HTM
Номер журнала «Новая Литература» за декабрь 2018 г.

Сергей Жуковский

Мерцания

Обсудить

Эссе

Опубликовано редактором: Вероника Вебер, 3.02.2019
Иллюстрация. Название: «Адриатика». Автор: Максим Ильин. Источник: https://www.pinme.ru/pin/541d27b9fef3065c1a13991b/

 

 

 

Зимняя утренняя Сванетия – солнечна, сыра и свежа.

На дымчатом пике Ушба сизым, прозрачным туманом – последние следы ночи: гигантские чёрные тени, которые вслед восходящему за предгорьем солнцем алеют, наливаются ярко-розовым густым воздухом и медленно, как мареновый вековой ледник, сползают в невидимые зевы ущелий.

То, что однажды, полвека назад, я вынырнул не из околоплодных вод матери, а был рождён в потаённых иссиня-чёрных глубинах моря, мне стало очевидно давно. Море для меня – та вселенная, которая никогда не примет обратно. Не позволит в ней утонуть. Захлебнуться. И пойти на дно. Так же, как нынче мне невозможно вернуться в материнское лоно, вдохнуть полными лёгкими то прозрачное и солоноватое, в котором все будущие младенцы покорно плавают чуть менее земного года, и перестать дышать. Да, каюсь, несколько раз пробовал. Чёрта с два. Вдыхал тёплый солоноватый бульон, но где-то посреди носоглотки вода останавливалась и гейзером выплёскивалась наружу. Погружался на колкое песочное морское дно, выдыхал из лёгких воздух и часа, примерно, через полтора после этого обнаруживал себя среди удивлённых дельфинов, а горизонт вечернего моря казался фиолетовой грядой далёких гор, которая вырастала из свинцово-индигового неба.

Ах, да. Русалочки. Кожа молодых морских русалок – нежная и почти прозрачная: бирюзовые ручейки жилок оттеняют бледный воск бёдер, смолистые кудри неподвластны озорным струйкам воды, глаза переливаются с ослепительно солнечных карих искр до волшебной небесной лазури. Даже не пытайтесь поймать или заманить в свои объятия русалочку. Вот они стайкой летят за тобой, влекомым упругим черноморским течением; подобно стае шаловливых дельфинов, обгоняют тебя; заглядывают тебе в лицо; но только ты хочешь коснуться ладонью маленькой девичьей груди или утлой впадинки между топориков лопаток, как хватаешь рукой только тёплую вечернюю воду; а между пальцев – не прядь волос, а несколько осклизлых, сорванных с мутного, илистого дна, водорослей. И – неправда, что от русалок пахнет рыбой. Нет. Благоухает йодистым ароматом морской свежести, ещё – лавандой или ладаном, но не церковным, подожжённым, а чуть расцветшим, юным, свежим.

Знаете, чем южные ночи отличаются от северных? Правильно. Цикадами. В северных широтах они просто не растут. А тут… Лезут тебе в волосы, плюхаются на грудь, забираются под мышки. И ещё – светлячки. Я, зная с детства азбуку Морзе, попытался было понять, о чём это они таком говорят. Увы. Получилась какая-то тарабарщина. И оглушительно пахнет лавандой и жасмином. Ночной Крым – волшебен. На побережье – светлячки городских огоньков, а поднимешься чуть выше, и тебе в макушку утыкаются звёзды. Небо словно чёрно-синим плащом накрывает тебя, и тишину прерывают разве что редкие осыпи. Ночной Крым – изумителен. А все дрыхнут. И не видят ничего. Ни огромной луны, слопавшей тучное облако; ни симфоний цикад под дирижёрством самого Бога – а кто другой вправе создать такую дивную музыку? – ни хрустальных звёзд, тем особым волшебным звоном, который не в состоянии воспроизвести даже самая изысканная земная Богемия; ни… Эта ночь. Первая ночь. Остатка нашей жизни. А когда всё-таки преодолеваешь животный ужас вновь оказаться абсолютно бесчувственным к тому леденящему кошмару, который во всех разумных граждан вселяет ночное – зловещее в этой чернильной оглушительной декабрьской мгле – море, из-за креповой облачности выныривает подсвеченная солнцем Луна, и серебристая дорожка мягко касается твоих мокрых, струящихся в этом бледном сиянии ступней, груди, а далёкий берег кажется призрачным кораблём с мерцающими огоньками иллюминаторов. Но – на якорной стоянке. В то время как ты – бестелесный плотью, но одушевлённый нагой негой – поначалу вольно дрейфуешь по глянцевому морщинистому чёрному шёлку, а потом и сам становишься морем: с ручьями артерий и вен; с немыслимыми глубинами заоблачных вершин внутри самого себя; с мерцающими созвездиями на обратной стороне век; любопытное зрение пытается заглянуть за край Вселенной, а предохранительная чека рассудка ехидно подсовывает броуновское мельтешение прозрачных амёб да инфузорий-туфелек.

Да, ты сам становишься морем, и, собственно, не имеет никакого значения, кто кем однажды был рождён: ты – этим наваристым, кишащим проблесками живой материи бульоном, или же твоя кровь в какой-то момент вышла из берегов и заполнила пустоты мироздания солоноватой нежностью.

 

И уже никогда не получится пройти альпийским траверсом – левая, чуть согнутая нога в тяжёлом рифлёном ботинке опущена вниз; тугой тонкий канат сквозь куртку, свитер и плотные брезентовые штаны неумолимо режет пах и грудную клетку; а натруженные, гудящие от усталости руки тянут тебя, задыхающегося от напряжения – из декабря года уходящего в самое начало января будущего. Которого ещё нет. И который уже есть. Просто не получится. Если я рождён морем, то горы – это мой последний приют. Тугой тонкий канат обязательно лопнет. С отвратительным глухим стоном. Или внезапный порыв холодного ветра сдует меня в бездонную оглушительную пропасть. А-а-а-а-х-а-а-а, захохочет эхо на мой последний первый вопль. И я буду лететь вверх, на самое дно начала своей новой посмертной жизни.

Кстати, когда стоишь вниз головой, то кажется, что ногами упираешься в небеса, а руками держишь Землю. И стоит тебе башмаками чуть сильней оттолкнуться от молочного облака, как планета мягко сойдёт со своей орбиты, и голубовато-сливочный шарик оторвётся от твоих рук и медленно, очень медленно поплывёт в зияющую миллиардами блёсток креповую темноту. А ты так и останешься висеть – нелепый, удивлённый, одинокий – словно тот пляжный волейболист, что, мягко спружинив пальцами, отпасовал мячик через сетку, а он, минуя земное притяжение, замер на несколько мгновений в искрящихся лучах южного солнца и стремительно унёсся вверх, в бирюзовую высь.

Но горы не спят. Это только кажется, что эти причудливые, тёмно-серые, с белоснежными искрящимися на солнце снежными шапками исполины дремлют. Нет, не дремлют. Каждое новое мгновение горы разные. Вот молочно-сизая взвесь утреннего тумана зажглась ослепительным радужным сиянием, и в этой зыбкой сливочно-пепельной зяби по предгорью плавно поплыли величественные чёрные тени. Или – наоборот: тени-гулливеры мягко потащили за собой подковообразную седловину между двумя вершинами – материнской властной и дочерней покорной – в сторону движения солнца, и миг спустя дрожащий звенящей свежестью воздух отозвался раскатистой – ш-ш-ш-ш-шу-у-у-у-ух-х-х-х… – осыпью. А многовековой мореновый ледник вдруг затрещал так, что сам громовержец на небесах замер и удивлённо посмотрел вниз, на Землю: что за там неведомое чудовище смеет заявлять свой оглушительный рык. Горы никогда не спят. И это бессонное бодрствование не даёт уснуть и мне: чуть выхоложенному, с гулким, встревоженным сердцем и отчаянной восторженной асистолией, едва проходишь прочный, утрамбованный, плотный наст обледенелого предгорья, и внезапно, в метрах десяти позади тебя, прямо за твоей спиной, тонны льда, снега и камней с упоительным грохотом рушатся в широкую зубастую бездонную расщелину. Над которой ты только что прошёл.

Хорошо, что успел позавтракать. Лаваш был почти горячим, сулугуни я не резал ножом, а ломал тугую, остро пахнущую овечьим молоком мякоть сыра. Чёрный горячий, терпкий чай.

წავიდა… წავიდა…[1]

Где-то далеко внизу белеет отара, утреннюю тишину растворяет разноголосое блеянье, и спустя мгновение из-за тёмно-серой горной гряды появляется старый худощавый чабан – Илларион.

Да, мне никогда не вернуться в материнское чрево моря. Нет, я никогда не буду рождён бирюзово-белыми ледниками Сванетии. Но. Лучше гор может быть только море. То, которым ещё не рождён.

 

А мерцание спустя стоишь на брегах Невы и смотришь на свинцовое декабрьское течение этой странной реки. Говорят, что нельзя войти в одну и ту же воду. Да, наверно, – нельзя. Если только эта вода – вне времени. Нева осталась такая же. С тех утр или вечеров, когда в неё смотрелся Пушкин – рядом со своим циничным и несчастным Онегиным. Оказывается, свойство воды – не утекать, подобно годам. Дивное свойство воды – всё сохранять. Бережно. Не растеряв ни одной капли из увиденного ею. Не расставшись ни с одним лицом, которое хоть когда-то, хоть мельком в ней отразилось. Я, опираясь двумя руками о холодный гранит, наклоняюсь и вижу в чёрно-сизой воде некрасивое лицо гения: да, тёмно-русые бакенбарды, новый цилиндр, толстые африканские губы. Пушкин, не улыбаясь, смотрит мне прямо в глаза. Кивает головой и спустя мгновение исчезает в этом зимнем водянистом холоде.

А лик Бродского я видел дважды. Утренняя выстуженная прохладной ночью Венеция была внезапно ослеплена искрящимся жарким солнцем; меня слегка, в такт движению длинной, чуть поскрипывающей гондолы, покачивало; там, где вода соприкасалась с каменными стенами домов, мшисто зеленело, а в воздухе носились паутинки бабьего лета средней полосы России. Бродский же мне улыбнулся. Своей замечательной доброй улыбкой. И даже что-то сказал. Но я разобрал только очерк его картавого говора. Не более. На перекрёстке каналов наша гондола плавно развернулась, разминулась с лодкой встречной, с двумя сонными, в одинаковых звёздно-полосатых бейсболках, тучными туристами, и я, почувствовав на себе чей-то взгляд, снова посмотрел в затхловатые воды этой странной городской артерии. На сей раз профиль Бродского только мелькнул. Очень быстро. И тут же пропал. Поэт куда-то спешил: сделать что-то важное, не требующее отлагательств и отсрочек, и успеть до вечера вернуться на кладбище острова Сан-Микеле. Домой. В свой последний приют.

С Лермонтовым мы едва разминулись у подножья горы Машук. Да, именно той, где поэт через несколько минут был застрелен Мартыновым. Михаил Юрьевич был бледен и спокоен. Скорее всего, он знал свою судьбу. Поэтам дан этот дар: знать свою участь. Поэтам ведомо, что они – не жильцы на нашей планете. В какой-то момент их непременно кто-то застрелит, доведёт до петли или ввергнет в пучину беспробудного, фатального пьянства. Не судите поэтов за это. Им и так – не сладко. Да, поэты знают свою судьбу. И готовы к ней. Каждый день. Каждую секунду. Поэты всегда готовы умереть. Зачем, спросите вы. Чтобы стать бессмертными…

 

 



[1] წავიდა – пошли (груз.)

 

 

 


Канал 'Новая Литература' на telegram.org  Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на g+  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

07.02: Марина Позина. «Взрослое детство войны»: читаем вместе с детьми роман Джона Бойна «Мальчик в полосатой пижаме» (статья)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или сразу отправить журналу 500 руб.:

- с вашего яндекс-кошелька:


- с вашей банковской карты:


- с телефона Билайн, МТС, Tele2:




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература»:

Номер журнала «Новая Литература» за декабрь 2018 года

Купить все номера с 2015 года:
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru


 

 



При перепечатке ссылайтесь на newlit.ru. Copyright © 2001—2019 журнал «Новая Литература».
Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.
Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.
Реклама | Отзывы
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!