HTM
Номер журнала «Новая Литература» за январь 2019 г.

Ольга Тиасто

Доллары, водка, матрёшки

Обсудить

Повесть

(Приключения ростовских челночниц в Азии, Африке и Европе)

 

На чтение краткой версии потребуется 5 часов 45 минут, полной – 6 часов 15 минут | Цитата | Скачать в полном объёме: doc, fb2, rtf, txt, pdf

 

Купить в журнале за сентябрь 2015 (doc, pdf):
Номер журнала «Новая Литература» за сентябрь 2015 года

 

Опубликовано редактором: Вероника Вебер, 5.09.2015
Оглавление

7. Глава 5. Вторая попытка Тостик
8. Глава 6. В милиции, будь она неладна
9. Глава 7. Мазина едет в Турцию

Глава 6. В милиции, будь она неладна


 

 

 

В милиции грубая тётка средних лет в униформе, с морщинистым наглым лицом и бульдожьей хваткой, вывернула Тостик все карманы. Скомканные бумажки и мелочь посыпались на стол. Туда же вытряхнули всё содержимое сумки – ключи, злосчастные кольца и записную книжку.

Тостик не привыкла к такому обращению, но что-то в выражении лица этой новой человеческой особи незнакомого ещё Тостик вида подсказало ей, что лучше воздержаться от едких комментариев и вести себя скромно... Выражения лиц она умела интерпретировать; особенно любила просматривать фото в учебнике психиатрии; и эту новую физиономию определила бы как опасную садистку-психопатку, и про себя нарекла её «надзирательницей», не уточняя, идёт ли речь о тюрьме или концлагере.

«Надзирательница» давала ей от команды: «Руки вверх!», «опустить!», «повернуться!» – и Тостик им беспрекословно подчинялась.

Затем, лишённая всех личных принадлежностей, она была посажена за низкий барьер, отделяющий некое пространство от общего коридора – вместе с цыганами, бомжами и прочей базарной братией, от которой Тостик, однако ж, отличалась своим домашним и выгодно цивильным видом.

(«Гы-гы-ы!.. Тебя посадили в «телевизор!» – радостно ухмыляясь, сообщил ей потом название пространства за загородкой Дима Котовиц, опытный в делах ареста и освобождения, к которому она впоследствии обратилась за моральной поддержкой и консультацией).

Так вот, сидя в так называемом «телевизоре», как в овечьем загоне, Тостик стала потихоньку впадать в депрессию – по мере того как последствия её легкомысленного поведения вырисовывались всё ясней... В этот раз, похоже, она действительно перешла черту, и случилось то, чего так боялись родственники.

Во-первых, неизбежное отчисление из института, как только станет известно, что была арестована за спекуляцию. Да ещё в таком малопочётном месте, как общественная уборная.

Это ещё если всё пойдёт хорошо. Если её вообще не посадят в тюрьму.

Во-вторых – позор всей семьи. У Тостик была семья, которой могли, видите ли, повредить пятна на репутации; не столько маме, скромному инженеру, сколько тёте Амелии – известному во всём Ростове и области проктологу, и её мужу дяде Аркадию, профессору университета, метящему в академики. А также двоюродной сестре, учащейся на том же лечфаке на курс младше.

Этого ей не простят.

И так чуть-чуть не исключили на третьем курсе из комсомола за утерю членского билета; а тут – с шестого курса!.. всё – коту под хвост. Все старанья бедной мамы выучить и поставить на ноги дочь...

Слёзы раскаянья выступили на глазах у несчастной Тостик.

К тому же, остроумных выходов из положения не предвиделось. С милицией шутки плохи; и невинная хитрость типа назвать чужой адрес, имя и фамилию их может только обозлить. Потому как даже в ту докомпьютерную эпоху у милиции были в распоряжении средства для выяснения личности. А тут ещё упомянули об обыске, который якобы устроят у Тостик на дому; поэтому она решила, скрепя сердце, назвать себя и дать правильный адрес – чтобы не усложнять ситуацию.

Вскоре её вызвали в один из кабинетов, и следователь Свиридов поставил её в известность о том, что положение очень сложное, и всё зависит от того, будет ли дело рассмотрено как спекуляция в мелких размерах (и он выразительно, исподлобья смотрел на Тостик) или, что гораздо хуже, рассмотрено, как спекуляция в средних размерах и направлено в народный суд.

Тостик совсем растерялась. Она понятия не имела о том, в каких именно размерах спекуляция считается мелкой, средней или крупной; но в то, что ситуация была прямо-таки хреновой, Тостик поверила, глядя в бесчувственные глазки следователя... и заплакала навзрыд.

Она говорила сквозь слёзы бесчувственным глазкам, что, будучи девушкой из бедной рабочей семьи, продажей колец из пластмассы она лишь в какой-то мере хотела оправдать свой отпуск на море...

Но Свиридов не верил и задавал ей кучу бестактных и глупых вопросов; видимо, внешний вид Тостик не убеждал его в том, что она – девушка из бедной рабочей семьи.

– Где учишься? Работаешь?

– Медсестрой в онкоинституте, – отвечала Тостик, что соответствовало действительности: она подрабатывала медсестрой, дежуря, в основном, по ночам, но уволилась перед каникулами.

– Кто заведующий вашей клиникой? – был вопрос на засыпку.

Тостик назвала фамилию. Тот кивнул удовлетворённо.

– Потом проверим, – добавил, однако.

Уже сама возможность такой проверки – звонка из милиции в общую онкологию – не сулила ничего хорошего. Так сразу же могли выйти на мединститут, благо в онкологии все знали, что Тостик – студентка.

К счастью, казалось, что Свиридов не был особо заинтересован немедленно разрушить репутацию Тостик. Его задачи были другими: борьба со спекуляцией как явлением и выявление широкой сети фарцовщиков.

– Откуда у тебя эти джинсы? Кроссовки? Жилет? – приставал к ней противный Свиридов.

– Э-э... мама подарила, – всхлипывала деморализованная задержанная.

– А мама где такие вещи берёт?

«Где-где? Где все берут – какие на толчке, а какие – по блату, через тетю Амелию, на базе», – злобно думала Тостик; но тётю Амелию она бы не выдала – разве что ей стали бы загонять иголки под ногти или пытать калёным железом...

– Наверное, у тебя есть знакомые, которые, подобно тебе, спеку... что-нибудь продают? – вкрадчиво продолжал следователь.

– Нет-нет, – испуганно мотала головой Тостик. – все мои знакомые – честные, порядочные люди; да и я... хотела вот только продать, но ещё ничего не успела; я, честное слово – в первый раз...

– Все говорят: «в первый раз», – перебил Свиридов. – Подумай хорошо! Мы тебя можем и отпустить... и дело это замять; но ты должна нам помочь. Мы план по спекулянтам должны выполнять, – без обиняков пояснил он. – Так что ты могла бы предоставить нам список своих друзей... ну, знакомых, которые чем-то торгуют; а то и договориться, будто хочешь взять товар, встретиться – и нам сообщить. Если дома там кто держит товар, или... понятно?

Тостик охватила дрожь.

К своему удивлению, она уже перебирала в уме всякие способы выхода из положения, в том числе и – кем бы можно было пожертвовать? кого бы сдать милиции?

«До чего они, гады, доводят людей, до какого морального падения», – в отчаянье думала Тостик.

– Да, понятно, но только, клянусь... никого нет среди моих знакомых, чтобы...

– Так, – холодно прервал её Свиридов, – ясно. Значит, не поняла ещё сложности твоего положения. Ещё не дошло. Ну, пойди, посиди там ещё – вызовем позже.

Опухшую от слёз Тостик опять отправили в «телевизор», где она предалась своему безутешному горю...

День, похоже, перевалил уж за вторую половину. Казалось, что в милиции осталась она одна; толпа цыган и бродяг как-то рассосалась.

Через открытую дверь в служебное помещение было видно, как ментесса-блондинка и жуткая Надзирательница развлекаются с кольцами: надевают их на пальцы, рассматривают так и эдак... и критикуют:

– И сделаны-то как грубо! Никакого качества – ты посмотри, – говорила блондинка с упрёком, обращаясь то ли к Тостик, то ли к своей товарке. – И – пять рублей! Хм!

Однако на лицах у них не было уже той, прежней, злобы и остервенения; видимо, тактика слёз и соплей, пусть даже выбранная Тостик неосознанно, была верной.

– Зачем бежала-то? – спросили её две мильтонши почти дружелюбно.

– Не хотела попасть в милицию, – мрачно отвечала Тостик, и они кивали ей снисходительно и с пониманием.

 

Через час её вызвали в тот жe кабинет, но следователь был уже другой, не Свиридов. Этот второй, пожелавший остаться вначале анонимом, хотел побыстрее покончить с формальностями.

– Итак, вас взяли при попытке к спекуляции, или вы успели уже что-то продать? – вежливо осведомился он.

– Да нет; ещё не успела, – хлюпала носом Тостик.

– А деньги, что у вас были с собой, сколько их было – сказать можете?

– Сто двадцать – сто сорок рублей... – в суматохе она не успела пересчитать.

– Так. Пишите, – придвинул ей следователь лист бумаги. – «Заявление. Начальнику Ленинского ОВД такому-то от гражданки такой-то»... Готово? «Я, такая-то, такая-то, сегодня, такого-то сентября 1984 года, вышла на Центральный рынок с целью продать по?..»

– По пять рублей...

– «По пять рублей»... Сколько? Шесть? «Шесть наборов колец, купленных мною»...

– В Гаграх.

– По?..

– По три пятьдесят.

– Три пятьдесят? – хмыкнул он с сомнением; но тут же покладисто согласился и продолжал диктовать монотонно: «По три рубля пятьдесят копеек, рассчитывая таким образом получить прибыль в размерах… девяти рублей, когда была задержана работниками милиции»... Подпись.

Она подписала, глядя на следователя глазами, полными слёз и беззвучно вопрошая: «Что мне теперь будет?».

– Ну, так что? – спросил он, наконец, но без особого интереса (может, не он был ответственным за план по выявлению спекулянтов), – будем сотрудничать или нет?

Морально сломленная Тостик – в который уже раз – бессильно заплакала. «Ох, довели они меня, сволочи», думала она.

– Я бы с радостью – сотрудничать, – взмолилась Тостик, – но видите ли, я уже другому следователю говорила: нет у меня таких знакомых, нет... Но если что-нибудь такое подвернётся, как только замечу что-нибудь – я вам обязательно сообщу!

– Ага, – согласился следователь, без особой убеждённости. – Вот мой телефон. Шкуратов Андрей Валерьевич.

Тостик взяла бумажку дрожащей рукой и вышла.

Там, в коридоре, добрыми ментессами ей были возвращены сумка, ключи и записная книжка. Почему-то ей казалось, что должны вернуть ещё и деньги; зачем-то ведь спрашивали, сколько их было...

Потом взгляд её упал на заполненный рапорт. «В Ленинский народный суд» – начинался он. Или «В нарсуд Ленинского района», что-то в этом роде. И следом, вписанные в соответствующие графы, она прочитала чёрным по белому свои фамилию-имя-отчество, все данные и обстоятельства дела.

Обе женщины-мент, дружески ухмыляясь, беззлобно потешались над Тостик, будто сыграв с ней хорошую шутку.

– Это что – пойдёт ещё в суд? И меня ещё будут туда вызывать? – угрюмо осведомилась она.

Момент слабости прошёл; она мрачнела на глазах.

– Да никуда тебя не вызовут, – по-свойски сказала блондинка. Разорвала протокол и выбросила в корзинку.

Тостик каким-то образом догадалась, что денег ей теперь не отдадут.

Из ста сорока – ста пятидесяти рублей ей оставили, глядя в глаза и усмехаясь... три рубля. Комедия подошла к концу.

– Ну, всё. Иди, – сказали ей.

 

С опухшим красным лицом, щурясь от солнца, вышла она на божий свет.

Тюрьма и исключение ей, видимо, не грозили, но день был безнадёжно испорчен, и было ясно, что ни Police, ни Zeppelin, ни «Сержанта Пеппера» в ближайшее время ей не видать.

Глядя на бессмысленную базарную толпу, она с каждой минутой всё яснее осознавала глубину своего унижения. Нахальные менты и ментессы Ленинского района просто-напросто обобрали и ободрали её на сто пятьдесят целковых, да ещё и глумились над ней, предлагая стать информатором...

Она наливалась злобой, которая, несмотря на жару, паром вырывалась у неё из ноздрей.

– Сук-кины дети!.. Вот гнусные сволочи! Подлые такие... дети, – повторяла она.

Беспокойство о том, что могут всё же и сообщить: в суд, в онкоинститут – с них, сволочей, станется – не отпускала её; возникла необходимость поговорить с кем-то сочувствующим и понимающим, или хотя бы с кем-то, кого не шокирует её история и кто выслушает спокойно. И за три рубля, милостиво оставленные ей «Надзирательницей», Тостик взяла такси до Рабочего городка.

Там жил Дима Котовиц, считавшийся экспертом в самых разных нестандартных ситуациях, таких как приводы в милицию, психиатрическая экспертиза, «отмазка» от армии и прочих. Где он успел набраться этих знаний (Тостик подозревала – чисто теоретических) – остаётся загадкой.

Студент Котовиц был странным одиночкой, ходившим в институт в клетчатом костюме, круглых зелёных очках, которые называл «очками кота Базилио» и с кожаным саквояжем, как у врачей прошлого века («чемоданчик доктора Чехова», говорил он). Из многочисленных странных знакомых Тостик этот, пожалуй, был самым странным.

Котовиц был живой энциклопедией наркотических средств и утверждал, что большинство из них он испробовал на себе. Если кому случалось спросить у него, например, о действии мескалина, он ощеривал зубы, жмурил глаза и хрипел сладострастно:

– Х-хе... мескалин! Галлюциногенный алколоид, содержащийся в листьях мексиканского кактуса Peyotl (Lophophora Williamsi), относится к классу... и т. д. и т. п... Дальше шли формулы, дозы, концентрации – полная информация об этом замечательном веществе.

Говорил он, в большинстве случаев, хрипло и гнусаво, и делал устрашающие гримасы, как послевоенный блатной, отпугивая людей и явно воплощая какой-то персонаж. Но с Тостик Дима беседовал нормально, отбрасывая защитную гнусавость и блатной жаргон; и она знала, что Котовиц – хороший чувствительный мальчик из еврейской семьи, который много читает и слушает бабушку.

Именно он и дал ей в своё время прочитать напечатанную на машинке, тогда ещё «запрещённую» «Мастера и Маргариту», и спрашивал потом, корчась и потирая руки:

– Ну, как тебе Азазелло, а?! Вот это был тип! Хотел бы я, чтобы у меня торчал такой клык изо рта! Хо-хо!..

Так вот, Котовиц-Азазелло, выслушав, успокоил Тостик и сказал, что скорей всего, ничего ей не будет – в суд дело не отошлют, и в онкоинститут сообщать не будут.

В онкоинституте, между прочим, в той самой клинике, откуда только что уволилась Тостик, в тот момент шло куда более серьёзное расследование по делу о наркотиках, в результате которого многие сотрудники сели...

Но пока, посоветовал он, нужно затаиться. С куплей-продажей, то есть.

– Пока затаись, понятно?..

Понятно.

Всё было ясно студентке Тостик. Но в этот раз, после неудачной второй попытки, она не дала себе зарок: «Больше никогда».

Напротив: какой-то дух противоречия взыграл в ней; уверенность в том, что в «спекуляции» ничего дурного и преступного нет, а умение быстро и непринуждённо заработать деньги – особый талант, который нужно не душить в себе, а культивировать.

– Ну, подождите! Я ещё... поторгую, – решила она про себя, бросая вызов несправедливой системе.

И в этот раз сдержала обещание.

А «Сержанта Пеппера», «Physical Graffity» и другие пластинки она-таки купила.

Но немного позже.

 

 

 


Купить доступ ко всем публикациям журнала «Новая Литература» за сентябрь 2015 года в полном объёме за 197 руб.:
Банковская карта: Яндекс.деньги: Другие способы:
Наличные, баланс мобильного, Webmoney, QIWI, PayPal, Western Union, Карта Сбербанка РФ, безналичный платёж
После оплаты кнопкой кликните по ссылке:
«Вернуться на сайт продавца»
После оплаты другими способами сообщите нам реквизиты платежа и адрес этой страницы по e-mail: newlit@newlit.ru
Вы получите каждое произведение сентября 2015 г. отдельным файлом в пяти вариантах: doc, fb2, pdf, rtf, txt.

 


Оглавление

7. Глава 5. Вторая попытка Тостик
8. Глава 6. В милиции, будь она неладна
9. Глава 7. Мазина едет в Турцию

Канал 'Новая Литература' на telegram.org  Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

08.09: Виталий Семёнов. Сон «президента» (рассказ)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или сразу отправить журналу 500 руб.:

- с вашего яндекс-кошелька:


- с вашей банковской карты:


- с телефона Билайн, МТС, Tele2:




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за январь 2019 года

Купить все номера с 2015 года:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 

При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2019 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!