы и чисты, миролюбивы и скромны, милосердны и не лицемерны.[7]

 

 

*   *   *

 

Творческие изыскания прозаика и сегодня направлены на пробуждение Души к осознанию Божественной реальности через своё, авторское её видение. У светского творческого человека оно не столь озарено молитвой, смирением и страданием, но, так или иначе, питается результатами созерцания, реальной действительностью.

В. Герасин в этом отношении очень близок к размышлениям Феофана Затворника:

«Оглянись кругом и рассмотри: чем заняты все люди, из-за чего так хлопочут, на кого работают? Все до одного работают на желудок и все хлопоты об удовлетворении его требований: дай есть, дай пить. Сколь же великое благо обещается в будущем одним обетованием упразднения этого нашего тирана!

Станьте теперь на эту точку и решите: куда же обращена будет неутомимая жажда деятельности, принадлежащая веку сему, в другом веке, когда не будет нужды хлопотать о желудке или вообще о житейском? Решить это надо теперь, чтобы приготовиться к тому, что нас ожидает в бесконечном будущем».[8]

Именно к выбору этого важного решения, причём, избегая назидания, и призывает писатель своего читателя. Но не только.

В наш век, да, собственно, как и во все другие, роль добродетелей, этих «одеяний духовного брака» также немаловажна. Ведь ими очищается Душа, которая «подобно пленнице «пещеры иллюзий» Платона, пробуждается к познанию реальности «после длительного, изнурительного пути к выходу из пещеры». Теперь душа видит солнце.[9]

Это состояние исследователи феномена сознания называют озарением. Оно включает в себя ряд уровней созерцания или, фактически, ступеней молитвы, просветления.

Трилогия «И стало быть…», состоящая из упомянутых ранее краеведческих повестей, анализируя этот путь, не только знакомит, но и вразумляет читателя. Это ли не успех православного художественного слова?

 

 

*   *   *

 

Какой бы мировоззренческий аспект повествований В. Герасина мы ни затронули, – то ли веры, то ли любви, то ли надежды, которыми жили и живут целые поколения, – везде писатель остаётся, по Григорию Богослову, «разумным самосожжением, жертвой слова, животворной силой для других» во имя Света Жизни.[10] Это чувство у него бесконечно, как бесконечен путь его художественной прозорливости и судьбоносного предсказания.

Для него творчество – это всегда любовь к правде, как первое и последнее для своего самовыражения. Совсем по Гёте.[11]

И главное для него: не останавливаться на достигнутом.

Ведь нет более пагубной, расслабляющей, парализующей волю ошибки, чем принять часть своей судьбы за конечную цель или надолго остаться в праздности, «ничегонеделании и отдохновении», забывая, что это принадлежит только юности и умирает вместе с ней.

Сколько талантливых сочинителей погубило себя из-за этого, предавшись славе однажды написанных строк!

Такой ошибки у писателя В. Герасина мы не наблюдаем… Скромности ему не занимать. Он и сегодня весь в работе, трудится редактором электронного журнала «Новая Литература» (Главный редактор Игорь Якушко), публикуется на многих ведущих литературных интернет-ресурсах. Все новые произведения изданы и переизданы на бумаге. Он полон творческих планов и задумок. Потому и держится, потому и живёт, несмотря на непростые жизненные обстоятельства.

Богата история Тамбовского края. Области есть чем и кем гордиться. В её земле много имён не только «воссияло», но и светят на ней сейчас, среди которых и имя Виктора Ивановича Герасина.

 

 

*   *   *

 

В завершение сказанного не ставлю точку. Скорее – «точку с запятой», (которая, кстати, как знак препинания, явилась к нам в XV веке), помня при этом правило, что части предложения, разделяемые точкой с запятой, имеют бо́льшую самостоятельность, чем части предложения, разделяемые запятой.

То есть у В. Герасина за прежним этапом творчества последует другой, не менее насыщенный и содержательный.

 

 

*   *   *

 

Удачи Вам, Виктор Иванович, новых интересных произведений, верных поклонников и читателей!

С юбилеем!

 

 

 



 

[1] Святитель Григорий Богослов. Творения. В кн.: Полное собрание творений святых отцов. Том 1. М.: издательство «Сибирская Благозвонница». 2010.

 

[3] Демченко С. А. Люди вы мои хорошие. (Украина – Россия. Л.: «Издательский Дом «Цивилизация». 2012.– 108 с.

Читать книгу можно по ссылке: http://issuu.com/170519/docs/___________________?mode=window&backgroundColor=%2322222);

Демченко С. А. Бессмертник родства Виктора Герасина. М.: «Издательский дом «Российский писатель». 2013.-136 с.

Читать по ссылкам:

http://www.rospisatel.ru/izdano-v-rp2012.htm#00000000

Или

http://www.youblisher.com/p/561950-Bessmertnik-rodstva-Viktora-Gerasina/);

http://lit.lib.ru/editors/d/demchenko_swetlana_andreewna/.

 

[4] Повести: Герасин В.И. Для всех быть всем. Повесть. Канада: издательство «Алтаспера». 2013.;

Герасин В.И. Живоносный источник. Повесть. Тамбов: издатель «Студия печати Галины Золотовой».2014;

Герасин В.И. Повесть о Сухотинском монастыре. Повесть. Тамбов: издатель «Студия печати Галины Золотовой». 2014.;

очерки: «Ахтырка. Извилист путь», «Цна – святая вода – колыбель православия».

 

[5] Аврелий Августин. Исповедь. – М.: издательство «Гендальф». 1992. – Перевод и комментарии М. Е. Сергиенко.

 

[6] Диадема старца. Воспоминания о грузинском подвижнике отце Гаврииле. М.: Издательский дом «Святая гора», 2006. С. 160.

 

[7] Библия I Иакова. (3:17)

 

[8] Святитель Феофан Затворник. Созерцание и размышление. Краткие поучения. М.: издательство «Правило веры», 2010.

 

[9] Платон. «Политика, или Государство». – В кн.: Политика. Наука об управлении государством. Серия «Антология мысли». М.: издательство ЭКСМО. 2003.

 

[10] Святитель Григорий Богослов. Там же.

 

[11] Иоганн Вольфганг Гёте. Фауст. М.: издательство «Азбука». 2014.С.528.

 

 

 

Пользовательский поиск

Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на g+  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

10.12: Константин Гуревич. Осенняя рапсодия 5 (сборник стихотворений)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или Яндекс.Деньгами:


В данный момент ни на одно произведение не собрано средств.

Вы можете мгновенно изменить ситуацию кнопкой «Поддержать проект»




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за август 2017 года

Купить все номера с 2015 года:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 



При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2017 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!