Кукисы

Грубая кисть, разноцветная тушь. Бумажка грубая, шершавая. Две фигуры, и что-то между ними происходит. Размашистыми пятнами – напор женщины в нелепой шляпке. Беспомощность, растерянность мужика, прижатого к забору. Агрессия – и недоумение. Однажды видел похожую сцену, она закончилась чудом. Женщина, чем-то похожа… только без шляпки, трясла мужика, приговаривала – аванс, аванс… Он говорить не мог, не сопротивлялся, только мычал. Она его не обыскивала, просто трясла и трясла. И вдруг из него начали вываливаться деньги, сначала несколько бумажек, а потом мелочь посыпалась… Она бросила трясти мужика, подобрала деньги и ушла. Он постоял, потом сел на землю у забора, заплакал. Весной было. Там, где он сидел, новая трава пробивалась, зелень, режущая глаз.

А я тогда другое вспомнил. Хотя природа чувства одна – ужас перед жизнью. Рождение жизни внушает почтение… – и ужас. Приходят без приглашения. Постоянно жрущие чмокающие младенцы. Вспоминается длинный розовый червяк, движение земли в нем от начала до конца, так он питается, задерживая в себе съедобное… Еще я как-то рассмотрел ростки, розовые, из старой сморщенной картофелины. Три головы слепого чудища. Уменьшенного, и все равно – страшны слепой силой прорастания через что угодно, хоть дерево, хоть камень…

Ужас к жизни приходит сам… а уважение – по мере собственного роста, мучительно тяжелого. Оттого уважение ценней ужаса.

Но все равно, пообещай жизнь удлинить за счет детства, юности – отказался бы.

Такой ужас остался.