HTM
Номер журнала «Новая Литература» за март 2017 г.

Родион Вереск

Переезд

Обсудить

Рассказ

Опубликовано редактором: Карина Романова, 3.07.2010
Иллюстрация. Автор: Alexey Bakhtiozin. Название: «Ключ». Источник: http://www.photosight.ru/photos/3386733_large/

 

 

 

Все ящики письменного стола уже были проверены. На крашеном дощатом полу валялись старые тетради с вырванными и скомканными листами, обрывки запылившихся газет, давно не пишущие ручки с изгрызенными колпачками, переливающиеся календарики с изображением собора Василия Блаженного и крейсера «Аврора» в Ленинграде – один за 83-й год, другой – за 89-й. В 89-м Лена как раз ездила в Ленинград на стажировку. Туда приехали со всего Союза, ещё, кажется, были какие-то румыны. Или болгары… Целых 4 дня лили затяжные ленинградские дожди, и только в выходные, когда всю группу возили в Петергоф, на несколько часов выглянуло бледное ленивое солнце… Но сейчас не время об этом думать. Нужно найти паспорта, потому что завтра с самого утра будут выдавать документы на квартиру. Ведь только вчера вечером Лена держала в руках обе бордовые корки, а потом позвонил Кеша и сказал, что ночевать не придёт. Пришлось вникать в его сбивчивые объяснения, тем временем на плите подгорели котлеты, и теперь Лена только помнила, что успела что-то открыть и на время избавиться от паспортов, чтобы спасти ужин.

Сегодня всё утро пришлось разбирать вещи. Этот переезд свалился как снег на голову. Сначала говорили – раньше октября и не надейтесь, а потом, как только в школе закончились экзамены и отгремел выпускной, выяснилось, что переезжать нужно будет уже в августе. И хотя Лена вовсе не собиралась перетаскивать на новую квартиру всё это старьё, щемившееся по углам, пришлось быстро откладывать самое ценное, сдавать в химчистку зимнюю одежду, а потом ещё срочно оформлять документы, простаивая в очередях среди постоянно ворчащих и ноющих соседок.

Лена уже целый час ходила из одной комнаты в другую, зачем-то раза три заглянула на веранду, где над большим обеденным столом трясла резными листьями пальма. Это ещё мама привозила её из Сочи. Мама… Не забыть сходить на кладбище прибраться, а то, наверное, опять уже всё заросло. Нет, ну зачем они только придумали этот переезд в августе? Говорили, мол, к новому учебному году всю улицу переселим, и новосёлы будут ходить в школу из новых квартир.

 

Скоро обед. Уже половина первого, а Иннокентия всё нет. Только и знает, что бегать по девкам. Интересно, в кого он такой пошёл? Отец вроде спокойный был. Дед тоже. По крайней мере, по материнской линии. Что уже там по отцовской, не известно. Ещё выгонят из института, если в сентябре не сдаст хвосты. Почему такой дурак-то получился?

Вздохнув, Лена вышла на крыльцо. День сегодня был вроде и не прохладный, но и не жаркий. Как раз августовский. Уже расцвели флоксы. Скоро раскроются лилии, и тогда Кеша снова будет морщить нос – мол, зачем посадила, лучше бы роз побольше… Ему, конечно, легко говорить, он в земле ковыряться не любит. Раньше, правда, картошку окучивал безоговорочно, а потом лень стало – лучше, мол, купить на рынке у метро, и теперь он, в ноги ему поклониться, изредка поливает огурцы, яблони и вишни. Цветы Лена сама обходит с лейкой – они любят побольше воды.

Надо перекурить и снова заняться поисками. Но сначала выяснить, где этот бездельник. Длинные гудки. Один, второй, пятый… Наконец, слышится заспанный сыновний голос:

– Алло…

– Иннокентий, тебе не пора домой? Ты не забыл, что завтра у нас сложный день, и вся неделя будет такая…

– Да нет, мам, не забыл… Который щас час?

– Час. Без двадцати.

– Ммм.. Ну, я вот сейчас, встану, башку помою и приеду.

– А где ты хоть есть-то?

– В Черёмушках.

– Ничего себе, ближний свет! Это мне сколько тебя ждать-то ещё?

– Мама, ну что ты опять ворчишь? Ну, час, ну, полтора, может быть!

– Кеша, давай, ноги в руки и домой, а то у меня дел тут невпроворот, а я ещё и паспорта куда-то пихнула – найти не могу…

– Ладно, приеду я…

 

Горьковатый вкус сигареты. Тишина. Солнце зашло за большое тяжёлое облако, и весь двор накрыла тень. Потухли блики на окнах многоэтажек, которые выстроились ломаной стеной на соседней улице. Слышно, как к остановке подъехал автобус, раскрыл двери, потом снова закрыл и поехал дальше… Каникулы закончатся уже меньше, чем через месяц. В этом году Лене дают сразу два пятых класса – сорок с лишним избалованных эгоистов, которым нужно вбивать в лохматые головы правила русского языка и красоту поэзии. Среди таковых и соседский сын, который ещё совсем недавно сбивал камнями яблоки с Лениных яблонь и стрелял из водяного пистолета по собакам…

Лена уже давно не держала у себя собаку. Старый пёс Капитан умер лет 15 назад, когда Кешка ещё был совсем маленький. По-моему, это случилось как раз в тот год, когда они развелись с мужем. Он уехал на Дальний Восток на свои корабли, без которых жить не мог. Правда, алименты платил исправно, но теперь Иннокентию уже 19, так что приходится крутиться самим. А Кеша, дурак, и слушать не хочет про то, что без высшего образования хорошую работу не найти. Устроился консультантом по мобильным телефонам и думает, что это счастье на всю жизнь. «Мама, давай я тебе клёвые картинки в телефон закачаю, настрой свой блутаз»… Или как там его… блютис. Тьфу! Да ну его в баню! В школе в младших классах вроде хорошо учился, а потом началось – девки, гулянки… Можно было со стыда сгореть, когда другие учителя говорили, что Кеша на уроках надувает презервативы и бросает их по классу, как воздушные шарики. Чтобы когда-нибудь на них с сестрой кто-то пожаловался… И представить нельзя. Сестра теперь живёт в Кёльне. Вышла замуж по расчету, дочку в университет пристроила. Где она учится-то? В Берлине, что ли? Или в Гамбурге? С этим переездом всё на свете забудешь. Вот, кстати, фотография – первая в семейном альбоме: близняшки Лена и Света лежат в детской кроватке и пьют молоко из бутылочек. Светка хотела приехать этим летом, но потом мужа положили в больницу – у него какие-то проблемы с сердцем, и теперь жди её не раньше Нового года. Вот, говорит, и посмотрю на вашу новую квартиру. А дома-то родительского, наверное, уже не увидит…

По дороге мимо забора проковыляла Надежда Павловна Пустовалова. Вечный двигатель. Она работала завучем в школе. Это было ещё в те времена, когда в школьной столовой воняло кислым гороховым супом, а поварихи на раздаче резали кирпичи чёрного хлеба – и резали и резали – вдоль и поперёк, и эти прямоугольные кусочки тут же попадали в руки детям, которые начинали ими кидаться. А в гардеробе на розовой стене висел сначала портрет Ленина, потом двуглавый орёл… Сейчас-то, конечно, в столовой пластмассовые столы, как в уличных кафе, микроволновые печи, во всей школе – стеклопакеты. В позапрошлом году школе было 50 лет, и мэр выделил деньги на ремонт. А так бы и сейчас была конура конурой.

Лена затушила сигарету и опустила окурок в чёрную закопчённую жестяную банку, стоявшую на скамейке около крыльца. Кажется, в ней когда-то был кофе.

 

Иногда Лене казалось, что в маленьком невидимом пространстве, которое её окружает, остановилось время. Ученики вырастали, становились директорами и депутатами, покупали шикарные квартиры на Кутузовском и строили коттеджи. А она вставала в половине седьмого, варила макароны, будила сына, потом надевала тёплый плащ, выходила во двор и начинала разгребать снег. Такое ощущение, будто тебя посадили в пустой зал ожидания. Все уехали, а ты осталась… Старый сетчатый забор всё больше покрывался ржавчиной, у веранды гнил фундамент, а в крашеных зелёных трубах шипел газ. Газопровод провели как раз в тот год, когда посёлок присоединили к Москве. Вскоре узкие деревенские улицы закатали асфальтом и пустили по ним автобусы. Это было, конечно, большим облегчением. Теперь, чтобы попасть в город за продуктами, можно было не заталкиваться в переполненные электрички, которые пахли мочой и разлитым по полу пивом. В остальном всё оставалось по-прежнему. По железной дороге день и ночь проносились поезда. Товарняки громыхали своими засаленными цистернами, пассажирские – в сгущающихся сумерках сверкали квадратиками окон. Умирали старики, другие ими становились…

Надо бы полить цветы. Лена взяла ведро и вышла за калитку, где прямо около дороги торчит колонка. Тугой рычаг. Урчание поднимающейся воды. Сильная холодная струя. Колонки, наверное, тоже все срежут – зачем они нужны во дворах новостроек? Первую многоэтажку в посёлке построили лет 10 назад. Сразу появились ларьки, переполненные помойные баки. Потом рядом со станцией понаставили строительных кранов. Говорили, будет не то автобусный парк, не то новое депо, а потом наступили девяностые, краны постепенно разобрали, а забор начал сыреть и покрываться мхом. Лена проверяла диктанты и ездила за продуктами в универмаг на Рязанский проспект. На неё смотрели, как на провинциалку, которая раз в неделю выбирается в столицу, набивает сумки сушками и колбасами и возвращается в своё захолустье. Лена и сама видела себя такой со стороны. Она говорила, что живёт в Подмосковье, в старом деревянном доме с верандой. И природа хорошая, и до города недалеко. Летом на высоких оранжевых соснах стучали дятлы, осенью в перелесках собирали подберёзовики. А Москва расползалась и расползалась, с каждым годом всё дальше выбрасывая за кольцевую дорогу свои бесформенные протуберанцы. Лена взяла в правую руку наполненное ведро. Вода плеснулась в нём, как хвост рыбы, и перелилась через край. На асфальте образовалась лужица, от которой, словно лучи, в разные стороны потекли тёмные струи.

 

– Здравствуйте, Елена Сергеевна!

У калитки стояла женщина в сиреневой кофте и широких чёрных брюках. На запястье у неё болтался браслет, сверкающий какими-то непонятными блёстками. Около носа темнела чуть заметная родинка. Лена помнила эту женщину. Она когда-то жила на другом конце посёлка. Её дом снесли, кажется, ещё в позапрошлом году, и дали квартиру на каком-то заоблачном этаже. Её муж зарабатывал тем, что перегонял машины, и поговаривали, что он жуткий жулик и водится с бандой. Сколько Лена себя помнила, эта женщина... Как её зовут-то?.. постоянно носила сиреневое, как будто больше не было других цветов… Чёрт, как же её зовут? В эти дни память, видимо, объявила забастовку. А ещё у неё была дочь, которая когда-то, как банный лист, липла к Иннокентию. Правда, Лена об этом уже почти забыла. Мало ли девок вьётся вокруг Кеши.

– Здравствуйте!.. (Как же её?.. Нина! Точно, Нина!)… Вы проходите. Извините, что я в таком виде, мы переезжаем на следующей неделе.

– Да ничего страшного. Я вас очень хорошо понимаю. Сама два года назад через всё это прошла. Как вспомню – аж в дрожь бросает!

Женщина говорила взволнованно, словно тянула время, прежде чем сказать что-то очень важное. Лена внесла ведро во двор и поставила рядом с цветником. Её полноватое тело крепко стояло на земле, словно приросло к ней. В ногах чувствовалась тяжесть. Чего ей надо-то, этой Нине? Кажется, она работает в райсобесе, так, может, опять каких-то документов не хватает? Чёрт бы их всех побрал!

– Да вы садитесь, Нина, я уж вас в дом не приглашаю, у меня там такой бардак, что боюсь людей пугать.

– Да я постою, я ненадолго. Вы разве ничего ещё не знаете?

Она говорила, как чиновница, которая намеревалась быстро решить вопрос и навсегда выкинуть его из головы.

– О чём?

Лена заложила руку за спину, по которой ручьём стекал пот.

– О том, что скоро мы с вами станем бабушками?

На Нининой руке ослепительно сверкнул браслет. Лене почему-то стало смешно. У неё часто бывала такая реакция на что-нибудь страшное, непонятное или неожиданное.

– Кто вам сказал? – только и смогла произнести она.

– Вы разве не помните мою дочь, Лизу?

– Помню, конечно, у меня училась.

– И с вашим сыном дружила.

– Ой, – тяжело вздохнула Лена, – Кто с этим болваном только не дружил…

– Вы хотите сказать, что у вас уже есть внуки?

– Да упаси бог, о чём вы говорите?!

– Иннокентий знает?

– О чём?.. О том… что папашей станет?!

– Да, именно об этом…

– Понятия не имею. Он же не посвящает меня в свои дела. Попробуй из него что-нибудь вытяни. Вот вчера опять куда-то усвистал и нет до сих пор. Сказал, к обеду приедет.

– Елена Сергеевна, нам с вами надо решить, что мы будем делать. Иннокентий собирается жениться на Лизе?

– Это вы у него спросите.

– Но вы же его мать.

Лена взяла сигарету и потянулась к зажигалке.

– Вы не против, если я покурю?

– Нет, конечно… Вы знаете, у меня, к сожалению, не очень много времени. Вот моя визитка. Вы позвоните мне, как поговорите с сыном. Ладно?

– Позвоню… Конечно, позвоню.

Лена швырнула бычок в банку и достала из пачки новую сигарету.

– Тогда до скорого!

– До скорого…

 

Нина вышла из калитки и скрылась за кустом сирени. Жалко, что он давным-давно отцвёл, а то можно было бы сравнить, насколько отличается оттенок её кофты от натурального цвета. Было слышно, как завелась и уехала машина. Лена выкурила сигарету и вошла в прихожую. На потёршемся линолеуме стояли калоши, туфли и Кешины кроссовки. С печки свисали полотенца, старые одеяла и связка прищепок. Печку давно не топили, и она уже много лет служила стеной, отделяющей прихожую от чулана. Это раньше, в лютые подмосковные зимы, когда посёлок заметало по самые окна, отец приносил из сарая дрова и клал их в огонь – так аккуратно, как будто кормил ими ребёнка. По субботам мама устраивала стирку. Грела в вёдрах воду, громыхала тазами, а затем развешивала бельё на верёвках по всему двору, и Лена со Светой бегали друг за другом в этих лабиринтах и кидались друг в друга снежками. Вот они, мама и папа. Один портрет и второй, между окнами. Оба в толстых рамах, как делали раньше. Папа был токарём на заводе Ильича, а мама работала на пекарне в Жулебино. Только вчера разбирала её грамоты… Лена раскрыла старый фотоальбом с пыльной бархатистой обложкой. Вот это 68-й год. Сёстрам по 5 лет. Они сидят на скамейке вместе с отцом, который курит трубку. А это 72-й. Они уже ходят в школу – в ту самую, где сейчас работает Лена. Старая кошка Сабина. Колодец с ведром. Поселковый магазин с надписью «Промтовары». Он сгорел несколько лет назад. Общественная баня около станции. Туда раз в неделю ходили мыться. Обычно по четвергам. Потом провели водопровод, поставили в пристройке крохотную ванну… Ну, теперь, слава богу, поживём, как люди. Без этих отклеивающихся обоев, без просевшего пола на веранде, без скрипучих дверей… Лена открыла средний ящик комода и обнаружила в нём потерянные паспорта. Хлопнув себя по лбу, она направилась к письменному столу, чтобы положить их туда, пока они снова не пропали. В этот момент хлопнула калитка. Лена сложила на груди руки и подготовилась к атаке. Ей казалось, что она вызывает к доске двоечника, которого сейчас будет отчитывать перед всем классом. И главное – не просто указать на ошибку, а пристыдить. Только так ученик поймёт, что неправ. Об этом рассказывали на лекциях в институте.

Иннокентий вошёл в прихожую и снял ботинки.

– Мам! Ты куда мои тапки убрала? А, вот они, чёрт…

– Ты ничего не хочешь мне сказать?

Иннокентий чмокнул языком и сделал кислую мину.

– Мам, ну чего ты привязалась? Мы с тобой всё успеем. Давай я хлам начну таскать на помойку.

– Ты мне зубы не заговаривай, – завелась Лена, – Хлам он будет таскать! А ребёнка ты как содержать собрался, дырявая твоя башка?!

– Какого ещё ребёнка? – усмехнулся Иннокентий. Он, как и его мать, тоже усмехался в ответ на что-то резкое и неожиданное.

– Которого ты сделал с твоей Лизкой!

– Ась?..

– Что ты мне тут аськаешь! Ты головой работать умеешь или только одним местом?

Иннокентий потянулся за сигаретой.

– Дай мне сюда мои сигареты! – крикнула Лена, – У тебя свои есть!

 

Они оба стояли и курили, выпуская струи дыма в сторону веранды и яблонь, на которых наливались круглые зелёные яблоки. В парнике дозревали огурцы – последний урожай. Кстати, и его нужно собрать, а то потом огурцы только на рынке купишь. Порыв прохладного северного ветра взбаламутил яблоневые кроны и кусты малины. Так было из года в год, и этот август ничем не отличается от своих предшественников.

– Значит, она всё-таки залетела, – пробормотал Иннокентий и сплюнул под ноги.

Тонкие черты его чернобрового лица были неподвижными, как будто кто-то написал портрет и назвал его «Юноша в дачном саду».

– Теперь тебе ничего не остаётся, как жениться. Ты это, надеюсь, понимаешь? – спросила Лена, выкидывая окурок в банку.

– Женюсь… Если надо.

– Что значит, «если надо»? Ты хоть её любишь?

– Нет… А, может, и люблю… Кстати, откуда ты узнала-то?

– Мать её приходила.

Лена только сейчас поняла, что крепко держит в руках оба паспорта – её и Иннокентия. Солнце опять зашло за тучу, и дом казался иллюстрацией из детской книжки, в которой рассказывается о кознях Лешего и Водяного и проделках Бабы-Яги. На соседней улице вертелся строительный кран. Слышался грохот – в землю заколачивали что-то большое и твёрдое. Эхо разносилось по округе и растворялось в кустах сирени.

– Ну, чего ты взъелась-то, мама? Всё нормально будет. Ты что, не рада, что станешь бабушкой?.. Ты чего плачешь-то, мама? Вот, смотри, и паспорта нашлись. Я поговорю с Лизкой, не волнуйся. Да не плачь ты, скоро всё закончится, и будем жить по-новому. Я женюсь, если ты так хочешь. Слышишь? Мама! Ма-ам!..

 

6 августа 2009 года.

 

 

 

Пользовательский поиск

Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на g+  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу

Рассылка '"НОВАЯ ЛИТЕРАТУРА" - литературно-художественный журнал'



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

23.04: Сколько стоит человек. Иудство в исторической науке, или Почему российские учёные так влюблены в Августа Шлёцера (статья)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или Яндекс.Деньгами:


Уже собрано на:

08.05: Сергей Жуковский. Дембельский аккорд (рассказ)

05.05: Дмитрий Зуев. Хорей (рассказ)

01.05: Виктор Сбитнев. Звезда и смерть Саньки Смыкова (повесть)

30.04: Роман Рязанов. Бочонок сакэ (рассказ)

29.04: Йордан Йовков. Другой мир (рассказ, перевод с болгарского Николая Божикова)

27.04: Владимир Соколов. Записки провинциального редактора. 2008 год с переходом на 2009 (документальная повесть)

25.04: Бранислав Янкович. Соловей-пташка (рассказ, перевод с сербского Анны Смутной)

22.04: Александр Левковский. Девушка моей мечты (рассказ)

Вы можете мгновенно изменить ситуацию кнопкой «Поддержать проект»




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за март 2017 года

Номер журнала «Новая Литература» за февраль 2017 года  Номер журнала «Новая Литература» за январь 2017 года

Номер журнала «Новая Литература» за декабрь 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за ноябрь 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за октябрь 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за август-сентябрь 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за июнь-июль 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за май 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за апрель 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за март 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за февраль 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за январь 2016 года



 

 



При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2017 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Купить все номера 2015 г. по акции:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru
Реклама | Отзывы | Подписка
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!