HTM
Мы живём над безднами
Остроумный детектив Евгения Даниленко
«Секретарша»

Василий Вялый

Как Степана от любви лечили

Обсудить

Рассказ

Опубликовано редактором: Елена Зайцева, 18.05.2007

 

 

 

От удара топора голова петуха отлетела в сторону, а тело трепыхая крыльями, еще долго бьётся в конвульсиях. Рубиновые струйки крови, мягко скользя по черным перьям, стекают в эмалированную миску. Баба Катя отбрасывает в сторону наконец затихшую тушку, наливает полстакана горячей дымящейся крови и добавляет немного кагора.

– Пей, – она протягивает стакан Степану.

Баба Катя местная знахарка и ворожея. Высокая, статная старуха с лицом морщинистым от жизни долгой и трудной, с темной цыганщиной в пронзительных глазах, взгляд которых редко кто выдерживал, в колдовских делах могла делать все: привораживать-отвораживать, наводить и снимать порчу, сглаз, проклятие. Она лечила травами, вправляла вывихнутые суставы, заговаривала болячки и гадала на картах. Бабу Катю боялись, старенький её домик обходили стороной и обращались только в случае крайней необходимости.

Степан с отвращением, едва сдерживая рвотные спазмы, пьёт тёплую кровь, слегка пахнущую кагором. Допив колдовскую жидкость до дна, он бросает стакан в снег, садится на пенёк, пару минут назад служивший плахой и закуривает.

– Нечего чужим добром разбрасываться, – бурчит Баба Катя, поднимая стакан, ковыляет к дому. – Из петуха борщ сваришь, – оборачивается она на полпути, – а завтра придёшь снова.

– Опять кровь пить? – ужасается Степан.

– Упырём станешь, – ухмыляется знахарка. – Травок тебе кое-каких подберу, попьёшь с недельку и навсегда забудешь свою шалаву, – лицо старухи становится суровым, глаза гневно сверкают в полумраке раннего зимнего вечера.

От Степана три месяца назад ушла жена и не просто ушла, а со всем своим скарбом переехала жить к заведующему клубом Терёхину. И мужик затосковал: сначала запил, – по-русски долго и обречённо, – затем бросил свою шоферскую работу, а последнее время сидел, как истукан дома и тупо смотрел в стену, будто хотел увидеть на ней свою Валентину. К бабе Кате Степана привела мать:

– Помоги, Катерина, совсем пропадает хлопец, – она рукавом вытерла слезы.

Знахарка изучающе взглянула на клиента.

– Вернуть хочешь бабу, али забыть? – она перебирала чётки проворными пальцами.

– Забыть, – не своим голосом выдавил из себя Степан.

 

Шоферская жизнь не отличается разнообразием – с раннего утра до позднего вечера поездки по городу и району, и домой Степан приходил злой и уставший. А во время уборочной исчезал из дома и вовсе на два месяца.

Познакомились они в столовой, где Валентина работала раздатчицей. Смешливая, чуть полноватая девушка нравилась многим мужчинам, а две расстёгнутые верхние пуговицы на её халате приводили сильный пол в трепет. Как-то, пребывая в хорошем расположении духа, Степан подошел к ней с улыбкой и предложил встретиться. Валентине тоже понравился парень – высокий, голубоглазый, с русыми вьющимися волосами. Свидания их продолжались недолго: вскоре отыграли традиционно-пошловатую свадьбу, с куклой на капоте белой “Волги”, маршем Мендельсона в районном ЗАГСе и утомительной двухдневной попойкой в столовой, где работала Валентина.

Лишь медовый месяц оправдал своё название. Затем стремглав помчались серые будни. Близость их была поспешна и невнятна, словно они куда-то торопились. Через минуту-другую Степан, отвернувшись к стене, сладко посапывал. В выходные дни зачастую предпочитал компанию друзей обществу молодой жены. Для него самого и для среды, где он обитал, это было совершенно нормальным явлением. По-другому он просто не мог, да и не знал, как это по-другому. Степан любил жену и был убежден, что она ему отвечает тем же. Валентина страдала неимоверно. На работе ей говорили комплименты и назначали свидания. Иногда весьма настойчиво. Разумеется, она всем отказывала, ей хотелось верить, что она по-прежнему любит мужа и у них все будет хорошо. Но дома подстерегала изнурительная, однообразная повседневность, где Валентина не чувствовала себя ни счастливой, ни любимой, а иногда, к своему страху, и не любящей.

– Завтра на уборочную, – неожиданно объявил Степан, – собери сменное бельишко, да сигарет не забудь положить.

– Надолго? – Валентина присела на стул.

– Да нет, всего на два месяца, – он сунул в рот сигарету, – пойду к ребятам схожу.

Пришел Степан поздно и выпивший. Едва лёг на кровать, сразу захрапел, бормоча что-то невразумительное, когда жена трогала его рукой.

Молодой месяц нелепо и долго плясал в окне, причудливо преломляясь в слезах Валентины.

 

Золотисто-голубое марево августа безжалостно плавило город. Поникшие от жары тополя трепетали пыльной листвой.

– Что-то, вы, Валенька, грустная в последнее время, – к раздаче подошел заведующий клубом Терёхин. – За мужем, наверное, скучаете?

Валентина неуверенно пожала плечами.

У Юрия Александровича Терёхина было лицо умеренно, но регулярно выпивающего человека, обозначенное печатью воображаемой мудрости.

Усердие заведующего клубом в служении искусству несколько подостыло и весь свой оставшийся пыл сорокалетнего человека он посвящал вину и женщинам. Возглавляемый им культурный очаг потихоньку угасал, но его кормчий относился к очевидному факту просто – что будет, то будет.

– Валечка, если б вы знали, как искусство снимает любую печаль, – Юрий Александрович упёр указательный палец в щеку, что сразу сделало его похожим на какого-то артиста, – во всяком случае, заменяет её на грусть, а это уже эстетически более высокая категория. – Он уже собрался было уходить, но остановился и проникновенно сказал: – Вот когда вы, Валенька, грустная, то становитесь еще прекраснее. – Немного помолчав, добавил: – Приходите сегодня в клуб – будет индийский фильм, – Юрий Александрович едва заметно поморщился, – о любви.

Валентина долго думала идти ей в кино или нет, но потом всё-таки решилась, – надоело дома сидеть одной, да и речи завклубом, – она боялась себе признаться, – ее заинтриговали.

На экране пылали страсти и солнце, текли реки и слезы, звучали песни и роковые выстрелы. Валентина смотрела кинофильм и глаза ее увлажнялись, но не из-за неразделенной любви смуглых героев, а при мысли о своей собственной судьбе. И так жалко ей вдруг себя стало, что она едва сдерживала слезы.

Валентина медленно шла по улице, освещенной огромной луной. О чем-то своем перемигивались низкие южные звезды. Сзади послышался топот бегущего человека и Валентина испуганно прижалась к забору.

– Не надо меня бояться – в худшем случае я безвреден, – Юрий Александрович тяжело дышал, от него слегка пахло вином и дорогим одеколоном. – Ну как, понравилось кино? – он взял Валентину под руку.

– Да..., – ответила она неуверенно, боясь отдернуть руку.

– Вы умница, что решились прийти в клуб и немножко развеяться. Судьба сильнее угнетает нас, когда чувствует, что мы ей поддаемся. Жизнь, милая Валя, не всегда прекрасна, но всегда удивительна. Принимайте её такой, как она есть и вы обнаружите, что жизнь не такая уж плохая штука.

Валентине впервые говорили такие красивые, умные слова..

Обращались, как с равной, а главное, кто? – уважаемый в городе человек. Ей это льстило и немного пугало: она чувствовала, что Юрий Александрович начинает ухаживать и, как поступать дальше Валентина не знала. Вдруг мелькнула мысль о Степане: “Боже, я ведь замужняя женщина!”. Но тут же вспомнилась личная жизнь, скучная и однообразная.. Невнимание мужа, отсутствие каких бы то ни было, не касающихся быта,

разговоров и постоянная, липкая тоска, от которой никуда не скрыться.

– Понимаете, Валюша, – Юрий Александрович остановился и, взяв её за руку, посмотрел в глаза, – самое ценное в жизни – это моменты ис-тинного общения. Вот я сейчас рядом с вами и мне просто, приятно, – он немного подумав, добавил, – и интересно.

– Ну, что вы, – Валентина зарделась от смущения, – я простая и обыкновенная.

– Нет, вы необыкновенная, – перешел на проникновенный шепот Юрий Александрович.

– Вот мы и пришли, – освободила свою руку Валентина.

– Прямо-таки не хочется с вами расставаться, – Терёхин сделал вид, что уходит. – А чашкой чая угостите?

Валентина молчала, не зная, что ответить.

– Да не бойтесь, Валя, в моем возрасте опасно грешить – не будет времени каяться.

Когда Валентина пришла из кухни с подносом в руках, на столе стояла початая бутылка вина.

– “Мускат” Прасковейский, очень приятное десертное вино, – Юрий Александрович вертел бутылку в руках, рассматривая этикетку, словно видел её впервые. – Давайте, хозяюшка, фужеры. _ Вино действительно оказалось приятным на вкус и Валентине понравилось. Вскоре у неё немного закружилась голова, и на душе стало не только спокойно, но и весело.

– Юрий Александрович, а почему вы до сих пор не женаты? – осмелела она.

– О, милая Валюша, у творческого человека отношения с прекрасным полом складываются всегда трудно, – он крутил фужер в длинных, по-женски красивых пальцах, – но я отвечу просто и банально – еще не встретил такую, как вы. Какая-то несправедливость личной жизни.

Терёхин снова наполнил бокалы. Он смотрел на Валентину своими глубокими карими глазами и говорил, говорил, говорил – о кино, музыке, книгах. О звездах, о небе, о чувствах.

Вначале она немного сопротивлялась и что-то бормотала о муже.

– Валечка, изменяют лишь тем, кого любят. – Юрий Александрович целовал кончики ее пальцев, и нестерпимый жар начинал пылать в её груди. Яркие фантасмагорические картинки стремительно и сладострастно пронизывали её тело, убрав само сознание Валентины куда-то далеко-далеко; не было никакого желания вернуть его и не хотелось, чтобы это когда-нибудь кончалось. Вдруг всё, что её окружало, полетело вниз, увлекая за собой саму Валентину. Наверное, от страха она закричала.

– Что это было? – спросила она очнувшись.

– Счастье, – Юрий Александрович рассмеялся.

Встречаться они стали почти каждый вечер. Юрий Александрович приходил с непременной бутылкой вина, очень много говорил потом, когда вино заканчивалось, брал Валентину на руки и нес в кровать.

Однажды Терёхин пришел не с одной, а с двумя бутылками вина и вскоре заметно опьянел. Он ползал вокруг растерявшейся от смущения Валентины и, кляня прошлую жизнь, с дрожью в голосе говорил, что на-конец встретил настоящую любовь, целовал колени Валентины, роняя пьяные слезы на её колготки и хотя ей было неприятно столь бурное проявление чувств, она гладила его голову.

– Юра, скоро Степан приедет. Терехин поднял голову и на минуту задумался.

– Знаешь что? Пойдем ко мне. – Он поднялся, и его слегка качнуло. – Прямо сейчас пойдем. Собирай вещи.

В квартире заведующего клубом царил полный беспорядок. Все столы были завалены книгами, грязной посудой и пепельницами полными окурков. Валентину поразило количество пустых бутылок.

– Ну, что, Валечка, за новоселье? – хозяин достал из холодильника ещё одну бутылку вина.

Валентина лежала в прокуренной комнате и прислушивалась к незнакомому тиканью настенных часов, которое время от времени заглушал храп любовника. Ей вдруг неимоверно захотелось встать и скорее уйти отсюда. Зачем она пришла в этот дом, в сущности, к незнакомому человеку, которого совершенно не знала и не понимала?

В течение нескольких дней Валентина наводила порядок в квартире, чего почти не заметил хозяин.

– Ты окурки из пепельниц выбросила? Умница, – он рассеянно похвалил свою подругу.

Приходил Терёхин домой поздно, как правило, выпивший и всегда приносил с собой бутылку вина. Разговаривать с Валентиной он стал гораздо меньше, лишь периодически наполнял фужер и молча смотрел телевизор. Иногда Терёхин приходил трезвый, и Валентина, как это ни странно, больше всего боялась таких дней, ибо он молча лежал на диване и безучастно смотрел в потолок. На её вопросы отвечал однозначно и раздраженно. Однажды не пришел домой ночевать, и Валентина явилась на работу не выспавшаяся и заплаканная.

– Что же ты, Валька, наделала? – кассирша Надежда смотрела на неё с жалостью. – Он же алкаш конченный, да и не одной юбки мимо не пропустит, – она наклонилась к подружке и зашептала: – А к этой танцовщице из ансамбля, говорят, до сих пор бегает.

Терёхин божился, что ночевал у друга, и Валентине ничего не оставалось, кроме, как поверить.

Вернулся Степан. Она несколько раз хотела подойти и поговорить с ним, но, увидев издалека свою бывшую жену, он переходил на другую сторону улицы. Ей передавали, что он сильно страдает и одно время даже запил, но Валентина не знала, как ей поступить, а лишь жалела Степана и плакала по ночам.

Тихо и незаметно прошла осень, и первые декабрьские снежинки закружились над засыпающей землей. Юрий и Валентина совершенно охладели друг к другу. Лишь когда Терёхин выпивал больше обычного, он проявлял к ней определенный интерес. В столовой подруги рассказывали, что Степан бросил работу и совсем почернел от горя.

– Говорят, что к бабе Кате ходил, – кассирша Надежда хохотнула, – вот приворожит тебя, так сразу убежишь от своего алкаша.

Валентина ничего не отвечала, только громче обычного гремела тарелками, да на глазах у неё выступали слезы.

“Да, Степан зачастую бывал к ней невнимателен, – думала она, – с друзьями любил на рыбалку бегать, слова доброго от него не услышишь, зато искренний был и надежный, никогда не замечала, чтобы на других баб заглядывался. А главное, были они с ним равные – смотрели по вечерам сериалы, да “Поле чудес” с Якубовичем и были довольны оба. А этот позавчера, – Валентина швырнула тарелку на поднос, – будем, говорит, сегодня смотреть фильм Пазолини, и когда она зевнула от непонятного ей кино, мрачно заметил: – Ты ведёшь себя, как доярка. Хотя, впрочем, какая разница...

И до сих пор не разговаривает со мной”. – Валентина тяжело вздохнула и рукавом вытерла пот с лица.

Приближался Новый год. Терёхин ходил озабоченный и вспыльчивый. На все вопросы Валентины отвечал, что его беспокоит подготовка к праздничному концерту и детским утренникам. Он с утра до позднего вечера пропадал в клубе, приходил домой, на удивление, трезвый, но замкнутый и молчаливый. Тридцать первого декабря ушёл с утра, буркнув, что к вечеру придет.

Валентина убрала в квартире и стала не спеша готовить праздничный ужин. Она часто вспоминала Степана и подумала о том, с кем он будет сегодня встречать Новый год.

За окном стемнело. Первые ракеты расчеркивали темно-синее небо разноцветными шлейфами. На душе у Валентины было муторно. Приближалась полночь и она поняла, что Юрий сегодня не придёт. Валентина включила телевизор и налила себе рюмку водки. Пробили куранты. Президент торжественно и радостно поздравил российский народ. Валентина выпила водку и тупо уставилась на экран. Начался новогодний концерт, и она снова наполнила рюмку. Популярные артисты пели о любви и счастье. Валентина поднялась и решительно накинула шубу. На улице было многолюдно и шумно. Шипели и блистали фейерверки, хлопали выстрелы, кругом слышался людской смех. Валентина подошла к дому Степана и её тело охватила сильная дрожь. Окна светили ярко и отталкивающе страшно. Она постучала. Сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Открылась дверь и вышел Степан. Он оторопело уставился на Валентину. Взметнулась волна злости, ревности и ещё чего-то необъяснимого, но подержавшись некоторое время, стала спадать. Они одновременно сделали шаг навстречу и заключили друг друга в крепкие объятия.

– С Новым годом, Стёпушка!

– А меня от тебя лечили, да видно не вылечили, – прошептал ей на ухо Степан.

– С Новым годом! – закричали где-то неподалеку, словно отвечая Валентине.

 

 

 

Пользовательский поиск

Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на g+  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу

Рассылка '"НОВАЯ ЛИТЕРАТУРА" - литературно-художественный журнал'



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

17.03: Сколько стоит человек. Иудство в исторической науке, или Почему российские учёные так влюблены в Августа Шлёцера (статья)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или Яндекс.Деньгами:


В данный момент ни на одно произведение не собрано средств.

Вы можете мгновенно изменить ситуацию кнопкой «Поддержать проект»




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за январь 2017 года

Номер журнала «Новая Литература» за декабрь 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за ноябрь 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за октябрь 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за август-сентябрь 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за июнь-июль 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за май 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за апрель 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за март 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за февраль 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за январь 2016 года



 

 



При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2017 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Купить все номера 2015 г. по акции:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru
Реклама | Отзывы | Подписка
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!