HTM
Мстить или не мстить?
Читайте в романе Ирины Ногиной
«Май, месть, мистерия, мажоры и миноры»

Пётр Згонников

Аварка Пати

Обсудить

Очерк

Опубликовано редактором: Елена Астахова, 19.03.2017
Иллюстрация. Название: «Осень». Автор: Павел Отдельнов. Источник: http://www.photosight.ru/photos/1769757/

 

 

 

Патимат, мне казалось, была всегда. Патимат, думал я, как и её горы, горы Дагестана, переживёт всех. «Не бойся, не бойся, Кащея больше нет», – приговаривала Патимат.

 

 

В магазин Гиви Накеури вошла, опираясь на палочку, пожилая женщина. Купила лаваш, попросила взвесить полкилограмма сахара. Я поздоровался, сделав это механически, из неубиваемой провинциальной привычки здороваться с незнакомыми людьми. Женщина повернула голову, вгляделась, сощурила слезящиеся глаза: «Я помню тебя, – ровно, будто мы расстались вчера, сказала она. – Ты Петя, сын Нади и Тимофея».

Я смущённо смотрел на женщину – на её руку, костляво вцепившуюся в клюку, на седые волосы, выстриженные чёлкой примерного школьника, на ссохшееся, покрытое густой сетью морщин лицо, в подслеповатые, запавшие вглубь глаза.

Что-то знакомое, давно виденное и выветрившееся, подзабытое и полустёршееся, просилось в сознание, пробивалось отдельными картинками – невысоким забором из замшелых валунов, за которым в просветах прихваченной осенью зелени виднелись белые стены крошечного, белённого известью домика; шершавыми на ощупь, покусывающими кожу листьями инжирного дерева, растущего на меже двух огородов и свесившего свои усеянные плодами ветви в наш двор; прячущимися в листве спелыми, лопнувшими, сочащимися растопленным мёдом смоквами, к которым тянутся мои детские руки; звуками тяжёлых, приближающихся ко мне шагов раздражённого, матерящегося мужчины; моим страхом, ужасом семилетнего ребёнка, сковавшим тело и парализовавшим речь; силуэтом женщины, метнувшейся наперерез мужчине, прикрикнувшей на него, отчего тот стушевался и повернул обратно; расслабленным вздохом сжавшегося внутри меня в комок маленького зверёныша, почуявшего своё спасение; выплывшим из зелёной стены лицом феи, её мерцающими звёздами глазами, цветастым платком, плотно окутавшим голову, из-под которого выбивались пряди чёрных, цвета южной ночи волос, тёмным платьем до пят, скрывавшим тонкую фигурку. «Не бойся, – гладит меня волшебница, – Кащея больше нет».

 

Патимат Магомедова в юности– Патимат, вы?

Женщина переложила палку в другую руку. Голова её, мелко подрагивающая, сделала едва заметный кивок.

Патимат. Пати Магомедова.

Аварка из Махачкалы, невесть когда и почему переехавшая за бугор, в неприметный, сельского обличья грузинский посёлок Лагодехи.

Пати в городке знали все. Она шла по улице, улыбалась знакомым и незнакомым и отвечала на «здрасте-гамарджоба» своим излюбленным: «Мэн сен северан» («Я вас люблю»).

Пати жила на общем с моими родителями участке земли, разделённом на двух хозяев и выходившем одним концом на Монастырскую гору, другим – на красное двухэтажное здание русской казармы. Наши дворы отделял сложенный из речных камней невысокий забор, за которым ютился крохотный, слепленный из хвороста и глины домик Патимат. Муж её, армянин, сидел в тюрьме, и Патимат в одиночку, управляясь с работой и огородом, возилась с его сыновьями, двумя ребятами, пошедшими характерами и повадками в отца. Выйдя на волю, муж Патимат одним своим присутствием держал в напряжении всю Слободку, и только Патимат кое-как могла справляться с ним.

Патимат работала официантом в ресторане местного аэропорта, скучавшего в ожидании редких «аннушек» и прозванного «драбилькой» за то, что его начальник Гоги, перекладывая стакан с вином из правой руки в левую, хватался за засипевшую вдруг рацию и монотонно выкрикивал в хмельной воздух Кахетии позывные: «Драбилька! Драбилька! Я – драбилька. Как слышишь?».

Патимат жила, окружённая русскими, грузинами, армянами и их тихой, не высказываемой вслух любовью, проявлявшей себя в горячих, из русской печи, пирогах и куличах, передаваемых ей через забор, в бутыли вина ко дню рождения, в ромбиках сулящего вечную сладость жизни новогоднего гозинаки. Хлебная работа не сделала её богатой, и ничего, кроме домика из турлука, напоминавшего своим видом избы первых русских поселенцев, Пати за свою жизнь не нажила.

 

Знойным июньским вечером 2016-го года я вошёл в дом Пати. Присел на краешек старого, шаткого стула, попросил рассказать о себе. Она плохо помнила. Плакала. Быстро успокаивалась, улыбалась и снова плакала.

«Сколько вам лет, Патимат?» – «Сто. Нет, девяносто три. Или девяносто семь».

Из бессвязных воспоминаний я так и не понял, что сталось с Кащеем. После него был второй муж, грузин Отари, её последняя любовь. Он умер семь-восемь лет назад, и Патимат, шагнувшая в год его смерти далеко за восемьдесят, осталась в полном одиночестве. Без детей, без родственников, без своего Отарика. Полулёжа в постели, она беспрестанно повторяла его имя и, обращаясь время от времени ко мне, твердила: «Если бы ты знал, если бы ты знал, каким он был хорошим». Несколько лет назад, когда ей стало совсем невмочь, попросила соседей: «Пусть за мной присматривает кто-то из грузин – я так любила Отарика».

 

Патимат МагомедоваЭлектронное сообщение о смерти Патимат пришло с трёхнедельным опозданием. Шевельнулось: «Может, неправда?». Компьютерный сбой? Так бывает. Это ведь не бумажная телеграмма, не оставляющая сомнений. Там предъяви телеграфисту заключение доктора, с подписями, печатью, а здесь – сел любой, набросал с чьих-то слов, со слухов, мало ли как…

Нет – правда.

Нет. Вот. Уже. И.

Нет вот уже и Патимат. Патимат, думалось мне, была всегда, задолго до моего рождения, и мне казалось, что она, как её горы, горы Дагестана, переживёт всех нас – моих родителей, наше окружение, меня.

Как же так, Пати, одна из последних золотых нитей моего золотого детства? Зачем так, Пати, часть моего «я», покинувшая эту землю вместе с тобой? Почему вдруг, живая память моих умерших родителей?

Уезжали многие, уезжали почти все – на свои исконные, никогда не виденные исторические родины, земли предков и прародителей: сдвинулись с мест греки, евреи, русские, украинцы, сорвались – с тюками, чемоданами, мешками, пакетами, сундуками; били птицу, продавали за гроши живность, целовали деревья, обнимали стены, заворачивали в холщовые мешочки почерневшую землю; грузились в машины, поезда и самолёты, с опухшими глазами и остановившимися сердцами, с нервными руками, тиками, севшими голосами, распухшими ногами; испарялись группами и в одиночку, большие и малые, родственники, кумовья, друзья. Мои родители сидели до последнего, переживали холод, ночной мрак, пустые магазины, бандитов, голодные сны, пока однажды утром отец не вышел во двор и не увидел, что нет его маленькой пасеки, шести сколоченных им домиков для пчёл, последней душевной стреноги. «Ну всё, Надька, – сказал он матери, – теперь нас здесь ничто не держит».

Патимат плачет: «У твоих родителей украли пчёл, и они уехали. Я плакала, просила – не уезжайте, не уезжайте. Вам будет плохо. Они обнимали меня, плакали – и уехали…».

Патимат плачет, а я отворачиваю лицо, делаю вид, что рассматриваю наклеенные на стене фотографии грузинских актрис из советских журналов.

 

Тогда, в магазине, мне захотелось сделать Патимат приятное, доставить хоть какую-то радость. Люди ели мороженое, спасаясь от жестокого, плавящего всё живое зноя. Пати уложила продукты и направилась к выходу. Я протянул ей сладкий холодный брикет – и встретил твёрдый отказ. «Пати такая, – объяснили мне, – ну такая она… ты не обижайся».

Я смотрел вслед уходившей Патимат и видел, как по улице медленно, с трудом передвигая ноги, в выцветшем байковом платье, с седыми непокрытыми волосами, припадая на палку, идёт девяностолетняя женщина, и рядом с ней, в цветастом аварском платке, в строгом платье, кружит в бессильном танце, оборачиваясь и посматривая на меня, машет прощально рукой молодая Пати.

 

 

Лагодехи, Грузия. Январь 2017 г.

 

 

Дом Патимат Магомедовой в Лагодехи

 

 

 

Пользовательский поиск

Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на g+  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу

Рассылка '"НОВАЯ ЛИТЕРАТУРА" - литературно-художественный журнал'



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

13.02: Евгений Даниленко. Секретарша (роман)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или Яндекс.Деньгами:


В данный момент ни на одно произведение не собрано средств.

Вы можете мгновенно изменить ситуацию кнопкой «Поддержать проект»




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за ноябрь 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за октябрь 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за август-сентябрь 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за июнь-июль 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за май 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за апрель 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за март 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за февраль 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за январь 2016 года



 

 



При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2017 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Купить все номера 2015 г. по акции:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru
Реклама | Отзывы | Подписка
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!