HTM
Номер журнала «Новая Литература» за июнь 2017 г.

Владимир Жуков

Грушевая аллея

Обсудить

Рассказ

Опубликовано редактором: , 25.11.2007

Кажется, что во всем городе – грушепад. Да что в городе – на всем белом свете. Уже тысячи диких плодов устилают серую истоптанную землю по обе стороны старой аллеи, а солнечный град все идет, не переставая. И все новые сорванцы то там, то здесь несмышлеными цыплятами бросаются в ноги прохожим и без счета гибнут под каблуками, под колесами хозяйственных сумок, велосипедов.

Вот, ковыляя, тащит за собой тележку с привычной поклажей почтальонша Федотовна. Тележка тоже ковыляет, то одним, то другим боком наезжая на паданцы, и кажется, будто она исподтишка передразнивает свою старую хозяйку.

Впрочем, Федотовна незлобива и не памятлива на безобидные проказы. Местные прогульщики уроков, пользуясь этим, иногда звонят на доставку позабавиться:

– Скажите, это почтовый офис?

– Охвис, – с достоинством отвечает Федотовна.

Пацаны, переглядываясь, прыскают со смеху.

– А какая техника у вас есть для отправки корреспонденции?

Пауза.

– Ну етот... хвакс! – следует, наконец мужественное признание.

Нынче настроение у Федотовны приподнятое. Поутру приметливая старушенция углядела на каких-то задворках выброшенный на помойку старый буфет. Окрестные алканавты помогли ей отбуксировать находку до ближайших кустов, и теперь она надеется сделать на ней свой маленький гешефт. Неужто какому-нибудь хорошему человеку не пригодится на дачу этакий красавец? И всего-то рубликов за триста... ну хотя б за двести? У Федотовны и расписано уже, на что она потратит нежданный приварок. Первым делом ограду на Кирюшиной могилке надобно подровнять-подкрасить. А что останется – конвертирует она в жидкую валюту по хорошему "курсу" (Федотовна знает одно такое местечко) и потом будет рассчитываться ею с рукастыми соседскими мужиками: вот утюг давно пора починить да из обувки к осени кое-что подлатать...

А навстречу Федотовне шагает, помахивая пакетиком, беспечная юная дева восемнадцати лет от роду. Это местная путанка Анжела (не путать с Анжеликой!) по прозвищу Лука, которое уж точно ни с каким другим не спутаешь. Прозвище досталось ей в честь одного дружественного лидера. Нет-нет, они никогда не встречались. Все дело в поредевшей от химии ее соломенной челке, которой приходится распоряжаться теперь весьма экономно.

Анжела-Лука спешит в больницу к землячке Светланке. Та отлеживается в палате для венерических и вот уже третий день просит килограмм молочных сосисЕк. Светланке вообще-то грех хныкать: палата на четверых уж получше их с Анжелой комнатенки на восемь душ, не считая "мамкиной" овчарки. Сама-то хозяйка "точки" поселилась отдельно, поэтому барбосину приходится еще и выгуливать. И вот сегодня, блин, как раз ее, Анжелкина очередь...

Глаза у девушки блестят, шаг, хоть и бодрый, уже не вполне тверд. И торопится она, так как знает: вот-вот начнет ее неудержимо клонить ко сну. Но пролетят два-три часа – и будто не было бутылька беленькой, которой угостили ее в летней кафешке знакомые кавказцы. А там можно и на эту чертову работу...

Сама Анжела когда-то больше всего на свете любила бабушкину кулебяку, а теперь обожает шашлыки да все эти фастфудовские салаты, щедро заправленные майонезом. А еще нравится ей в свободные дни выходить вечерами к автобусной остановке и, сидя на лавочке, глазеть на проезжающие автомобили, особенно, конечно, на иномарки. Между прочим начинала она в этих краях, но потом менты вдруг стали гонять не понарошку, и вся их "точка", все без малого тридцать девчонок, как рыба, ушли туда, где поспокойнее – в сторону области.

Как и многие девушки ее профессии, мечтает Анжела поскорее вырваться из оков сексуального рабства. И, конечно, самой стать "мамкой". Иначе, говорит она Светланке, пропаду. И пока повышает квалификацию под началом своего персонального сутенера Славика. Это когда они наезжают к себе в Новоульяновск за молоденьким пополнением, которое Анжела вербует под Славиковым присмотром на местных дискотеках. Когда-то так нашли и ее...

А это что за компания будто с сусальной рождественской открытки? Два Саши, он и она, юные супруги, вывели на прогулку своего малыша, еще такого крохотного, что он похож на пупса. Ребята – студенты, дети "новых русских", но у родителей Саши-ее бизнес покруче. Поэтому, как утверждают злые языки, Саша-он уступил просьбе тестя и взял фамилию своих новых родственников. Был Преображенским – стал Шмаводякиным. И маленький Николаша, когда родился, тоже стал Шмаводякиным.

Вообще-то Николашины родители тоже чем-то похожи на пупсов, но сегодня у обоих – покрасневшие глаза и шмыгающие, припухшие носы. Они не простужены, нет. Просто только что, оживленно беседуя за обедом, супруги обменялись аргументами в виде содержимого своих газовых баллончиков. О чем был спор? О чем, о чем... Ясное дело, о бабле. Сколько нужно современному уважающему себя человеку для счастья и так ли уж все-все предпринял Саша-муж, чтобы этому человеку не было потом мучительно больно за бесцельно прожитые годы..

А вот, наконец, и главный герой нашего рассказа – человек с собачьим поводком. Мы не видим его лица, потому что он как-то рассеянно задумчив и в эти минуты будто что-то разглядывает у себя под ногами. Из-за этого он кажется похож на нахохлившегося воробья, которых множество здесь, на роскошном грушевом пиру.

На днях человеку с поводком исполнилось 47. Или 49? Мы знаем, что у него серые глаза и жилка на виске. Еще он худ и часто небрит. По профессии этот человек – художник, кажется, музейный декоратор, в последнее время перебивающийся случайными заработками. Сам он свою деятельность характеризует просто и емко: "каляка-маляка". Так говорят дети, так говорила и его дочка, когда была маленькой. Теперь она уже давно взрослая и живет в далеком городе Лос-Анджелесе. Или в Лас-Вегасе – он и сам толком не знает.

Еще он говорит о себе так: "Я – промежуточный человек". Говорит, будто извиняясь: что, мол, с этим поделаешь? Промежуточный – потому что для жизни в том, старом времени родился слишком поздно, а чтоб как следует пожить в нынешнем – состарился слишком рано. Не эта ли превратность судьбы так занимает его мысли?

Если Художник (будем так его называть) кому-то и доверяет их, то только собаке Айке. Ушастая Айка терпеливо переносит вместе с хозяином все тяготы жизни. На спинке у нее – шелковая тесемка колечком с надписью "Игрушка мягко набивная для детей старше 3-х лет". Еще недавно у Художника была такая же живая Айка, но она осталась в его другой жизни и то уже совсем другая история.

Его ежедневный маршрут всегда неизменен. Он ведет мимо магазина "Спорт", затем сворачивает с проспекта в переулок и через грушевую аллею выводит прямиком к главному корпусу больницы. Потом уходит вдоль больничного забора направо, к дворику детского онкологического института; тут наш герой, погруженный в свои нешуточные раздумья, огибает кусты сирени и поворачивает восвояси.

На площадке перед институтом всегда безлюдно, вокруг лишь пыльный бурьян да фонари, зажигающиеся к вечеру через одного. Здесь тупик. Огромные трейлеры, стремясь скоротать путь, часто сворачивают сюда, покупаясь на видимость солидной дороги, а она вдруг упирается в ворота автостоянки. И, как мухи, бьющиеся меж оконными рамами о стекло, они потом долго и неуклюже разворачиваются на крохотном пятачке обратно.

Напротив института, за высоченным забором из массивных бетонных плит – промзона. Там наше знаменитое авиа-КБ, ангары и прочие бесчисленные казематы из серого силикатного кирпича и все того же бетона. Правда, узреть во всем его великолепии этот заповедник эпохи сумрачного производственного монументализма можно лишь с крыш соседних зданий.

Именно отсюда, из дверей здешней проходной, каждый вечер с понедельника по пятницу, ровно в пять, минута в минуту, выплескивается в переулок и устремляется по узкому коридору к грушевой аллее, а затем по ней – к метро колонна немолодых, неброско одетых людей с бледными, чуть одутловатыми лицами. Такие лица – может, от сырости, а еще от однообразной, небогатой витаминами пищи – он помнил, были у детей бараков заштатного украинского городка, с которыми ему довелось играть в детстве. Эта ассоциация с прошлым усиливалась зимой, когда происходящее напоминало кадры черно-белой кинохроники. Кажется, так брели по дорогам войны колонны пленных – неважно, наших ли, немцев – молча, отрешенно глядя прямо перед собой.

В каких-нибудь трехстах метрах бурлил, гудел клаксонами, искрился рекламными огнями центральный городской проспект, но и здесь никому не оказывалось дела до этих обретших плоть музейных манекенов, сосредоточенно осуществляющих свой безмолвный марш и исчезающих в жерле ближайшего подземного перехода у магазинчика под вывеской "Интим".

Странные, почти мистические реминисценции возникли у Художника, оказавшегося на пути этой процессии, когда однажды он не посторонился. как обычно, а замешкавшись, позволил толпе обтечь себя с обеих сторон. Он ощутил как будто неясное прикосновение к щеке... еще уловил какое-то смутно узнаваемое движение, схваченное боковым зрением... услыхал шепот, слов которого было не разобрать...

И это было, как случайно сошедшаяся комбинация цифр, отворившая скрипучую дверку в самые потаенные уголки памяти. Он увидел себя, пятилетнего, в душной многочасовой очереди у хлебного прилавка... Потом вновь себя же, но уже на фотографии – набычившегося стриженного под полубокс мальчугана в матросском костюмчике за руку с мамой, и затейливую надпись в уголке: "Сочи. Ривьера. 1963".

А потом нащупал под языком – что бы вы думали? – кремовую розочку от пломбира, ту самую, из вафельного стаканчика за 19 копеек. И ощутил ее давным-давно забытый вкус.

И тут он сделал открытие, от которого у него даже немного закружилась голова, – что эта странноватая процессия – на самом деле лишь фантом, возникающий ниоткуда и впадающий в никуда. Что это один из тех образов, что существуют только в нашем воображении – образ бесконечно струящегося человеческого бытия, не подвластного времени. Как детский паровозик, который движется по кругу, то исчезая в тоннеле, то возникая вновь, то удаляясь, то возвращаясь, он создает иллюзию континуума, непрерываемости всего, что на самом деле имеет свое начало и свой конец.

Столь необходимую каждому из нас иллюзию того, что понятия "навсегда" не существует... Что наши самые непоправимые ошибки – обратимы, а все лучшее, все самое светлое, что было в нашей жизни, все обязательно повторится – конечно, в измененных обстоятельствах, пусть даже совсем в иных лицах, красках, звуках... Что и теперь створка в торце последнего вагона, проплывающего мимо вот-вот распахнется. И тогда... тогда...

А лязгающие засовы памяти продолжали отворяться. И ему увиделся пионерский лагерь. На улице дождь, капли, разбивающиеся об асфальт, оставляют следы размером с блюдце, как бывает только на юге. В клубе вожатые, пионеры с влажными волосами, выстроившись паровозиком, отплясывают летку-енку. Мимо проносится ее хвост, кто-то легонько толкает его в спину, но он стесняется, медлит, и вот уже хохочущий хоровод уходит дальше без него...

Он вдруг почувствовал страстное желание задержать в памяти этот кадр и подчинился, еще не понимая – зачем. Ведь он уже не помнил ни чьих имен, ни тем более лиц. И все же с этим последним воспоминанием было связано что-то важное, что-то, может быть, самое главное. И, наконец, он понял, что именно: ему захотелось увидеть среди этих неузнаваемых им счастливых лиц свою маленькую дочку, "каляку-маляку", в меховой шапочке на пуговке под щечкой, которую он бережно снимал с нее, приводя каждое утро в детский сад. Еще свою красивую загорелую маму – точь-в-точь такую же, какой она осталась на той пожелтевшей курортной фотографии. И даже где-нибудь поблизости – радостно виляющую хвостом свою непоседу Айку в забавном комбинезончике и кепочке с козырьком, которые она с такой неохотой давала надевать на себя в дождь, потому что на улице над ней, бывало, потешались бестактные прохожие.

Ему вспоминались лица тех, кто оставил пусть даже мимолетный след в его жизни, и оказалось, что каждому находится место в этой безмятежной, сказочно благополучной стране. "Раз, два, туфли надень-ка, как тебе не стыдно спать..."

Конечно, они тоже были где-то здесь: и белобрысая Анжелка, которая, проголодавшись, только что отправила за щеку неслабый кус своей любимой бабулиной кулебяки, и раскрасневшаяся девушка Маруся, статная, в новом ситцевом платьице и голубенькой косынке, которая так идет к ее глазам, и никому еще не приходит в голову называть ее Федотовной, и склонившийся над ее ушком улыбчивый старлей, который скоро увезет ее далеко-далеко... А где-то неподалеку под звуки аккордеона уснул на руках своих счастливых родителей юный Николаша Преображенский. "...Как тебе не стыдно спать... смешная енка вас приглашает тан-це-вать..."



* * *


... – Значит, так, гражданочка, вы нам сейчас повторите все, что рассказали в отделении. Вот сюда мне смотрите, прямо в камеру. Только встаньте во-от так, бочком, чтоб микрофон не задувало. Поближе к сержанту. Можете сесть вот на лавочку. Ну, поехали... Новак Мария Федотовна, 1932 года рождения, проживающая по Песчаному переулку, дом 43-а, квартира 14, опрашивается сотрудником детективного агентства "Гриф" по заявлению гражданки Шмелевой Л.Г. о розыске ее бывшего супруга. Это вы сообщили в милицию о находке вещей гражданина Шмелева?

– Ага, я это... сообчила...

– Вы узнаете эти вещи? Пакет полиэтиленовый с надписью "Вега", игрушка мягкая в виде собаки, 3 рисунка карандашных и паспорт на имя Шмелева А.Д., завернутые в газету "Перекресток". Вы нашли это здесь, на скамейке?

– От туточки, под лавкой...

– Вы опознали этого человека по фотографии в паспорте? Вы уверены, что знаете этого гражданина? Когда и при каких обстоятельства вы с ним познакомились? Нет-нет, микрофон сержант будет держать...

– Тухламон усе его звали...

– Тутанхамон. Это мы уже с вами выясняли.

– Ага, Тутанхамон. Жил он в 33-м доме, ето как раз мой участок. На пятом, нет, на шестом этаже. Там такие колидоры длинюшщие, как в гостиницах, и усе с закутками...

– С холлами?

– Ага, с холлами. От он в таком закутке и жил, в коробке картонной. И, как спал, накрывался тоже картонкой.

– Когда вы его видели в последний раз? Подождите, пусть машина проедет...

– Дак уж недели три, как не видала. А тут гляжу – вещи вроде его, сумку-то я сразу распознала...

– Что вы можете еще о нем рассказать? Чем гражданин Шмелев А.Д., известный вам как Тутанхамон, занимался, на какие средства существовал? Были ли у него знакомые, у кого он мог поселиться?

– Не, про знакомых не знаю. Анжелка, шалава тут была местная, сказывала, что Тухламон как-то подошел к ним, в переходе-то. Пьяненький был. Смотрел-смотрел, а потом и попросил ее: поговори со мной. Девки смеяться стали: "Какой мужчинка!" Анжелка ему тоже сперва отказала: говорит, я на работе. А он ей: "Я тебе колечко золотое подарю". Она ему: "Ладно, токмо колечко-то вперед". Ну посидели они, поговорили, а чего там – не ведаю.

Я так думаю, что окромя того колечка ничего-то у него не было. А на что жил? Бутылки, знаю, собирал. Дак усе как-то оно по-дурацки, прости господи, не умел он етого. Ходил-бродил там, где бутылок-то етих отродясь не бывало, усе по пустырям каким-то. Но по помойкам не побирался. И не попрошайничал. Я ему хлебушка, бывалоча, принесу, другой чего даст – так и жил.

От эту собаку мягкую он за батарею прятал, когда уходил. Шмаводякин Сашка из 107-й квартиры спрашивал его: ето ваш пес ночью стучит лапой? Но собаки живой у Тухламона точно не было, я-то знала бы. А Тухламон ему отвечает: "Извини, у нее блохи".

Бывалоча, бормотал чегой-то во сне, а чего – не разберешь. Я, как проходила мимо, он усе про время спрашивал. Кажный раз. Я удивлялася, а потом думаю: мне от дохтур лекарства прописал по часам принимать, може, и ему так.

На тот Новый год, сказывали: чуть пожар не устроил. Ветки елочные откудать принес, свечку зажег. Да, видно, задремал. А от свечки-то бумажка занялась, та, что с дочкиным-то портретом, а там уж и елка начала дымить... А вобче смирный был, в подъезде, как другие, не гадил. За ето жильцы-то его и терпели, не гоняли...

– Ладно, Федотовна, спасибо. Все, сержант, конец съемке, сворачиваемся.

Если объявится ваш Навуходаносор – дайте знать. Но интуиция подсказывает мне, что уже не объявится. Так что гражданка Шмелева Эл Гэ скоро сможет спокойненько продавать свою квартирку...

Милицейский уазик заурчал и медленно покатил по аллее. Федотовна жестом женщины, которой уже все равно, что о ней подумают окружающие, расправила сзади старенькое пальтишко и, подхватив свою неразлучную спутницу тележку, двинулась в противоположную сторону.

Порыв ветра закрутил редкие бурые листья и погнал их мимо опустевших по осени лавочек, мимо островков давно очищенной от падалицы пожухлой травы...

Пользовательский поиск

Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на g+  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

20.09: Юрий Гундарев. Консультант (рассказ)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или Яндекс.Деньгами:


В данный момент ни на одно произведение не собрано средств.

Вы можете мгновенно изменить ситуацию кнопкой «Поддержать проект»




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за май 2017 года

Номер журнала «Новая Литература» за апрель 2017 года  Номер журнала «Новая Литература» за март 2017 года

Номер журнала «Новая Литература» за февраль 2017 года  Номер журнала «Новая Литература» за январь 2017 года

Номер журнала «Новая Литература» за декабрь 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за ноябрь 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за октябрь 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за август-сентябрь 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за июнь-июль 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за май 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за апрель 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за март 2016 года

Номер журнала «Новая Литература» за февраль 2016 года  Номер журнала «Новая Литература» за январь 2016 года



 

 



При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2017 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Купить все номера 2015 г. по акции:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru
Реклама | Отзывы | Подписка
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!