HTM
Номер журнала «Новая Литература» за сентябрь 2019 г.

Ыман Тву

Карета подана!

Обсудить

Рассказ

Опубликовано редактором: Андрей Ларин, 20.07.2020
Иллюстрация. Название: «Вечер в парижском кафе». Автор: Эли-Анатоль Павиль. Источник: https://www.goodfon.ru/download/eli-anatol-pavil-elie-anatole-pavil-vecher-v-parizhskom-kafe/3900x3112/

 

 

 

– Карета подана!

Лютый боров Демидов ощурился, как ожиревший швейцар доходного дома, и навязчиво козырнул Соломону, в точности как имбецил, с гордой готовностью высмеивающий собственное ничтожество.

– А у нас тут чуть весь мир не вымер! – добавил сквозь зубы, дверь кареты с притворной услужливостью попридержав.

– Да неужто?! – спросил Соломон для приличия, хотя и нехотя (эту жабу приличием награждать – излишние чаевые).

– Было-было! Цинга воздушно-капельного характера! По всем каналам сообщали, блоги кипели! Вы, Соломон Андреевич, небось и новостей-то не слыхали – четвёртый день в бельэтаже своём фанерном, да без вайфая...

Действительно – без сети! Чуть ведь с тоски не повесился. Всё костыли строгал да о революции думал. Оба занятия для нервной системы малополезные, да уж только такова жизнь.

Сейчас же спокойствие главное сохранить.

– Так что ж не вымерли? – поинтересовался, очень на невзначай похоже.

– А чёрт его знает! Мужику простому от смерти чего страдать? Луком внутрь свою завонял – и лучшая тебе дезинфекция! Хех! – боров крякнул, сплюнул, усы свои моржовые ладонью примял.

В точности – швейцар, хоть и в IT который год по официальному месту занят. CUE и HUE по проводам отделов рассовывает. На службу сходит час, другой, а затем капиталы с жильцов снимает. От бабули дом достался. Взрывная, если слухам верить, бестия была, в собесе работала. Да уж и сомневаться в слухах причин нет – стоит только на самого борова взгляд бросить. Вылитый морж, со шпицем в неравной пропорции смешанный. Шубёнка, правда, недурна – только больно уж фарисейского пошива.

А что вежлив особенно, этому Соломон и не удивился, в карету с трудом громоздясь (дверь узкая, на дорогу дальнюю рассчитанная, как если бы самосвал в общественный транспорт переопределить), – сука просто повод издевательствам ищет, упорствует. А уж коли сука чего ищет – непременно найдёт!

– Вы, Соломон Андреевич, коли с б…дями вернуться соизволите, двери отворить уж сами потрудитесь, будьте добры! А ежели лестницу снова заблевать случится, то и убрать за собою попрошу без лишних отлагательств. Как-никак, а здесь и приличные жильцы имеются!

Соломон виду словам борова не подал, дверь невозмутимо захлопнул, тростью вознице стуканул. Дорога двинулась – снег, песок, в спячку не улёгшийся. Дорого нынче на такси разъезжать, но пешком если, то и вовсе себя уважать перестанешь.

– А как в сеть вздумаете, то и стараться нечего – провода я вчера окончательно перегрыз. За неуплату!

Это боров вдогонку кричит, плюнуть пытается – болезненно безразличием хвост, видать, прищемлён.

Ну да хрен с ним – пусть побесится! Не всегда же перед ним сгибаться в погибель раболепную. Иногда нужно и гордо вперёд лететь! А уж тем более, когда за счастьем своим летишь! Пусть до недавнего времени Соломон в это счастье особо и не верил. Но теперь вот, борова лютого безразличием в бок отодвинув, вера эта выглядела не такой уж и напрасной. Засверкала, залилась мыслями. Почему же счастье не может случиться вот так – вдруг?! Наверняка ведь и может! Иначе с чего бы это люди счастьем его стали называть?!

Соломон в размышлениях своих даже жестикулировать принялся, словно доказывая себе некую теорему, условий и логических вывертов которой он до конца не понимал, но в истинности которой сомневаться не приходилось, раз уж она была засунута кем-то в учебник общегеометрических представлений человека о мире. В конце концов, все ищут счастья. Все. Все! Все!!! Кто-то на углу Соборной прикупить его пытается, кто-то в себе выкапывает… Но все слабость к нему тайком питают. Даже революционеры. Вот только бы долететь до него, дотянуться… А Люлю до чего хороша! Как увидел – так сердце и ёкнуло!

На углу вдруг – рухнуло, подскочило, хрустнуло!

– Всё, приехали! – возница плюнул.

– Что там за холера ещё? – Соломон властно поинтересовался, пуговицы пальто на местах пересчитав.

– Колесо, ось! Извинения у господина прошу – дальше пешком, или Uber иной вызывать надобно.

– А гроши вернёшь?

– Откудова же? Проплата по проводам осуществляется. При себе, извольте убедиться, таковых не имею! Тут уж господину в контору обращаться требуется, бумагу писать.

– Какую контору? Какую контору?! А если так – на горбу своём повезёшь!

– До проспекту порядком ещё, – смутился возница. – Может, всё же пешком соизволите?

Соломон наклонился к мохнатому уху возницы, задумался. Жалко ведь – в годах человек. По глазам – так вроде и разумный. Но делать нечего – планы у Соломона на вечер особенные. Тут уж и боров лютый ни разу не угадал – ни до б…дей, ни до собственного дна Соломону дела сегодня нет. В ресторан ведь едет, путей судьбе своей будущей искать. А ведь подумать только – гимназист вчерашний!

– Я брат, понимаю тебя, поверь! – с чувством, доверительно Соломон к вознице обратился. – Да и против народа твоего ничего не имею – у самого батька два сезона на скорой помощи осветителем оттрубил. Но ехать мне надо, и обязательно ехать! Не колёсами, так верхом! Судьба у меня, понимаешь?! А с правилами извоза вашего ознакомлен от и до – уделил минуты времени, перед тем как вызов пальцем нажать. Так что...

– А ну как спину сорву?! – почти взмолился возница. – Жизнь ей мучаюсь! Дети у меня малые, пятеро. В Патриарших углах ютимся, коридорами коммунальными. Нам, генномодифицированным, иного нынче по паспорту не положено. Фэйсбук – и тот на казахском! Помилуй, господи!

– Да понимаю я всё, голубчик, понимаю! Только сам посуди – мне ведь на тебя по любому плевать должно быть. Иначе как до счастья собственного дотянуться? А посему – подставляй горба, поедем! Да поторапливайся!

Как бы ни страдал спиной возница, управлялся он быстро и даже в чём-то лихо – ухватившись за шею мохнатую, Соломон то и дело вскрикивал опасениями, когда тот обгонял резные брички биржевых конферансье, угловатые торбы суровых бородачей (купцов и прочих), изящные Мерседесы палёных господ, презренно плюющих прямо через окно в хлюпающий снежный рубероид, по которому ещё недавно самим ползать приходилось, а в будущем наверняка ещё и придётся.

Сейчас, подскакивая на спине извозчика, Соломон снова ощутил в душе своей уверенные бунтарские шевеления о том, что всеобщая революция всё-таки восторжествует. Пусть если и не как результат всенародной борьбы за правое дело, то уж хотя бы как итог апокалипсиса. Вон даже та самая цинга лютого борова – чем не вариант?

Проспект показался наконец – кирпичом доверху уложенный, в ярких шубах, трубах, зеваках и деловых господах, не спеша вдоль геометрической роскоши гуляющих. Настоящая столичная жизнь, мехами, словно барышня жемчужнозубая, укутанная. Со всей её показухой, шиком и к темноте пренебрежением. Фонари!

Тут уж и Соломон вжался в спину возницыну – пальто вчерашнего гимназиста в свете керосиновом словно вдвое уменьшилось – жмёт потроха мечты, хотя вот она, мечта эта, как на блюдце! Ресторан в центре – лифты прозрачные, гирлянды праздничные. Граждане снуют туда-сюда, омарами, винами укомплектованные.

– Фух! Достигли наконец! – возница выдохнул у входа центрального.

Смотрит жалобно – на чай ожидает.

Но тут уж и лакеи, и прочие – совестно Соломону человеколюбие проявлять. В обществе приличном только по-скотски ведь и позволительно. Иначе, как наверняка определить – который есть скот?

Со спины возницыной соскочил, не поблагодарив даже. Мимо лакейства языкастого гордо прошёл. Смолчали. Значит, по правилам принятым через сочувствие людское переступил.

– Слушаю вас! – метрдотель седой у входа тумбочкой своей встречает.

Недоверчиво посматривает – мало ли молодёжь дурствует, или ютубом развлекается, скандал учинить жаждет?

– Стол на двоих! На Соломона Цуцакина заказан.

Долго пальцем вопросительным ищет – словно в потрохах благополучия чужого заплутать боится. Старый, жизни нафталином осыпанный. Кажется, и немытый.

Отыскал наконец, пенсне погуще бровью охватив.

– Дожидаться персон изволите, или...

– К столу! К столу! – устало рукой Соломон махнул.

– Милости просим!

Ну, теперь только Люлю дождаться. Какая, интересно, придёт – с планами, или так – потусоваться? В инсте всё с лопухами, агавами постится – стало быть, природу любит. А значит, не совсем легкомыслием обуреваема. И отец – военный. Три дачи, одна из них под Москвой.

В буфете офисном внимание её зацепил. Вот и сошлись – частию под спор товарищеский, частию – от внутреннего побуждения. Пусть в Фэйсбуке – дура дурой, но зато каков фас! Богиня, если словами о ней рассуждать. А ведь ещё что-то и помимо слов этих приплелось. Иногда вот именно до такой единой мелочи можно всё на карту судьбы ресторанной бросить, особенно когда и бросать-то нечего. Лишь бы этих омаров хрипучих не заказала, а то на Uber обратно и денег не хватит. А вдруг согласиться к нему в мезонин?

Идёт наконец! Накрашена вполне себе через чур. Знает – в заведение серьёзное приглашена! Здесь себя скрывать особенно нужно, если есть что скрывать. Хай-тек, перемешанный с неопалеолитом – юные тела, в старость играющие.

– Ну, что тут у нас? – ладошки потирает, улыбается.

Вроде бы ко встрече расположена. Вырез глубоковат, туфли на шпильках, чтобы хребет, в случае чего, сломать понадёжнее. Но в целом – свежа, аж дух захватывает! Неужто и вправду согласилась прийти?

– Как ваши выходные, Люлю? Я уж, если честно, чуть пережил. Тоска! – деловито Соломон беседу завязал.

– Отчего же?

– Цинга, знаете ли, тиф! Из дому не выйдешь! По Телеграму, конечно, молчок, но рисковать, знаете ли, не хочется.

– Ох, я бы от тоски померла. К счастью, не слыхала, да и подруги в спа-ваффельхауз вытащили.

– А я, знаете ли, тоже не скучал, Достоевского перечитывал. Очень полезная профессура, местами за душу берёт. Особенно про Раскольникова. Вы не находите?

– Не люблю Достоевского. На «Евровидении» изначально шансов у него не было. Латекс нынче не в моде. И о чём думал только?

Стало быть, дурра, – вздохнул Соломон. Лопухи фэйсбучные мало что значат, как и любые другие лопухи. Но ведь и с дурами многие живут. Сам-то, если руку на сердце положа – нищеброд! Чем дуре не пара, если только бы влюбилась по-настоящему? Пожалуй, можно и к костылям уж переходить, но всё же решил задержаться на территории Люлю, надёжнее прощупать глубину её поверхностности.

– А между тем, идействовать – вовсе уж не такое скучное занятие! Я слышал, им многие звёзды промышляют. На сцене задом вертят, а в жизни – веруют! Духовную ртуть так просто успехом внешним из человека не вытравишь!

– А без успеха каков в ней смысл, ежели без успеха? – Люлю плечами повела. – Жить мгновением настоящим нужно.

– А вот в этом соглашусь охотно! – решился Соломон на комплимент. – Всегда казалось, что напрасно Раскольников перспективу свою топором измерял. Момент – вот он! Его и истина! Но вечное тоже для чего-то творят, не правда ли? Тот же IT, я полагаю – мимолётная дань времени. Всё это в пыль распадётся. Я уверен. И очень скоро...

– Так уж лучше и самой тогда – в пыль!

– А как же внутреннее изящество?

– А моё внутреннее изящество – на мне! – уверенно сказала Люлю и почему-то продемонстрировала Соломону свои ногти, каждый из которых смело претендовал на произведение искусства, но в то же время вполне годился и на роль жестокого пыточного инструмента.

Тут телефон брякнул, и Люлю с готовностью об общении реальном забыла. Селфи невидимому адресату, помада яркая (с блёстками), бровями – очень уверенный порыв к веселью. Такую бы в танцы, галереи, а не в фанерный аппендикс бывшего общежития профактива, да ещё и с боровым лютым у входа. Будет ведь поджидать, чтобы ещё раз должность свою указать!

Но всё же Соломон верил – стоило попытаться. А там, глядишь, настанет день – распродаст он все свои костыли дубовые, подправит финансовое положение, с долгами разочтётся, переосмыслит понятие революции... Незачем мир подрывать, если рядом с тобой такая барышня. Пусть глупая, но в поверхностности своей искренняя. Люлю будет счастлива его деньгами, а он как можно чаще будет разворачивать её в фас. Вот только хватило бы денег на Uber…

– И что, Люлю, вы всерьёз полагаете, будто удел всего будущего – только в настоящем? Что ж это получается, если одним не дано благополучия от рождения, то и рассчитывать им не на что?

– Это, Соломон, по-разному бывает… Только к чему беседа эта? Вечер призывали вместе приятно провести, а тут вдруг об идейности говорите. Не иначе, как в местах подобных вы гость нечастый? Тут уж принято о другом.

Тон у Люлю выдался насмешливый, нехороший тон. Словно не бухгалтер на Галантерейной, а цапля из болот породистых. Бедностью упрекает. Стало быть, чувства Соломона ей до задницы. И даже не до задницы, а и вовсе – мимо!

– Но планы, тем не менее, на будущее имею! – набрался, наконец, смелости Соломон. – Из области личного бизнеса. Костыли произвожу дубовые, из цельного массива. Год, другой, а там, глядишь, и спросом обзаведусь. Нынче штучность постепенно в свои законные права вступает. Не всем же беспроводным люксом жить, верно? А вас, Люлю, давно заприметил, познакомиться хотел…

– А неужто костыль, для другого изготовленный, вам в чём-то помочь может? Ни разу не слышала, чтобы кто-то на костыли Tesla приобрёл.

– Так ведь дело и не в костыле вовсе, а в мечте! Мечта каждому нужна, и у каждого есть. Просто увидеть её не всякому легко. Вот вы, Люлю, свою мечту видите?

Плечами пожала, вновь в экран уставилась. Скучает.

– А мечта только тогда и мечта, если через трудности да терпение достижима, – досказал Соломон, раз уж тишина вокруг оказалась.

– Да уж какую мечту можно достигнуть, костыли выстругивая?

Пропал вечер, пропал! Надежды до единой рухнули. Уж если через мечту человека тронуть не получается, то рукою за задницу и тем более не удастся. А деньги ведь последние в ресторан этот всунул. Но и сам виноват – от идеалов своих голодных оторвался, о революционном безденежье забыл. Хороша Люлю, но тут уж дальше френдзоны не угодишь. Да и то – редко, по пропуску и под лицемерие. Всё равно, что на Гоа посудомойкой летать.

Вот и телефон Люлю брызнул мелодией из Достоевского. Любит, не любит, а раз хит – на рингтоне обязательно! Иначе в вафельхаус, наверное, не пустят.

– Приеду, но позже, занята сейчас! В ресторане. А ты думал, поросёнок! Ну вот и подождёшь – сам виноват!

Вот это уже был почти удар по ланитам. Соломон почувствовал, как ногти Люлю уверенно впились в его самолюбие. Освободиться бы живее, да это всё равно, что и самому в самолюбие своё плюнуть.

– Торопитесь?

– Некоторые планы на вечер имею, – сказала. – Ведь и время выкроила для тебя еле-еле. Думала и вовсе отказаться придётся. Но уж коли ресторан, да центральный…

– Чего ещё господа и дамы изволят? – усердно официант подскочил, салфеткой бороды тряся.

– Ой, нет, ничего! Времени нету. Так ведь, Соломон?

Что ж, поела, пресытилась... Чего же и ожидать?

– Счёт, и карету на выход!

– Слушаю-с!

Умчался.

– Что ж, Люлю, спасибо за компанию! Чудесный вечер!

– Обычный вечер, обычный! Я вам, Соломон, добра желаю. Извините, если понапрасну понравилась. Следовало отказать сразу, да не удержалась. А так… Вам бы барышню попроще отыскать. Некоторые ведь и из оных ногти красят. Не серчайте только. Мечта и костыли у всех разные.

– Ну вам-то, Люлю, костыли, я полагаю, и вовсе ни к чему.

– Как знать? Может, я сейчас как раз за таким костылём и собираюсь? Только, жаль, не близко.

– Мой Uber в вашем распоряжении!

– А вот за это благодарна буду!

Ну вот – хоть что-то человеческое в ней промелькнуло. Есть, стало быть, мечта, да не о костылях, разумеется. Понять только Соломону это раньше надо было, а не нынче – к гардеробу по пути.

Меха Люлю напоминали, скорее, хорошенько выдрессированных животных, нежели их останки – лоснящиеся внешней жизнью, они шуршали мягким шелестом серьёзных купюр, и на фоне войлочного молчания пальто Соломона отображали свою хищную суть со всей причитающейся рычащей наглядностью.

– Вы, Соломон, когда ещё барышню соизволите на свидание пригласить, постарайтесь гардероб свой отредактировать, хоть бы для этого все костыли задаром отдать пришлось. Ну или пуговицы, хотя бы, замените.

– Спасибо за совет, Люлю. Всенепременно так и поступлю!

Ещё и в душу плюнула! Но ведь во френдзону обычно за другим и не зовут...

Карета выехала приличная – и не бричка, и не дилижанс дорожный. Изящная, кудряво-резная, четвёркой запряжённая.

– Сперва даму доставим, затем уж и меня!

– Адрес извольте! – кучер с готовностью отреагировал.

Не такой уж и мохнатый. Видно, последний продукт лабораторного модифицирования.

– Подколёсный переулок, к квартирам Демидовским, во двор к парадному! – уверенно огласила Люлю, мехами щёки прикрыв.

Морозно, а уж тем более, после ресторанной благодати.

А вот Соломону даже жарко сделалось. Обомлел, словно оглоблю на себе ощутив. Люлю его адрес назвала, который и знать могла едва ли.

Молчал, пока мостами ехали. Что ж это – очередная насмешка, повод самолюбие ветром с зубами повстречать, или признак желания забавы телесного характера? Соломон слыхивал, что многие барышни нынче в безыдейные е…ания подались. В ресторане разговеются деликатесами, вот совесть облегчить и желают. А адрес в отделе кадров узнать можно. Вот только пальто, в таком случае, и попрекать незачем.

А Люлю сидит, на мосты внимания не обращая – в Apple свой уставилась, послания кому-то рассылает.

Вот и угол ненавистный, съёмно-долгового характера. Свет в парадном на всю яркость заведён, боров лютый, урод, при всей выправке. Мимо не проскочишь, даже если и скакать захочется.

Дверь возница открыл, Люлю первою подалась.

– Люлю! Ну сколько же можно ждать, ей богу?!

Боров мальчика из себя строит, руку навстречу ей протянув, одеколоном мороз победив совершенно – с таким учадием ни одна цинга не выживет.

– Да уж вам, Фенол Кузьмич, кроме как ждать, особенно ничего больше и не получается!

– Да только иногда именно это «особенно ничего» и подпирает! Ох ты, мать моя, а этот чего тут?!

Соломона увидал. Вот теперь уж без издёвки удивлён, искренне.

«Неужто же к нему? – Соломон обомлел. – К борову вонючему?!»

– А Соломошик меня маринадами ресторанными угощал. Галантный кавалер, Фенол, не то, что ты, порсюк! А знакомы, что ль?

– Так эта ж плесень у меня в лоджии фанерной ведётся. Всё костыли мастерит да патефоны слушает! Ранее по борделям шатался, а теперь и на то, видать, денег нет. В ресторане, говоришь? А мне тремя месяцами задолжавши...

Из кареты Соломон вылез, и что делать – непонятно. Реветь хочется.

– И связь паскуде перегрыз, и всё равно не чешется!

Парадное освещено, цветами, фикусами уставлено. Соломон и ранее подобное замечал, но разве понять было, что это боров зеленью трёхбуквенный свой маскировать пытается?

Идёт вон, щеками умасленными машет. Люлю гордо держится. А Соломон раскис – позади плетётся, гроши последние вознице в ячмень кинул.

– Ну ничего, я ему жандармов приведу! Выкинут со всеми его костылями на улицу.

– А не посмеешь! – Люлю вдруг бровями повела, у двери борова остановившись. – И сеть подключишь сейчас же, слышишь?!

– С чего это?!

– А вот по желанию моему! Или, думаешь, из нежности сюда прихожу?

Засмеялась скрежетом грубым.

– Вот еще! Дерьму всякому изолентой порнокласников подводить! Заплатит пусть сперва!

– Заплатил уже. На меня вниманием обратился. В ресторан созвал, салатами побаловал!

– Не следует, Люлю! Лишнее! – вступился за свою честь нищую Соломон.

– По сему будет, и не иначе! Если в унижении быть, так уж всем! – серьёзно Люлю увлеклась, к борову лютому затем обернулась. – А ты чего стоишь?! Клянусь – порога квартиры не переступлю, пока Соломону провода не сделаешь! А нет, так иного папика себе отыщу! Без мечты это проще простого! Не веришь?!

– Хрен тебя разберёшь, пока одета! – боров недовольно оскалился. – А с другими долгами его как быть?

– А до сего дня все списаны!

– Я не согласен, Люлю, не согласен! – встрял Соломон, но тут же отстранился.

Страшен взгляд Люлю стал, волки на плечах вздыбились.

– Пуговицы на пальто своём сменить обещал? Вот и не перечь! Большего не сделаю, не переживай! Теперь оба ступайте! А я пока в самоцветы порублюсь...

Apple из сумочки выудила, в гладь экрана нырнула, разговор окончила. Такая на словах собственных настоять умеет. Телом слова эти подкреплены. И каким телом!

Боров, похрюкивая, в подвал пошагал, а Соломон, без слов минут пару простоявши, по лестнице на четвёртую очередь мезонина взобрался. Дверью от бессилия хлопнул, комнату глазами ощупал. А и щупать нечего – кровать скомканная, костыли кругом – и выполненные, и в заготовках... А как ведь мечтал, обнаружив материала избыток за складом торговым – мол, заживу, ИП оформлю, Tesla обзаведусь, жемчуга наполнителем туалета кошачьего сделаю...

И вот оно теперь как – окна фанерные, когда ни глянь – одна погода...

Маршрутизатор вдруг хрипнул отрывисто, глазом зелёным заморгал – не иначе как боров лютый с изолентой справился. Недолго Люлю самоцветы остались...

Соломон Huawei свой из кармана вытащил, протёр рукавом, пароль многогранный вбил под радугой условной – borowsdoh0315221, в глубины полез.

И тут уж слеза покатилась – ни одного делового обращения! Реклама одна да спам. Заявок на костыль – ноль! Вот и надежды теперь примерно столько же.

Встал Соломон с клочьев постели, фанеру окна отодвинул – в темень выглянул. Ночь, город на лопатки спать уложен. Воздуха нет. Да и откуда ему взяться, если Люлю с боровым лютым, а мир при этом в костылях потребности не испытывает?

Тут лишь телефон взвизгнул – viber, словно крысу учуявши.

Надежда! Самая последняя! Самая!

Соломон пальцем по последней надежде провёл нервно – Бог с ним, с боровом, бог с ней, с Люлю! Лишь бы...

Но только послание возницы с ушами мохнатыми. Запоздалое, из прошлого, но только не из того самого, что ностальгией оценено может быть.

Сверкает тускло, костыли разбросанные освещая:

Карета подана! Карета подана! Карета подана!

 

 

2020

 

 

 


Канал 'Новая Литература' на telegram.org  Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

02.08: Юрий Сигарев. Грязь (пьеса)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или сразу отправить журналу 500 руб.:

- с вашего яндекс-кошелька:


- с вашей банковской карты:


- с телефона Билайн, МТС, Tele2:




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература» (без рекламы):

Номер журнала «Новая Литература» за сентябрь 2019 года

Все номера с 2015 года (без рекламы):
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 

При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2020 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!