HTM
Номер журнала «Новая Литература» за июнь 2019 г.

Нина Заря

Два поцелуя для шведа Оле

Обсудить

Рассказ

16+
Опубликовано редактором: Игорь Якушко, 22.01.2020
Иллюстрация. Название: не указано. Автор: Даррелл Буш. Источник: http://fotorelax.ru/zhivopisnye-risunki-prirody-i-zhivotnogo-mira-darrella-busha/

 

 

 

Я стараюсь не смотреть на даму в бизнес-классе. Гляжу то в блокнот с английскими глаголами, то на причудливые облака сквозь иллюминатор. Но мой блуждающий взгляд всё время натыкается на даму.

Она холёная, богато одетая. Драгоценные камни на пальцах и в ушах. Потягивает коньяк из бокала. Я сижу сзади неё, наискосок, в экономклассе. И даже если я буду упорно не замечать её, мой нос не в силах быть со мною солидарным. Дама единственная, кому лоснящийся стюард приносит на подносе напитки, еду, десерты. И всё время лыбится ей, чуть ли не кланяясь.

На «Айр-Балтик» не кормят пассажиров. Исключение лишь тем счастливчикам, кто в бизнес-классе. Несправедливо, конечно. А таких на борту всего один человек. Холёная дама в драгоценностях. Она и поедает оранжевую сёмгу, и другие вкусности.

Но жизнь в полосочку! Может, и у меня скоро будет бизнес-класс, элитная еда, напитки и услужливый стюард. Хотя последнее мне ни к чему. Не люблю, когда человек так унижается. Можно подать еду и не теряя достоинства.

Я извлекаю из сумочки пакетик с орешками, шоколад, вяленые фрукты. Шуршу упаковкой. Дама оглядывается на меня. Видать, ей моего десерта захотелось! Я протягиваю ей орешки. Она улыбается, деликатно отказываясь. И устремляет взгляд в затейливые облака сквозь иллюминатор. Я улыбаюсь тоже. И снова углубляюсь в блокнот с английскими глаголами.

 

Я Рита. Марго. Маргарита. 40 лет. Красоты легко описуемой. Блондинка. Синие очи. Стройная. И лечу я в Швецию. К Оле. Так зовут мужчину, который, возможно, и изменит мою жизнь к лучшему.

Оле-оле-оле! Мы нашлись со шведом на брачном сайте. Правда, я сначала и не подозревала о том, что я фигурирую здесь в качестве невесты. Анкету разместил мой муж Костя. Когда решил уйти к другой. Её имя Лера. Секретарь фирмы «Рыбка золотая».

Муж Костя загрузил мою лучшую фотографию, где я в белой блузе с треугольным вырезом, удлиняющим мою и так длинную шею. Пшеничные волосы струятся по плечам. Жирка на бёдрах ещё нет. Фото пятилетней давности. Ноги в узких брючках чёрного цвета. Скромная, загадочная, с тронутыми усмешкой губами и с руками, сложенными под грудью, как у Джоконды.

Правда, мои руки, в отличие от нежно-масляных рук Джоконды, загорелые. И натруженные, очевидно, на клавиатуре компьютера. И оттого, возможно, на моих пальцах стёрты отпечатки.

Но я сейчас не о дактилоскопии. Я о моём заботливом муже Косте.

В первый же день мне пришло аж 180 писем. От мужчин всего мира. И даже из Японии. И муж Костя, втайне от меня, впал в маниакальную переписку с самыми достойными, на его взгляд, женихами. Очень перспективным он считал японца Акирой. Инженера завода «Тойота».

Акира писал мне искренние письма. И не прочь был уже и жениться. Во мне, милой, хозяйственной и доброй женщине, мастерице печь пирожки с мясом индейки и грушевым повидлом, как расхвалил меня мой муж Костя, наивный японец легко разглядел хорошую жену себе и добродетельную мать своим трём дочерям.

Я не умею печь пирожки ни с мясом, ни с вареньем. Хотя давно могла бы научиться. Ведь я большую часть времени нахожусь дома. Я редактор чужих литературных текстов. И пирожки меня интересуют куда меньше, чем игра со словом. Но Костя считает, что лучше бы я пекла пирожки.

А у Леры есть такой талант, печь пирожки. Она бывала у нас в гостях, принося собственную сдобу. С мясом индейки и грушевым повидлом.

Хотя теперь меня терзают смутные сомнения насчёт этих пирожков. Ну, точно, Лера брала их в кулинарии! Маленькая женская хитрость! Видимо, Лера так же сильна была в выпечке, как и в английском языке. Выучила лишь приветствия, которыми она и восхитила и меня, и жюри из «Рыбки золотой». Но об этом позже. Хотя я не о Лере. Я о стараниях мужа Кости.

Муж Костя, фанатично строчивший ответы женихам, отвлёкся на звонок мобильного, подозрительно уйдя в ванную и оставив свой компьютер открытым. Вот тогда-то я и увидела всю эту брачно-любовную канитель вокруг моей особы. И мою фотографию в белой блузке.

Сначала я остолбенела, а потом начала читать. Боже! Какой, однако, интерес я вызываю у иностранных мужчин!

Канадец Мишель, снявший на месяц отель в центре Парижа, нервно звал меня в гости на «всё включено».

– Быстрее! Быстрее лети ко мне, милая Марго! Пока моя командировка не закончилась. Я покажу тебе, что такое настоящий мужчина!

Ничего себе! Настоящий мужчина! Как это он собирается мне показать?

Но перелёт в Париж и обратно предполагался за мой счёт. Потому как Мишель молчал как партизан на тему покупки билетов. А мой муж Костя сначала кокетливо, – будто бы пишу я, женщина беспомощная, – а потом уже настойчиво намекал на то, что поездку надо оплатить.

Норвежец Рун готов был финансировать мой тур в Испанию, на его виллу у моря, а потом и в его дом в Осло.

Ух ты! Интересно, в обмен на что? «А поговорить»? Но я совсем не знаю, ни английского языка, ни, тем более, норвежского.

Муж Костя расписывал, какая я роскошная женщина, и Рун будет от меня в восторге.

Как видно, он очень торопился меня пристроить в хорошие руки. Лера ждала статуса замужней женщины. И потому Костя уже дописался с женихами почти до постели, пропустив такой приятный и романтичный конфетно-букетный период.

Короче! Все мужчины хотели со мной только переспать. И никто не желал заглянуть ко мне в душу.

Сказать, что я устроила мужу Косте скандал – ничего не сказать. Но скандалы любопытны читателям с сомнительными интересами. А вы, мои читательницы – исключительно интеллигентные барышни!

Единственное, что могу сказать из опыта. Не надо ругани, упрёков, остывшего очага! Сделайте вид, что ничего не произошло! Наоборот! Проявите заботу! Ласку. Ведь мужу тоже нелегко. Сделать выбор. Сжечь дом, который он строил. Срубить дерево, которое он так старательно высаживал. Поэкспериментируйте! Даже назло сопернице!

Ведь морозные бури только быстрее толкнут заблудшего мужа в жаркие объятия хищницы.

Да, научитесь, наконец-то, печь эти паршивые пирожки!

 

Короче! Тяжесть предательства бетонной плитой наваливается на мою душу. И вот-вот раздавит её.

Я тут же даю японцу Акире дружественный ответ.

– Не смей мне больше писать. Мне не подходит ни твой разрез глаз, ни твоя стеснённая географией страна, ни твои генетические претензии насчёт Русских Курил. Я не сумею постичь твой японский язык. И потому не смогу понять твою японскую душу. И самое главное, я не умею печь пирожки!

Акира прислал мне вежливое письмо. Но я удалила и японца, и других плотоядных женихов.

Муж Костя уходил от меня, гордой и холодной. К жаркой, любвеобильной Лере, мастерице на все руки. Кстати, о пирожках! Леру я хорошо знала. Как нашу секретаршу. С ней виделась не раз на праздниках фирмы, где мой муж Костя значился директором. И пару раз у нас дома, за столом, с её пирожками… из кулинарии. Точно, из кулинарии! Ведь Лера не смогла распознать, где выпечка с грушей, а где с индейкой, когда я, расплывшись в наивном умилении от её гостинца на моём столе с белой скатертью, задаю ей вопрос.

– А где же с вареньем?

И я теперь серьёзно волнуюсь за Костю. Он хочет пристроить меня в хорошие руки. А сам? В какие он руки попадёт? Лера втирает ему про пирожки. Значит, она не честная и в остальном! А он, глупый, всему верит. Какой же он наивный! Как же мне жалко его! Пирожки эти дорого ему обойдутся.

Короче, муж Костя уходил. И тут, по классике жанра, надо бы сойти с ума, накинуть на себя веревку или сброситься с крыши нашего многоэтажного дома.

Но у меня есть мой ангел-хранитель. Это Тэд. Он снится мне в трудные моменты жизни. И жизнь уже кажется не такой уж и дерьмовой.

 

 

Тест на совместимость

 

Холёная дама в бизнес-классе допивает коньяк, пресыщено отодвигает фужер, блеснув бриллиантом на пальце. Откидывается в кресле, сверкнув сапфиром серёжки.

Я гоню назойливые мысли, которые злючими мушками роятся в моей голове. Выедают мой мозг. Мушки – это Лера. Лера – это мушки! И мне трудно от них избавиться!

Лететь до Стокгольма ещё три часа! С пересадкой в Риге. И потому я успею вам рассказать о нашей секретарше Лере. Если хотите.

Когда мой муж Костя открыл фирму по продаже норвежской рыбы, естественно, понадобилась секретарь. И Костя со своим замом Сашкой Рыжим дают объявление об этой вакансии. Лишь только первые фуры с Норвегии начали доставлять мороженую треску, как тут же явились живые акулы.

Телефон захлёбывается от звонков. Кто бы мог подумать, что мороженая рыба может привлечь столько красавиц!

Оказывается, желающих быть хранительницами тайн рыбного босса не меньше, чем рыбы на складе фирмы. Костя с замом Сашкой Рыжим шокированы этим открытием. И на радостях устраивают кастинг.

Три дня, с утра до вечера, рыбный офис напоминает модельное агентство. Муж Костя с замом, как осоловевшие коты, развалившись в креслах, ощупывают горящими взорами претенденток, курсирующих по красной дорожке, постеленной для этого случая в торговом зале. Глаза мужиков разбегаются. Мысли прыгают. А не сменить ли направление фирмы! С рыбы да на моделей! Торговать мороженой треской, навагой, палтусом как-то уж скучно на фоне таких возможностей!

А тут неожиданно являюсь я. В офис. Проходила мимо! Решила отвлечься от бесконечного клацанья на клавиатуре.

И вот я вижу картинку. Как в мультике. Сменяющихся красоток. И жюри из Кости и Сашки Рыжего. Они меня не замечают. Они там, в мультике. Я скромненько прячусь за пальмой в кадушке, у входа в торговый зал, любуюсь картинкой. Красотки одна краше другой. Ещё те работницы! Хищницы, разорительницы чужих гнёзд, охотницы за чужими, пардон, яйцами!

И тут на красную дорожку вслед плывущим красавицам выходит она. Как недоразумение. Резкий контраст! В тёмной длинной юбке, в светлой блузе, в очках и с зализанным пучком волос на макушке. Моль серая, обыкновенная. И вдруг эта моль начинает говорить на английском! Будто бы в продаже рыбы это имеет значение. Будто бы без английского не то что паршивого минтая, лосося не продать!

Но именно такая дева лучший вариант. Она будет хранить рыбные тайны. А не охотиться на чужих мужей! Это – то что надо!

И тут я выхожу из-за пальмы. Муж Костя и Сашка Рыжий меняют выражение лиц. Мне, вероятно, очень рады, объясняют ситуацию, предлагают присесть. А я, пользуясь, случаем, вставляю свои пять копеек. Останавливаю выбор на той самой серой моли в очках. Возвращаю мужиков из модельных грёз в будни оптовой торговли рыбой. Убеждаю их, что именно эта скромная девушка – самая лучшая секретарша. Именно такая будет работать, что и есть главной целью этого их трёхдневного марафона. А английский язык, как я убедила жюри, – это самый убойный аргумент в пользу секретарши фирмы «Рыбка золотая».

Так серенькая Лера оказалась на фирме.

Через несколько дней я забегаю в офис. Просто проходила мимо. Я не верю своим глазам. Лера преобразилась. Как невзрачная гусеница, сбросившая с себя блёклый кокон. Теперь она порхала по офису красивой бабочкой, типа Монарх, расправившей яркие крылья. На ней была короткая пышная юбка, как пачка у балерины, секси-блуза, каблуки и всё то, что делает женщину женщиной: красная помада, маникюр, глаза в чёрной туши и украшения. И никаких очков! Девушка оказалась хитрой. Сделала нас всех! По первому классу!

– Женщина, вы к кому? – пропела Лера. Я смутилась, в том числе и на гадкое слово «женщина» и, не найдя, что сказать, быстро вышла из офиса «Рыбка золотая».

Ну, а позже и началось! Муж Костя допоздна на работе, букет красных роз ему на день рождения от секретарши Леры, билеты в оперу на двоих в кармане пиджака мужа, пылкие взгляды Кости и Леры на корпоративах…

Надо же! Оказывается, в природе существуют особи, которые мастерицы и пирожки выпекать и рога наставлять!

Водитель каждое утро заезжает сначала за Лерой, потом к нам во двор, за моим мужем. А я, сгорая от ревности, высовываюсь за ограждение лоджии, вижу на переднем сиденье длинные ноги Леры, в красных туфлях, в короткой юбке. Она поворачивает лицо, с губами в яркой помаде, в сторону моего мужа, открывающего заднюю дверь, улыбается ему… И мне кажется, что за её спиной колышутся огромные крылья бабочки Монарх.

И я, в состоянии аффекта, сбрасываю на крышу машины чашку с недопитым кофе. Машина взвизгивает и срывается с места.

Марина Влади швыряла в Высоцкого эмалированным тазиком с высоты своего балкона. С пятого этажа. И чуть не попала! Таз укатился в кусты. Высоцкий на секунду остановился, глянул, куда упал таз и убежал. Видать, ревнивая Марина думала, что муж тоже крутил романы на стороне! Мне об этом случае с тазиком рассказала моя подруга Валька Бомбейкина, жившая в одном доме с Высоцким.

 

Но наш самолёт скоро начнёт снижение. В Риге пересадка. На самолёт в Стокгольм. И у меня в Риге всего 30 минут. Сейчас не до хищницы Леры. Скажу кратко. Она живёт с моим мужем. Она в шоколаде. Кажется, они оба счастливы. Это мне Сашка Рыжий скупо так поведал.

А я лечу неведомо куда, к какому-то шведу Оле из брачного сайта.

Нельзя верить женщинам, самым опасным хищникам. Тем более, если они склонны к маскараду. Сначала в образе серой моли. Потом в образе роскошной бабочки.

О мужиках я уж помолчу.

Предательство мужа – не повод для сожаления о совместной жизни. Ну, были вместе. Ну, разбежались. Жизнь на этом не заканчивается! Она как спираль. И теперь новый виток. Возможно, лучший.

Просто я открыла почту и нашла письмо шведа Оле. Сначала хотела удалить, как и другие письма. Но потом решила: а пусть будет. Коль родному мужу это надо, то почему бы и нет? Он же хотел меня пристроить в хорошие руки. Не каждый муж так заботится о своей брошенной жене!

Я ничего почти не знаю об Оле. Живёт он около Стокгольма. У него свой дом, он разводит лошадей. Мы перекинулись с ним парой писем. Я сказала, что я не по своей воле здесь, на сайте, и что мне всё это не нравится. Он написал в том же духе. Разочаровался, мол, он в этом брачном проекте. Много мошенников, корыстных женщин. И тоже хотел уже, было, удалить свою анкету. А тут наткнулся на моё фото… В белой блузе.

И мы решили исправить впечатление о сайте. Мы пошутили на эту тему. И Оле сам предложил мне поездку к нему. На две недели. Купив билеты в обе стороны.

– Это будет тест на совместимость! – сообщает он. – Тебе очень повезло. Мне пишут сотни женщин. Они готовы на всё, чтобы замуж выйти. А я выбрал тебя.

– Повезло? Странно. Наверное, это шутка? Или дурной гугл-перевод. Мы совсем не знаем друг друга. Может, мы не сможем быть вместе.

– Я с тобой совершенно согласен. Химия имеет большое значение. А может, мы не подойдём друг другу?

– Химия?! Мы ещё чужие люди. Ты это о чём?

– Ты абсолютно права. Сначала надо познакомиться.

Я благодарю его за великодушие и делаю акцент на том, что секс исключён, мы с ним только знакомимся…

Оле легко соглашается. Может, это выход?

И Оле станет моим принцем! Может, я тоже расправлю крылья! Стану, как бабочка Монарх! В любом случае, это новый миг моего приключения под названием жизнь, которое обязательно будет ярким. И, может быть, я тоже стану счастлива?

Ведь всю свою жизнь я была серой мышью. Верила мужу Косте, который повёлся на враньё длинноногой девицы. Редактировала лабуду чужих текстов, не сходя со стула перед компьютером. Я мало знакома с реальным миром!

Хотя исправлять тексты, подбирать слова, купаться в сюжетах, хочу вам сказать – занятие роскошное! И оно приносило мне счастье. Ты улетаешь в миры иные, иллюзорные, где нет суеты, где почти всегда хеппи-энд! А всё вокруг, в мире реальном, такое несовершенное! И ты уходишь с головой в чужую жизнь, и забываешь о своей собственной. И хочешь взять ветку и отгонять как мух всех, кто мешает тебе летать в мирах этих призрачных.

Может, потому мой муж Костя ушёл к реальной Лере? Тёплой Лере, с нарядными крылышками и с этими долбанными пирожками, пусть даже из кулинарии.

Да! Мне бы встряхнуться, начать новую жизнь! Рвануть в приключения! И, может, начать самой писать!

Ведь как хорошо, наверное, быть писателем! Издаваться, иметь славу, а может, и деньги?

Самолёт начинает снижение.

 

 

Тэд и золотые сопки

 

Теперь я не уверена, любил ли меня Костя. А любила ли я его? Мы порой ссорились. И замуж я вышла за него, потому что так надо было. Так установил кто-то. Уже стукнуло 20 лет, значит, быстренько найди себе пару, создай семью. Иначе останешься одна. Вон и подружки выскакивают замуж, одна за другой. Как поджаренный хворост на сковородке. Спешат успеть! Так и я. Успела.

Когда мы ссоримся, мне снится Тэд. И жизнь приобретает позитивные краски. Тэд неуловим, недосягаем. Он где-то в золотых степях Ала-Тау.

Это была первая школьная любовь. У него. Мальчишки из моего класса. Любовь взглядами, случайным прикосновением рук на переменке, странной запиской в кармане моего пальто, висящем в раздевалке. «Я. Т. Л.».

Я лишь догадывалась об этой его любви своим невинным умом.

И никто бы и не узнал о ней. Если бы не его родная сестра Аська.

Она нашла у него под подушкой дневник. И прочла. И рассказала всему нашему классу. И все узнали. И мне стало стыдно. Дурочка Аська! И я тоже.

А после этого в моём портфеле я увидела записку с гордым признанием: «Я с тобой покончил. Прости за любовь».

И снова, в последних классах, на моём учебнике по литературе, где на обложке я нарисовала рожицу Петра Б., нашего новенького учителя физкультуры, и мечтательно подписала: «Петя Б.», появилась надпись карандашом: «Петя Б. дурак. Я. Т. Л.». А рожица Пети Б. была яростно перечёркнута шариковой ручкой.

Я стеснялась этой его тихой любви. Может быть, из-за моей юной безгреховности. Мои одноклассницы давно уже бегали на дискотеку, нарядные. А я, сидя за книгой, у окна, с грустью глядела на них. А, может быть, из-за необычайности Тэда. Мы как раз проходили Шекспира, и учительница литературы, рассказывая о чёрном мавре, вдру, почему то уставилась на Тэда. Училка эта вообще была странная. Она произносила «Гамлет», ставя ударение на последнем слоге. Гам-лет. Когда же она засмотрелась на Тэда, отождествляя его с Отелло, все в классе засмеялись. Тэд был похож на Отелло. А я на его фоне казалась, наверное, беленькой и беззащитной Дездемоной.

А может быть, я смущалась его глаз, генетически прячущихся за нависшими веками от пылевых степных бурь. Дело было в азиатской республике. Тогда смешанные пары встречались редко. И я бросалась в него колючими взглядами. В ответ на его уставленные на меня раскосые глаза, полные восхищения.

Вот я стою как овца у доски на уроке ненавистной алгебры, краснею, бледнею, ещё миг и шлёпнусь в обморок. А наш Дукарт, учитель, всё ходит вокруг, донимает меня своими вопросами и слюняво пялится на мои ноги в коротком форменном платье. Я растерянно смотрю на класс. Жду подсказки. Класс безмолвствует. Все заняты своими делами. И только он, Тэд, шепчет мне что-то в ответ. Но я ни фига не понимаю. И зло сверкаю на него глазами.

Восточная наука алгебра для меня до сих пор загадка!

А на выпускном вечере он вдруг впервые, так смело, берёт меня за руку. И мы бродим с ним по нашим золотым сопкам, окружающим наш городок. И говорим, говорим… О наших мечтах. Тэд хочет делать кино! Я хочу писать книги. Но всё это так далеко, так эфемерно. Но мечты должны сбываться! Но к мечте надо бежать!

Он держит мою руку и кружит вокруг себя, и моя пышная юбка разлетается, будто мы на балу. И вдруг он мне говорит, будто прочтя мои мысли, что не сможет никогда на мне жениться. Его семья не позволит этого. Русская жена – табу.

А потом мы теряемся во времени и жизни. Он уезжает в один далёкий город своей страны. В университет. Я уезжаю в другой далёкий город, в Россию.

А ещё позже – звонок на домашний телефон. И молчание. Я дома, на каникулах. И я интуитивно догадываюсь, что это он. Из своего далекого города.

– Тэд? Ты это?

– Привет! Я хочу тебя видеть.

– Что мешает?

– Я прилечу. Сейчас.

И он прилетает, добирается на попутках в наш городок. А его мама делится по телефону с моей мамой этой новостью: Тэд почему-то летит домой. Хотя был тут неделю назад. Странное дело!

Когда он является ко мне, моя мама многозначительно бросает на меня взгляд. Уже скоро 20 лет. Уже пора бы и замуж. Так принято. Хотя, разные нации. А это пока не принято.

Мама тихо спит в своей комнате. А мы тихо шепчемся на кухне. И он вдруг говорит, что впервые познал женщину. Его сокурсница. И он должен на ней жениться.

И мне становится больно. Женщины ревнивые создания. Пещерные инстинкты!

А когда мы снова уезжаем по своим городам, он пишет мне письма, полные романтики. И грозится, что если я выйду замуж, то моему мужу несдобровать.

Потом я узнаю, что Тэд женился. На той своей сокурснице. На девушке с раскосыми глазами. Она дочка милицейского чина.

Потом Тэд женился ещё раза два. На дочерях больших начальников. Это я узнаю от своей мамы, которая дружит с его мамой. И моя мама даже была приглашена на одну из свадеб, на которой Тэд весь вечер живо общается с друзьями. И почему-то даже не смотрит в сторону своей одиноко грустящей невесты.

Мы больше не видимся с ним. Он становится влиятельным человеком в правительстве страны. И его родная сестра Аська, рядом с ним, сделалась важной чиновницей.

И одноклассники надоедают ему всякими просьбами. В соцсетях его нет. А мне так хочется поболтать с ним на ФБ. Говорят, что он прилетал на вечер встречи с нашим классом на своём самолёте. Организовал ресторан. Сам почему-то в трапезе не участвовал. И улетел, не попрощавшись.

Я тоже вышла замуж. Житейские штормы бросали меня то на один берег страны, то выносили на другой. Но всегда, когда мне тяжело на душе, мне снится Тэд. В хорошем, тёплом сне. Защищая от всех невзгод. Он берёт меня за руку и кружит вокруг себя. И я просыпаюсь с загадочной улыбкой и становлюсь счастливой.

Когда любишь, иначе дышишь. Иначе видишь, летаешь, паришь над землёй. Я любила его любовь ко мне.

Но, кажется, мой самолет вот-вот стукнется колёсами о бетон.

Хватит слюней! Пора вернуться в реалии.

 

 

Эротика со сканером

 

Мы приземлились. Мы уже в автобусе. Ждём. И наблюдаем за сценой на трапе. По нему вальяжно спускается семейка с двумя мелкими девчушками. Молодые родители устроили игрища на трапе. У каждого их ребёнка по багажу, в виде машинок розового цвета на колёсиках. И вот эти розовые машинки девочки тянут за веревочки по трапу. Шаг за шагом. Ступенька за ступенькой. Родители восхищённо подбадривают своих чад. Учат жизни, как кошки учат котят. Они спокойны. Они, очевидно, шведы.

А я бешусь. И нервно гляжу на часы. До окончания регистрации на Стокгольм осталось 15 минут.

Я выбегаю из автобуса. Мчусь в зал таможенного досмотра. И вижу несколько длинных очередей, разделённых лентами. Моя соседка, та холёная дама, уже на контроле. Пассажиры бизнес-класса вне очереди.

Несправедливо!

Я опаздываю на самолёт. Протискиваюсь сквозь строй, слышу смешки пассажиров сзади. Реакция европейцев. Лезть без очереди – хамство, примета, по которой можно распознать наших соотечественников. Очередь вежливо оттирает меня назад.

Я к девушке в форме, с рацией в руке. Показываю билеты. Она проводит меня вперёд. Я ставлю на ленту свои сумки. И милая девушка на досмотре отбирает у меня банку с мёдом и воду. Бросает в контейнер.

Наверное, после смены работники таможни радуются всей добыче, деля её меж собой! Не думаю, что всё это утилизируется.

Таможенник в Борисполе, чисто по-домашнему, позволил мне пронести баночку с мёдом и бутылку воды. Пожалел!

А тут всё жёстко.

Но долой эмоции! Препятствия продолжаются. Начинается эротика со сканером.

Нет, я не стирала наждачкой отпечатки пальцев. Не вытравливала их кислотой. И не срезала кожные узоры лезвием, как это делают ушлые уголовники.

Но сканер никак не хочет показывать мою дактилоскопию, хотя я очень старательно прикладываю пальцы к стёклышку, слушая указания пограничника.

Парень в форме не выдерживает и зовёт на помощь коллегу. Вдвоём они прижимают мои пальцы, то сильнее, то слабее. Их руки влажные, прикосновения очень интимные…

Биометрия гарантирует быстрый пограничный контроль.

А с моими пальчиками, стёртыми, очевидно, на клавиатуре, на границе всегда затор. Пассажиры молча терпят, а мы все стараемся, меняя позы пальцев. И я, ощущая знойную руку молодого пограничника, уже кокетничаю с ним:

– Ну, не можете идентифицировать, не выпускайте. Останусь здесь жить, с вами.

Погранцы сопят над моими пальчиками.

А, может быть, у них сканер такой? Шаурмой запачкан! Я достаю салфетку влажную, протираю стёклышко.

О чудо! Сканер ожил! Наконец-то у нас всё получилось.

Ха! Прибалтика в Евросоюзе, а руки, видать, по-прежнему не моют.

Я выбегаю из зоны контроля. Ищу свой терминал. И попадаю в длиннющий магазин. Это новая западня. Это дьюти-фри. И я понимаю, что «Эйр-Балтик» считает, что каждый пассажир обязан побывать здесь и потратиться.

Пока я, путаясь, ищу выход из стоек с рижскими бальзамами, конфетами и разной коммерческой хренью, я опаздываю на свой самолёт в Стокгольм. Девушка в синей форме и рацией захлопывает перед моим носом стеклянную дверь выхода к самолёту.

Я чуть не плачу, прошу девушку сжалиться, пустить. Девушка неумолима.

В аэропорту Читы, как-то было дело, я тоже задержалась на транзите.

И уже посадка во Владивосток закончилась, и двери закрыты.

Но наши ж люди душевнее! Прониклись, пустили.

А тут, блин, всё так бесчеловечно!

Самолёт стоит ещё десять минут. И я всё это время любуюсь им, умоляя девушку. А потом с тоской смотрю, как подымают трап и раскручиваются лопасти пропеллера.

В кассе мне отказываются возместить хотя бы часть стоимости билета. Предлагают купить новый, за 140 евро. Служба пограничного контроля выполняет свою работу. А «Эйр-Балтик» – свою. Ну не судиться же мне с ними! Мне надо в Стокгольм! А не носиться по судам Риги. И это логично. И, очевидно, что об этом здесь знают и злоупотребляют. Вместе со мной у кассы рыдает женщина с ребёнком в коляске. Им тоже не хватило 30 минут. Блудили по просторам аэропорта. Путались в западне дьюти-фри. И им тоже отказали возместить билеты.

Я устало падаю в кресло. Что делать? Оле ждёт. Если я не приеду, что подумает обо мне швед? Очередная мошенница? Но у меня нет денег. Свободных денег. В кармашке трусов, застёгнутом на английскую булавку, лежит НЗ. Это несколько соток долларов, взятых в долг у Славика, моего приятеля, продавца антиквариата. На случай форс-мажора. Если вдруг я окажусь в Швеции без помощи.

 

 

Шведская семейка

 

И тут я вижу шведскую семейку. Ту, что на трапе устроили игрища со своими чадами. Не без их помощи я опоздала на самолет! Они, оказывается, тоже летят в Стокгольм. Но билеты взяли с разницей в два часа. Уже учёные! Тоже не успели однажды на самолёт. Мы знакомимся.

Тарас с женой и двумя дочерьми уже шведы. Они из Донецка. Когда их дом разбомбили, они уехали в Стокгольм. Сначала это был шок познания радости. Потом быстро привыкли к хорошему. И теперь, когда прилетают домой, в Донецк, то шок испытывают снова.

Тарас – менеджер в компании. У них дом, девчонки ходят в сад. Но только три раза в неделю. Остальное время мать должна быть с детьми, воспитывать их.

Есть у них и собака мелкой породы. Она тоже посещает собачий садик. И платит Тарас за садик собачий дороже, чем за сад детский. К животным в Швеции отношение особое. Более четырёх часов собака не должна быть одна. Иначе хозяина лишают собачьих прав. Если, конечно, кто-то из соседей настучит куда следует.

Тарас искренний, глаза у него восхитительного цвета спелых васильков. Он доброжелателен ко мне. И сам берётся позвонить Оле.

И на уверенном шведском языке рассказывает тому о моём приключении. О том, что мне не хватило 30 минут. И не моя на то вина. И я слышу, как они оба спокойно и с юмором общаются. Никакой катастрофы нет. Я прилечу следующим рейсом.

А потом Тарас обращается ко мне.

– Ваш Оле тоже говорит, что уже сталкивался с подобным. Это коррупция. Аэропорт Риги делает деньги таким образом.

Тарас даёт мне свой телефон, на всякий пожарный случай. Обещает помощь, если вдруг понадобится.

А я достаю из потайного кармашка деньги и покупаю в кассе билет до Стокгольма.

 

 

Швед Оле

 

Дорога размазана скоростью, мчит вдоль соснового леса, восхищает приметами европейского шика. Ни ямы, ни гвоздя, лишь ослепительно-белая разметка да знаки с изображением оленей. Среди сосен виднеются дома с вишнёвой черепицей. Шведы – лесные братья. Селятся среди деревьев, отдельно друг от друга, на расстоянии в 100-200 метров. И в гости, на чай, к соседям не ходят. Криминала здесь нет. И потому двери не закрываются на ночь. Таков стандарт их жизни.

Это мне рассказывает Оле. Он за рулём. Оле такой же, как и на фото с сайта. Обычный швед. Светлый. Лицо квалифицированного фермера. Синяя толстовка, с катышками, чистые кроссовки. Волосы взъерошены, давно требуют ножниц доброй парикмахерши. В салоне слегка пахнет сеном.

Я смущена. Но внешне довольна и счастлива. Куда уж деться! Когда я увидела его на выходе среди встречающих, я поняла. Да уж! Погорячилась! Ни химии, ни физики здесь не может быть! Даже после длительного знакомства.

Да и вообще, не могу я изменить своему родному мужу Косте. Даже если он ушёл к другой.

Но Оле тянет губы к моей щеке. И я в ответ так же целую его в щёку.

Первый поцелуй. Дружеский!

Вечер синий. Мы въезжаем в частный лес. Лес принадлежит Оле. Здесь шлагбаум. И Оле ключом открывает вход в свой лес. Сияющие сосны. Лимонный свет фонарей. Вот его дом. Сруб. Одноэтажный. Новый. Добротный. Вишнёвого цвета крыша, на ней панели солнечных батарей. Видовые окна в дереве белого цвета. Малахитовая трава у дома. Мелкие цветы, маргаритки. Шикарно! Заходим в дом. К нам бросаются два охотничьих вахтинга. Облизывают Оле, виляют хвостами и в мой адрес. Весело ставят лапы мне на грудь.

Оле включает свет. Всё современно. Идеально чисто. Внутри дом обшит пахучим деревом! Камин с вязкой берёзовых поленьев. Окна без занавесок. Звёзды мерцают в синем окне. На подоконниках абажуры. Пылают оранжевым шёлковым светом. Сказка!

Оле гостеприимно водит меня по дому, показывает свои владения. В доме три входа. Две ванные комнаты, три спальни. Светлая гостиная. Стандартная мебель «Икея». По стенам рога косуль, оленей, лосей. Бр-р-р!..

Кровожадно!

Оле толкает дверь спальни, с большой кроватью с двумя подушками у изголовья и, показывая рукой на это лежбище, говорит.

– Тут Оле, тут Маргарита! О’кей?

– Ноу! Только Оле! Маргарита отдельно. Там! – и я указываю рукой в другую комнату.

– О’кей! О’кей! Ноу проблем! – суетится Оле и отдаёт мне малую спальню, обшитую душистым деревом с пола до потолка. С чучелами совы, дятла и рогами животных. И с тремя окнами без штор.

В окна в упор смотрят наглые звёзды. И мерцают сказочные сосны в лимонном свете фонарей.

Я опасливо смотрю на синие окна. В них могут заглянуть разве что олени, живущие в частном лесу. Да вот эти драгоценные звёзды. Небо в алмазах! Они висят среди сосен и пялятся на меня. Дверь спальни целомудренна. Замка в ней нет. И не было.

Оле уже спит, наверное, в своей спальне, на широкой кровати с двумя подушками.

А я украдкой, на цыпочках, продвигаюсь по дому, в паутине лимонного отсвета фонарей и звёзд. Защёлкиваю на ключ парадную дверь. И на всякий случай притягиваю тяжёлый деревянный стул к двери внутри своего убежища.

Нет, Оле не такой. Он не должен. Он нормальный. Хотя у самых нормальных на вид людей бывают самые животные помыслы. А кругом лес. Ни души. И кто его знает, что зарыто вон там, в темноте, под сосной? Оле писал мне, что женщины одолевают его предложениями. Просятся в гости. Но повезло мне.

А может, уже кто-то бывал здесь? В этом доме в лесу. А вернулся ли домой?

И теперь моя очередь? Повезло? Какой-то дьявольский сарказм слышится в этом слове.

А по стенам дома головы засушенных животных. Бр-р-р!

И с какой-то дурной ностальгией мне мерещится наш бомж Вася, ночующий у мусоропровода и наводящий ужас на нас со Светкой-соседкой. Что и заставляет нас быть в тонусе и закупоривать входные двери квартир на все замки и цепочки.

 

 

Гутен морген, Оле!

 

Я уже три дня в гостях у Оле. Я в восторге. Воздух хрустальный, вода чистейшая, прямо из крана, пьёшь – не напьёшься! Грибы белые у самого дома! Лошади, собаки, лес с оленями.

Что ещё надо человеку, заморённому экологией Киева!

Утром, в 8 часов, я выхожу из своего райского убежища, говорю «гутен морген» Оле. Я плохо знаю немецкий. Оле плохо знает английский. Но общий язык мы, вроде, находим. Мне так кажется.

Оле уже сидит за большим деревянным столом. Светло и солнечно! И живописно! Через видовые окна нам представлены красные поля клевера, зелёные леса, синее небо, жёлтые распахнутые объятия солнца. И редкие всадники в жокейской форме на лошадях, аллюром плывущие мимо. А вон и олень нарисовался на поляне! Застыл. Рогатый. Почти ручной. Олени тут гарцуют меж домов, как собаки у нас на районе.

Кофе. Масло. Хлебцы. Маленький помидор, поделённый на двоих. Вежливые улыбки. К мюсли с горячим молоком – фруктовый йогурт, долька шоколада, джем.

Обед в пять часов. Срок в срок! И ни минутой раньше. Всё строго.

Вчера за полчаса до срока я поджарила в духовке элька.

Эльк – это лось. По-шведски. Лосятина с картошечкой, да с лучком разнесла одуряющий запах на весь шведский лес! Зову Оле.

– Ноу! – категорично говорит Оле. И смотрит на часы, лёжа на кушетке с ноутбуком.

И я ставлю противень назад, в духовку. Ещё рано. Ещё 30 минут. Порядок не нарушаем. Гость – раб хозяина!

Собаки тоже терпеливо ждут своего корма, без истерик.

Мой Тузик, например, весь издёргается, извизжится, сбивая меня с ног и мешая мне класть ему в миску еду и попадая головой и ушами под ложку с мясной кашей.

А тут дисциплина. Собаки не сходят со своих мест-лежаков. Гнетуще-молча смотрят, как Оле насыпает им сухой корм, добавляет чуток тёплой воды, разбивает яйцо. И всё это медленно, с натяжкой, будто нарочно. Вахтинги неотрывно следят за руками Оле и едой. И на мраморную плитку с двух пастей дуэтом слетают прозрачные капли слюны. И лишь когда Оле произносит едва слышное: «äta», псы тихо сходят со своих мест и принимаются за еду.

И мне становится неуютно и кажется, что будь я женой Оле, меня тоже начнут дрессировать. Да уже дрессируют!

Я убираю со стола. Оле идёт мимо меня, очень близко. И я рефлексивно вжимаюсь в стол, отстраняюсь от него. Оле проходит мимо.

«Загадочная русская женщина!» – возможно, думает швед.

Хотя в его голове могут роиться и другие мысли.

«Чего эта барышня тут у меня делает? Ест моего лося, любуется красотами из окон, и всё на шару!»

И я понимаю Оле. И потому стараюсь всё делать по дому, помогать по хозяйству. Вчера перенесла кучу чурок из дровяника в бойлерную, сложив там красочную поленницу. И получив непривычные волдыри на ладонях.

В раковине снова тает кусок лосятины. На обед. Красная, сочная, мягкая.

Лося добывает Оле. Как мамонта! Настоящий мужик! Они с коммуной в 15 человек валят лосей в разрешённом октябре охотничьего сезона. Тянут тучную рогатую добычу из леса при помощи лошадей и квадроциклов. Делят по 25 кг. на нос.

В морозильной камере Оле стопочкой покоятся расфасованные лоси прошлого года отстрела. И я, показывая на стикеры с цифрами на пакетах с лосятиной, улыбаюсь, говоря об аккуратности и хозяйственности Оле.

Кажется, понял! Засмущался.

В ванной комнате, у моей спальни, тоже видовые окна, до полу, без штор. И лишь одинокий побег любопытного сизого вьюнка расползается по стеклу, притворяясь жалюзи и заглядывая в окно. Да ладно, не мужик ведь, а всего лишь сизый вьюнок!

Вечером в ванной мне не скрыться от наглых звёзд, оленей. И, возможно, более серьёзных чужих глаз.

И я говорю об этом Оле. И показываю на побег вьюнка.

Эх! Говорила мне мама, учи иностранные языки!

Оле по-своему понял меня. Он просто содрал вьюнок с корнем и бросил его под сосной. Со словами.

– Фор ю! Всё для тебя!

Теперь окно в моей ванной сияет наивной открытостью и доверием к мирозданию.

А я просто выключаю свет. Чтобы принять душ. И не смущать ни звёзд, ни оленей, ни возможных чужих глаз.

Я благодарна Оле. Он ведёт себя скромно, послушно, ночами в мои окна не заглядывает. И в забаррикадированную дверь моей спальни не ломится.

 

 

Осторожно, бьёт током!

 

Ежедневно на квадроцикле мы объезжаем владения Оле. Контроль за электрическим заграждением. Лошади хулиганят, перепрыгивают барьер и обрывают провода. Оле устраняет неполадки. Электричество для дисциплины лошадей. Не сильное, но кусается. Чтобы лошади боялись и не пускались в бега.

Квадроцикл прёт по бездорожью леса. Вот-вот мы полетим в кювет. Я сжимаюсь. Но Оле смеётся и утешает меня тем, что он профи-драйвер. За нами бегут лошади, совсем ручные, требующие внимания. И мчатся собаки породы вахтинг.

Молодую собаку зовут Пруселеска, имечко шведское, затейливое, непривычное нашему уху. Она гоняет по лесу за зайцами. А я гоняюсь за ними. Ха! С этой Пруселеской я и изменяю моему Тузику!

Как он там без меня, маленький? Скучает, небось! Хорошо, что у меня есть подруга Валька Бомбейкина, с частным домом и садом! И она очень любит моего Тузика.

Оле останавливает квадроцикл у своего поля с красным клевером. Пруселеска роет лапами нору. Потом гонится за мной, настигает. А я падаю в красный клевер, хохочу, и Пруселеска тычется слюнявой мордой в моё лицо.

Я раскрасневшаяся, очевидно, притягательная, сбрасываю с себя куртку. Остаюсь в белой майке.

Мои глаза невольно сходятся с его глазами. В них восторг. И я вдруг вижу викинга! Оле живой мужик! И даже привлекательный! Стройный, подтянутый, с крепкими ногами. В его жилах течёт древняя варяжская кровь. А вся эта хрень его, с хронометрией, со стандартами, видать, чтоб как-то угомонить могучую плоть древнего скандинавского племени. Не всё поддаётся кнопочному управлению!

И я накидываю куртку. И понимаю, что надо кончать с этим. Надо быть осторожнее в проявлении своей славянской эмоциональности.

Ведь викинга я вижу впервые!

И я вдруг чётко вспоминаю, что перед поездкой к Оле я заглянула в Интернет, узнать, что же такое шведские мужчины? И узнала. Благодаря экологии, гармонии с природой и здоровому образу жизни они очень сексуальные.

И, несмотря на полную их диджитализацию, они остаются викингами! А я тут разлеглась у него в красном клевере, в майке и с белыми волосами!

Оле смущается и начинает стаскивать с меня не в меру расшалившуюся Пруселеску. Подаёт мне руку. Я тоже смущаюсь, а Оле восхищёнными глазами смотрит на меня и что-то бормочет.

– Загадочная русская женщина! – это комментирую я, не Оле.

Мы едем дальше по владениям Оле. Я спрыгиваю с квадроцикла, чтобы поднять сбитый лошадьми на землю провод. Накинуть его на крючки. Оле что-то объясняет мне. Да как же понять шведа? Я берусь руками за провод, и меня прошибает током. Я снова падаю на траву. Оле в ужасе.

После обеда Оле пытается меня соблазнить. Он подходит вплотную, кладет свою голову мне на плечо и жалуется на боль в висках. Я отстранённо касаюсь рукой его запущенной головы и… наливаю ему стакан воды.

И быстро ухожу на улицу, мыть видовые окна.

Наверное, я неправильная. Мужик-то он славный! А какие синие глаза у него! Подстричь, причесать… И принц! Но вот, не могу я себя переломить. Всё ещё считаю себя замужем за Костей! Такая у меня карма. Вела я жизнь добродетельной женщины, сидела дома, обстирывала родного мужа. И пусть не пекла пирожки, но исправно варила борщи.

Кстати, звонила Валька Бомбейкина. Виделась она с моим Костей. Валька любит рыбку и частенько заглядывает к Косте на фирму. Костя спрашивал у неё, как я поживаю.

Ха! По борщам, небось, соскучился! Валька сказала Косте, что я в хороших руках, у жениха в Швеции.

Интересно, обрадовался ли он?

Но что это? Ещё утром я любовалась сказочным полем красного клевера, валялась по нему с Пруселеской, а в обед этот красный клевер был скошен, сформован в шары и упакован в клубки белого и розового зефира из пластика.

Шведские стандарты!

 

 

Диво шведское

 

Хотела я снять диво. Огромного медведя. Стоит такое бурое чучело, во весь рост, на входе в торговый центр. Но Оле слегка кривится, давая понять, что такие выходки с фото здесь не уместны. Сразу видно приезжих. Я и прячу мобильник.

Мы идём по торговому залу. Оле катит корзину, собирает в неё продукты. В мясном ряду он бросает в корзину куриные окорока. Я же бросаю на Оле недоуменный взгляд.

Блин! Такое я и дома у себя редко беру. А уж в Швеции!

Оле видит мои эмоции, и я с трудом различаю в потоке его плохого английского шведское слово «ельк».

Оказывается, Оле так расценил моё внимание к стикерам на лосятине. А что ещё мог подумать швед? Наверное, решил, что замороженная лосятина мне надоела. Типа, ельк-то с прошлого года! Подавай гостье курятину! Поди, разберись!

Да, языковой барьер усложняет жизнь!

А потом Оле повёз меня город смотреть: театр, музей... Ну, этого добра и у нас навалом! Не диво! Тут уж и я скривилась.

Тогда Оле резко повернул машину, и мы попали на... городскую свалку.

Да! Вот тут я точно удивилась! Почти в центре города – их шведская мусорка. И это совсем не так, как, например, во Владике, или в Киеве, где дымятся горы отходов, а чайки и бомжи конкурируют меж собой, выискивая пищу. Тут вроде маркета, где весь мусор расфасован по полочкам и контейнерам. Пластик в одном месте, металл в другом, а дальше компост, деревья… И ноль запаха. Я эту шведскую помойку тоже хотела снять, но вспомнив медведя, угомонилась.

 

 

Грибочки белые

 

До 5 вечера далеко. Обед ещё призрачен. А кушать хочется. Собрала я грибочки у дома, белые, сказочные… Поджарила, да с лучком...

А Оле грибы не ест. Не их это пища. Что-то мастерит в гараже.

Вот, попробую я грибов шведских, рискну. Страховка у меня на 30 тыщ евро…

Но всё обошлось! Белые грибы и в Швеции белые!

Грибов я нажарила много, и на третий день они мне уже в рот не лезли.

Пресытилась!

Оле поедает жаркое из лосятины с картошечкой и с любопытством наблюдает за сюжетом на тему «Марго и жареные грибы». Я же отодвигаю от себя тарелку с грибочками с отвращением.

И тогда Оле велел выбросить остатки грибов в ров у дороги.

Что я и сделала с удовольствием, опрокинув кастрюлю с грибами в ров, да не очень аккуратно – часть грибов прилипла к обочине дороги.

На следующий день, когда Оле косил траву у дороги, он поскользнулся на моих грибочках, упал и ушиб ногу.

И мне ничего не оставалось делать, как виновато массировать его щиколотку, икроножную мышцу, чтоб облегчить боль.

Оле валяется плашмя на тахте, в кухне, постанывая от боли, а возможно, и от удовольствия. Понять сложно. А я, с тревогой склонившись над его ногой, поглаживаю её и массирую. В какой-то момент Оле начинает вздыхать и причитать.

– Мистика! Ух! Ах! Мистика!

Я вскакиваю и ухожу на улицу.

 

 

Майя гоняет в Норвегию

 

Сегодня мы с Оле катались к Майе. Это его дочь. Живёт в 200 метрах от него. Её фото я видела у Оле, на полке стеллажа. Обычная беленькая шведка.

Оле предупредил меня, что Майя не в восторге от меня. Она не хочет видеть никаких женщин рядом с отцом. В его доме. Ни русских, ни украинок. Ревнует. Хотя она очень любопытная и не прочь взглянуть на меня. Коль я приехала. Подытожил смеясь Оле.

Мне тоже было интересно увидеть шведку Майю. И мы на квадроцикле едем к ней.

Дом у Майи тоже деревянный. Окна от пола до потолка. Двор с изумрудной травой. За ограждением пасутся кони, пони, страус.

Беловолосая от природы Майя перекрашена в чёрный цвет.

Майя встретила меня нелюдимо, почти в штыки, едва кивнув в ответ на моё виноватое «гутен таг». И мне даже захотелось сказать ей:

– Майя! Расслабься! Я скоро уеду в Киев! Навсегда! Никто не претендует на твоего отца и на твоё наследство.

Но я скромно сползаю с квадроцикла и молчу.

Оле зовёт меня за собой. Поглазеть на интерьер шведского дома. Черноволосая Майя лезет в кабину фуры.

В доме, в куче детских игрушек, возятся две маленькие белокурые дочери Майи. Оле обнимает внучек.

Сегодня Майя дома, с детьми. А завтра будет гнать фуру в Норвегию. Такая работа у неё. С дочками посидит муж Майи, отец семьи. Он занят надомной работой.

Хотя я неверно выразилась. Отец семьи тут Майя. В Швеции матриархат.

Потом мы быстро прощаемся и уезжаем. Чаем с пирогами нас Майя не потчевала.

 

 

Голова болит

 

По шведскому телевидению гоняют всемирные конные игры. Оле каждый вечер любуется соревнованиями. Он ставит на столик два прибора с мороженым, политым тёртой малиной, и зовёт меня. Я каждый раз скромно сажусь рядом, в кресло около дивана, на котором лежит Оле.

И никаких флюидов!

Но сегодня я замечаю, что Оле как-то рассеянно смотрит на лошадей. После вчерашнего массажа его ушибленной ноги. И бросает на меня странные взгляды. А потом вдруг показывает на свою голову и просит меня сделать массаж. Типа, голова болит.

Я встаю с кресла и ухожу на улицу.

У меня тоже голова болит. На тему, как бы выйти из этого щекотливого положения без моральных потерь.

 

 

Тест не прошла!

 

Сегодня утром, за кофе с мюсли, я решила быть смелой. Спросила у Оли о билетах, купленных мной в Риге до Стокгольма. За деньги Славика. Деньги чужие, надо отдавать. Оле пожал плечами.

Аэропорт Риги так делает бабки! Коррупция. Но 30 минут между самолетами – это стандарт. Я должна была успеть.

Оле не собирался возместить мне расходы на путешествие к нему. Он уже потратился. А я опоздала. Это мои проблемы.

И тест на жену я не прошла. Он так и сказал. И мне стало стыдно.

А до дня моего полёта домой ещё две недели! Наши отношения с Оле напряжённые. Он нелюдим. Строгает что-то в гараже. Точит ножи, лопаты. И косится на меня, когда я тыкаю пальцами в моём мобильнике.

И я вскакиваю, и уже привычно хватаюсь за что-либо по дому. Или бегу делать контроль электрической загородке. Но строго в перчатках. Или тягаю косилку вокруг дома, избавляя ландшафт от изумрудной травы. Или несу лошадям прозрачное ведро красных яблок.

Ночами я плохо сплю. Мне видятся жуткие картинки.

Тест на жену! Ха!

Может, не только я завалила этот тест! Может, кто-то ещё из соотечественниц? И где они сейчас? Домой вернулись? Или тут, рядом, под сосной? Если отказались, например, сделать массаж...

И мне уже не хочется видеть ни взъерошенного Оле, ни его частного леса с током, ни его скучных стандартов.

И я слёзно прошу Оле купить мне новый билет домой. А тот сдать. Но Оле отказывает мне. Категорично. Он уже купил мне билет. Он вышел из стандартов бюджета. И новый билет покупать не может.

 

 

А сияние северное так манило!

 

Я хотела стать счастливой, увидеть северное сияние. Но не то, что случилось со мной сегодня. Утром мы с Оле ставили забор из сухих кольев. Колья насыпью сложили в прицеп. На тракторе повезли в лес. Оле выдаёт мне кувалду. Резиновую. И велит вбивать колья в землю. Мне это кажется забавным. И я с готовностью принимаюсь за дело. Пруселеска восторженно гоняет вокруг нас. А я не менее восторженно долблю кувалдой по кольям. Они туго входят в каменистую шведскую землю…

Когда был вбит в землю двадцатый кол, и моя сухая белая майка начала прилипать к телу, я бросаю кувалду в траву. И падаю рядом. Пруселеска кидается ко мне с собачьими слюнявыми объятиями. Но Оле гонит собаку и велит мне работать дальше. Мне уже не смешно. Сам Оле соединяет вбитые мной колья проволокой для тока.

На следующее утро всё повторяется. Мы продолжаем ставить забор. Я орудую кувалдой. Оле крутит проволоку. Это длится несколько дней.

Понятно, что таким образом Оле возвращает потраченные на меня средства.

Наконец забор поставлен. Мозоли на моих пальцах огрубели. Наросли мускулы. Глаза потухли. Одно утешение – я резко сбросила жирок с бёдер и талии.

Как я хочу домой! Достали меня их экологически чистые лосятина и оленина!

Что шведу в кайф, нашему человеку – стресс. Хочу помидоров с нитратами!

Хочу дышать нашим, пусть загазованным, но дымом отечества...

Хочу под трубу выхлопную! Нет, не хочу. Меня иногда заносит!

 

 

Бесплатный сырок!

 

Сегодня мы с Оле строили дом. В его сосновом лесу. Там уже расчищена большая лужайка. И заложен фундамент.

– Зачем тебе второй дом? – спрашиваю я у Оле.

Оказывается, у него есть ещё одна дочь. Астрид. Она живёт в Стокгольме с двумя детьми. И без мужа. И в семье решено, что Астрид вернётся в большой дом отца. Но тут принято жить отдельно. И потому Оле начал строить дом. Для себя и своей будущей жены, с которой хочет быть уже до конца. Дом поменьше. И этот дом будет стоять рядом, в 200 метрах.

Оле опытный строитель. Свой большой дом он построил сам. Без бригады шабашников. Было бы дорого нанимать строителей.

И я допускаю, что те барышни, которые одолевали Оле на брачном сайте, могли, вполне оказаться здесь, в лесу, под Стокгольмом. В качестве помощниц в строительстве дома Оле.

И вот мы с Оле при помощи подъемника тягаем брёвна с номерами и кладём на другие бревна согласно номерам.

И я чувствую, что вот-вот моя спина переломится. Или меня накроет бревном. И я надолго застряну здесь, у Оле, с его стандартами. А может, навсегда, в его лесу, где-нибудь под сосной, золотистой, в сиянии лимонных фонарей.

И я понимаю, что я попала. Хотела любви, счастья, крыльев, как у бабочки Монарх! На радость моему заботливому мужу Косте.

А вляпалась в трудовое рабство.

Выхода не было. Бежать? Куда? Без денег. Без языка.

И я вспоминаю Тараса с глазами спелых васильков.

 

 

Тарас с васильковыми глазами

 

Казалось, Тарас вовсе не удивился моему звонку. Я рассказала всё. О том, что разочарована в шведе Оле. Что это моя ошибка. Что не зря провидение меня останавливало в Риге, не пустив в самолёт. О том, что оказалась в трудовом рабстве.

Тарас быстро все понял. Успокоил меня. И купил по Интернету билет домой.

А я звоню Вальке Бомбейкиной и сообщаю о времени прилёта.

 

 

Чужие сокровища

 

Дорога рвётся из-под колёс автомобиля. Мелькает белая разметка, знаки с рогатыми рожами оленей. Мы мчимся в Орландо, аэропорт Стокгольма. Молчим.

Жизнь в Швеции хороша, конечно!

Но и ностальгию никто не отменял. Сложно принять нашему человеку их стандарты.

Ведь это всё чужие сокровища! Свободная жизнь в лесу, вдали от людей – это тот самый их стандарт. Те самые сокровища. И вот живут шведы друг от друга на расстоянии, в гости не ходят. Лесные, блин, братья!

Дома их внешне скромные, без колонн и лестниц. Срубы. Но по стандартным ценам – от 300 тыс. до 1,5 млн евро.

Тут дивный матриархат. Женщины водят фуры. Охотятся на лосей. Астрид, вторая дочь Оле, имеет лицензию охотника. И валит лосей не хуже, чем мужики. Оле с гордостью показывал мне фото беленькой Астрид, с ружьём и с поверженным лосем у её ног. Мужчины тут – прилежные домохозяева.

Я не в обиде на шведа Оле. Наверное, Оле хороший человек. Но он привык считать деньги. За всё платить. И потому он легко запряг и меня. Это дань за его гостеприимство. Ведь на другую плату я не согласилась.

Оле несёт мою сумку до контроля. Говорит на своём шведском языке с молодой служащей в форме. Она с любопытством смотрит на меня. Возможно, Оле сказал ей, что он принимал гостью с Украины. И мне становится неуютно. Да мало ли, что он сказал обо мне. Мужчины зачастую любят прихвастнуть!

Служащая в форме лукаво улыбается мне и ставит штамп на билете, который купил Тарас с васильковыми глазами.

А я целую Оле в щёку. Второй дружеский поцелуй! И Оле уходит из моей жизни навсегда.

 

 

Тэд

 

Я в самолёте. В салоне половина мест пустует. Я развалилась сразу на трёх креслах. Вытянув ноги на сиденье в соседнем ряду.

Я домой лечу!

И мне чудится Тэд. Нет, он не снится мне. И мы вовсе не летаем с ним в облаках…

Блин! Тэд был в реалии. Полчаса назад. В аэропорту Стокгольма.

Мы столкнулись с ним нос к носу, почти налетев друг на друга. Я бежала на свой самолёт. Торопила шведа Оле. А Оле шел медленно и был спокоен.

– До регистрации ещё 30 минут. Успеем! Стандарт!

А я волновалась, наученная опытом в Риге, и летела впереди Оле.

А Тэд спешил на свой самолёт. Мы успели узнать друг друга. И даже совершить дружеское объятие.

И всегда спокойный Оле изумлённо поднял брови. Загадочная русская женщина!

Мы с Тэдом мало изменились.

И Тэд, как и тогда на сопках, закружил меня вокруг себя. И пассажиры, текущие толпой вдоль терминала, деликатно обходили нас и улыбались.

А Оле стоял с моей сумкой и с застывшим недоумением в лице.

Тэд живёт сейчас в Москве, он продюсер кино. Сказал, что вспоминает обо мне, о наших золотых сопках, о наших мечтах.

– Да? Каких мечтах? – спрашиваю я лукаво.

– Забыла, Марго? Ты мечтала писать. К мечте надо бежать, Марго! И ты беги! Ну, пока! У меня конец регистрации. Я тебе позвоню.

И Тэд скрывается в толпе пассажиров.

 

 

Ну, здравствуй, Родина!

 

Страна стрессов, нитратных помидоров, пробок под балконом, незатейливых, но, в основном, добрых людей!

На чужбине особенно ощущаешь нехватку всего нашего бардака, привычного до одури. Среда обитания, к которой ты уже приспособился!

Наши люди гибче, добрее, сговорчивей!

Не обязательно жить в шведском раю. Лучше писать рассказы в родном доме, чем вбивать колья в чужую землю. Скучно мне в их размеренном мире. Не для меня – гонять фуры по Норвегиям, валить лосей и принимать пищу по часам.

Что для шведа «цяця», то для нас смерть.

И пусть даже мой родной муж Костя ушёл к другой, найдётся живая душа, которая меня поймёт.

Самолёт трясёт на бетонке Борисполя. Визжат и хлопают в ладоши пассажиры.

Я, как всегда, извожу очередь на паспортном контроле. Озабоченные пограничники, дактилоскопия, слепой сканер. Ноль результата. Является начальник службы. Дама при погонах. Начинается всё по новой. Приложите большой палец, два пальца, не шевелите…

– Люди! У меня прописка в паспорте. Киев. Позняки. Улица Бориса Гмыри. А вы меня домой не пускаете!

Но компания погранцов ожесточённо терзает мои усталые пальцы и тупой сканер.

Я достаю салфетку, протираю стеклышко… И все у нас получается. Меня запускают домой.

Прохожу в зал прилёта, ищу глазами кафе. На «Эйр-Балтик» не кормят. А я бы сожрала сейчас даже шаурму. После лосятины с оленятиной.

Вот оно, то, что мне надо! Кафе! И я с удовольствием уплетаю перепичку в тесте. И думаю о том, какая у меня уютная квартира, своя постель, и пусть не совсем дрессированный Тузик, но верный и смешной. Лучшая подруга Валька Бомбейкина! И у меня куча идей для собственных, а не чужих рассказов. И найдётся масса людей, которым они будут близки.

Возможно, в моей почте, пока я отсутствовала, скопилась куча писем от иностранных мужчин. С каким ожесточением я удалю их все!

Косте не удастся пристроить меня в чужие руки.

И тут я вижу знакомую до боли рожу. Костя. Мой родной муж! Заблудший и потерянный. Стоит напротив меня и смотрит, с каким наслаждением я поедаю перепичку в тесте. Наши глаза встречаются.

– Откуда ты тут взялся? Надоели пирожки с кулинарии? – растерянно говорю я.

И Костя отвечает.

– Поехали домой. Хватит шведских приключений. Давай начнём всё заново!

Как хорошо дома! Я отдыхаю душой. Мозоли на руках, как память о приключении в шведском лесу, проходят. Волнующие воспоминания!

Оле, лошади, лосятина, олени, Пруселеска. Тэд, бегущий на свой самолёт.

Будешь ли ты, Тэд, снова сниться мне? Наверное, уже нет.

И меня беспокоит одна назойливая мысль. Лера! Теперь ведь и её надо пристраивать в хорошие руки. Бедный мой Костя. Как нелегка его жизнь!

 

 

22.11.2019, Киев

 

 

 


Канал 'Новая Литература' на telegram.org  Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

05.02: Ыман Тву. Сотня беснующихся уродов (рассказ)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или сразу отправить журналу 500 руб.:

- с вашего яндекс-кошелька:


- с вашей банковской карты:


- с телефона Билайн, МТС, Tele2:




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за июнь 2019 года

Купить все номера с 2015 года:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 

При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2020 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!