HTM
Номер журнала «Новая Литература» за июнь 2021 г.

Дмитрий Аникин

Щука

Обсудить

Поэма-сказка

  Поделиться:     
 

 

 

 

Купить в журнале за июль 2021 (doc, pdf):
Номер журнала «Новая Литература» за июль 2021 года

 

На чтение потребуется 20 минут | Цитата | Скачать в полном объёме: doc, fb2, rtf, txt, pdf

 

Опубликовано редактором: Игорь Якушко, 10.07.2021
Иллюстрация. Автор: Геннадий Спирин. Название: «По щучьему велению». Источник: http://fairytalenewsblog.blogspot.com/2015/04/the-fool-and-fish-illustrated-by.html

* * *

 

 

 

            1

 

Лежит Емеля –

не скучно ему,

неделя, неделя –

не душно ему.

 

Без мыслей грезит –

все вольно ему;

пока не слезет,

покойно ему.

 

       *   *   *

 

Идёт ли время

за годом год,

гнетёт ли бремя

вокруг народ –

 

лежит Емеля,

как пуп земли,

не сыт, не хмелен:

всем обнесли.

 

       *   *   *

 

Лежать на печке

теплым-тепло,

не надо свечки

и чтоб светло;

 

один Емеля –

вокруг ведёт

жизнь еле-еле

свой хоровод.

 

            2

 

А земля наша всяко небогата,

земледелие – скучное занятье:

что кидаем зерно, то погибает

там безвозвратно.

 

А в лесах наших зверя-то, следов-то!

Заплутаешь, ища, кружа, вернёшься –

и следит за тобой зверь, чья охота

будет удачней.

 

Наши тощие, злобные говяда

так мычат, чуть ли не нутро наружу,

полхозяйства зимой съедят, чтоб летом –

сыты остатком.

 

Все ремёсла-то наши бескорыстны,

неумелы ремёсла, только хохот

на базаре, как вынесем товары:

кто их, глуп, купит?

 

            3

 

Пирог с начинкою,

с мякоть-мякинкою,

шуба с починкою –

как дыра с овчинкою.

 

Чарка-сударушка

сухим-суха,

в скорлупе ядрышка

нет – пуста.

 

Для бесталанного

вот столь щедры –

нет нежеланного –

судьбы дары!

 

            4

 

А чем в бедности жить,

так лучше головы сложить –

посоветовались старши́е

за дела взяться большие.

 

Один брат – добывать,

второй брат – торговать,

а тебе, третьему, – на печи сидеть,

но третью владеть.

 

            5

           

            Братья

На тебе, свет-братик, большое дело:

дом держи, хозяйство; две бабы-дуры

знай блудят, кидают добро налево –

стань им обузой.

 

            Емеля

Хорошо, родные, большие братья,

я останусь дома – глаз, глаз за рыжей

молодой женой, за чернявой тоже,

будьте покойны!

 

            6

 

И пошли по Руси гулять,

судьбу одолевать

братья – кистень да топор,

братья – день да вечор.

 

Не у церкви на паперти,

а у Бога на скатерти

им поставлено брашно-питиё –

ешь-пей, как своё.

 

            7

 

Невелика добыча – свой же брат,

нищающий мужик. Разбойный труд

к нам не щедрее всякого другого –

одни убытки. Всех мудрей Емеля:

проспит он холод, голод, он проснётся –

и вот те царство Божье поутру.

 

            8

 

А в бабском царстве

и Емеля господин,

как в слепом государстве

тот, у кого глаз един.

 

Он правит, понукает

со своей высоты

печной; смекает

от своей простоты.

 

            9

 

            Невестки

Дни долгие пошли. Мужья далеко.

А погулять бы. Ходят у ворот

дружочки, напевают песни громко.

Любовные. Ах, как бы выйти к ним!

Лежит, собака, смотрит. Спит не спит.

Он и во сне вполглаза наблюдает.

Он отвернётся – чувствую, что он

весь слух. Как дверью скрипнуть, ускользнуть?

 

            10

 

Что для коварства женского

запоры, соглядатаи!

Глуп, слаб для дела честного

ум – ловок для предательства,

для лазанья змеиного,

для похоти собачьей и

для чёрту угождения –

все мыслится им, можется.

 

Что братовы удумали?

Разлили воду по полу,

поохали над лужею

да над пустою кадкою:

ни чаю выпить крепкого,

ни щи затеять квашены,

ни постираться вечером

да ни умыться утречком.

 

            11

 

            Невестки

Ты сходи, Емелюшка, за водою.

Пусто в кадке, вёдра, смотри, рассохлись.

Ты сходи на речку, как мы ходили

в летнюю пору.

 

Мы бы сами, сами, две бабы-клуши,

неуклюжи бабы, бадью свернули,

так бы нам и надо – но как прорубим

лёд над водою?

 

Ты сходи уж, милый, сходи уж, малый,

а мы пряник тульский с печатью важной

вынем из запасов, тебя уважим

вкусным печеньем.

 

            12

 

            Емеля

И что им не сиделось, не

терпелось до мужей своих!

Воды им надо… По спине

их плёткой бы, одной двоих.

 

Теперь иди, себя труди

по холоду, где снег лежит.

Слезаю с печки. Гос-поди,

какая дрянь в очах кружит.

 

Беру ведро, другое где?

Беру топор – в реке рубить;

а весу, весу в той воде –

и надо на себя взвалить…

 

А у других колодец есть –

среди двора бери воды;

за что-то им такая честь,

а мне вставай, давай иди!

 

            13

 

Тоскую смертно от работ, трудов; руки

болят мои держать любую снасть, тяжесть

и ноги не идут, куда толпой люди –

на поле, на страду, – урок мой не сделан.

 

       *   *   *

 

Прокормит Бог того, кто горд и прям в мыслях,

в обетах твёрд, кто за куском большим, жирным

не тянется, и попадут ему в руки

дары такие… что и ни пером-словом.

 

       *   *   *

 

Забрался я повыше – все равно нет мне

покою: теребят да верещат, суки,

того-сего им надо, потрудись, сделай –

нам на потеху, сукам, расшибись, парень!

 

            14

 

Только Емеля со двора –

вокруг него кишмя детвора,

песенки распевают,

на игрище зазывают.

 

А он дурак дураком,

от них бегом –

быстрей бы обернуться,

домой вернуться.

 

       *   *   *

 

Идёт, спотыкается,

с горки спускается.

Смеются над ним,

неловким таким:

 

«Гы-гы-гы! Емеля

среди метели –

гы-гы-гы! – среди взметённой воды

идёт бог весть куды».

 

            15

 

И мысли невесёлые его

одолевают… Братья далеко…

Да и при братьях – было легче, что ли?..

Тоска и беспокойство…

                                              Зимний день

кончается, и в сумерках вода

сереет.

               Никого на берегу.

Как небо низко. Будто потолок

над печкою…

                            Но только неуютно.

 

       *   *   *

 

Как неуютен Божий мир вокруг!

Не выходить бы из дому.

                                                 Пошарил

рукой по подоконнику, нагрёб

себе снежку – и вот тебе вода.

Нет. На ночь глядя. По льду. В дикий холод…

 

            16

 

А в дому теперь не от печки жара,

а те, кто рядом бродили с утра,

как гости дорогие усажены,

ласками сгоряча уважены.

 

Хохот у них – аж стёкла дрожат,

забавы у них – хозяйки визжат,

дом ходит ходуном,

на дорогу смотрит одним окном –

 

наблюдает:

 

не идёт ли по селу жид пархатый,

не идёт ли поп, борода лопатой,

не идёт ли вор, наши тащит вещи –

где он, брат-доносчик, водою плещет?

 

            17

 

            1-я невестка

А даров не надо, мой милый, любый,

жемчугов не надо, а чтоб задобрить

дурачка Емелю, неси с базара

пряник печатный.

 

            2-я невестка

Золота не надо, но ты в печатный

пряник то подсыпь, что не ешь, не пробуй.

Натолки, натри, запихни в начинку!

И в штоф казённый.

 

            1-я невестка

Дурачок? Да всё он на ус мотает,

он посмотрит – жутко, как будто видит

всю меня насквозь и аршин под землю

тоже видает.

 

            2-я невестка

Белые глаза его вроде белой

подо льдом воды; его глупость, честность –

ах! кого обманут? Змея мудреет,

лёжа на тёплом.

 

            18

 

Упал три раза. Трижды встал, утёрся

от снега, отряхнулся. Как обратно,

да с вёдрами, да с полными? На дне

там разве что останется воды.

Ходи вот так до ночи, дотемна.

 

Ну хоть бы ручеёк, чтоб полынья,

ну хоть бы прорубь кто…

                                                  Лёд, целиком

покрывший реку, крепок; топнешь – звоном

ответствует…

                           Один по всей реке

гуляет невеликий человек…

 

Топор достал, на руки поплевал.

Ну, с Богом, что ли, раззудись плечо,

махни рука. И скользко, и опасно;

топор взлетает – мелкие осколки

небольно по лицу.

                                      Топор уже

вверх мокрый возвращается, вода

за ним взлетает. Вот тебе и прорубь…

 

В воде как будто бултыхнулось что-то

тяжёлое и сильное; вода

полным-полна чудес и всякой жути;

особенно им вольно, хладнокровным,

в час на закате солнца.

                                            Как сейчас!

 

            19

 

Наклоняется к воде,

виснет лёд на бороде;

зачерпнул воды студёной –

в искры месяц отражённый

разлетелся; не беда,

восстановит вид вода,

вид небесный, вид далёкий:

смотрит око – видит око.

 

Вынул первое ведро,

полное воды сырой,

достаёт ведро второе –

есть как будто что живое

в этой малой глубине,

с чешуёю на спине,

плещет, воздуха хватает,

смерти близкой не желает…

 

            20

 

А что в ведре, Емелюшка?

Смотри-кась – рыба знатная,

ох, бьётся, востромордая,

зубастая, торопится

вернуться в тьму глубокую,

пока жуть-ветры-воздухи

всю жизнь с неё не выдули.

Всё зря – судьба окончена.

 

Ох, будет яство знатное –

уха-ушица жирная,

горячая и сытная,

Емелюшке достанется…

А как наешься досыта –

душа твоя разнежится,

душа твоя устроится,

как будто в рае радостном.

 

            21

 

            Щука

Отпусти, Емелюшка, в глубь воды,

отпусти запутать свои следы

между верхом, низом, меж льдом и дном,

отпусти старуху ты в ейный дом.

 

Что тебе за прибыль в моей беде?

Буду я те помочь всегда, везде:

за тебя сработаю, накормлю,

во карман сведу тебе рубль к рублю.

 

Ох, мудра я, старая, знаю, как

услужить Емелюшке, вижу знак

на тебе судьбы большой – царь царей,

сядешь на земле царить; кинь скорей

 

в воду меня тёмную, там махну

я хвостом-метёлкою – звёзды спну

с места, чтобы встали, тебе судьбу

новую вещая, – звёзд подгребу!

 

            22

 

            Щука

Как отпустишь меня, щуку,

людям обо мне ни звуку,

но запомни, что сказать,

чтобы щуку обязать

 

дело сделать: «По веленью

щучьему да по хотенью

моему пусть станет всяк,

как хочу, желаю как!»

 

Значит, слово есть такое,

произносишь золотое –

происходит по нему,

что желаешь, хоть саму

 

дочерь царскую достанешь,

на Руси сам властью станешь:

что бесстрашно – задрожит,

что недвижно – побежит.

 

            23

 

Он выпустил. Обманет, не обманет?

Кого послушал – щуку! Дураку

легко даётся, ничего не впрок,

а тут с сетями, удочками – пусто…

 

Он прошептал, и вздрогнули водою

и потащились вёдра вверх; за ними

Емеля налегке, свистит, хохочет,

как будто силой новою играет.

 

            24

 

Ну, вёдра,

давайте бодро

своими краями,

как ногами;

да чтоб цела,

как была,

вода-водица –

чур чуть крениться,

не расплескаться,

полными остаться!

 

Как щука велела –

жить хотела, –

как я сказал,

словом связал,

как слышала вода –

начнись ходьба!

 

            25

 

И, слава богу, вечер, никого

на улицах, а то бы страху, смеху:

«На вёдра глянь, на дурака гляди!»

 

       *   *   *

 

Заходит в дом – всё тихо, свет погашен,

следов не видно…

                                    «Ну-кась, божий свет,

пролейся ты по горнице, как будто

от глаз моих». Он видит то, что было,

недавнее и давнее; ложится,

и сны, что ему снятся, хороши!

 

            26

 

А поутру у баб новая охота,

а поутру у баб новая забота –

холод избыть, хлеб испечь,

да холодна, пуста стоит печь.

 

А на дворе ни брёвнышка, хвать-похвать –

неча в самовар, ниже в печь совать,

инеем оделась изба с утра –

за дровами-хворостом в путь пора!

 

            27

 

Что ж – новая работа, новый срок

постылой меледе; ну, ты не выдай,

зубастая мать-рыбина: топор,

пилу усвой благой подвижной силой,

враждебной их всегдашней, неизменной,

неистребимой косности, покою…

 

А мне бежать за ними, что ли? Греться

погоней? Нет, я полежу, посплю

покамест на холодной, а добудем

сей прорве корму, так пойдёт езда

проворней, веселее… Ну, савраска

где белая, где рыжая в потёках,

тащи меня, поклажу, по селу,

по полю и до леса довези…

 

И с места печь. И вздрогнула изба,

печь пропуская, брёвна подняла

на воздух, вверх; осела невредима,

лишь пыль из всех щелей.

                                                   Ну, в добрый путь,

печь русская…

                              Скрипит, широкий путь

прокладывает… Вот и лес высокий.

 

            28

 

Ну, мать пила,

давай пилить,

посредь ствола

дуб шевелить.

 

Ну, брат топор,

давай летать,

блескуч и скор,

сучки срубать.

 

Верёвка, ты

вяжи, сестра,

лес как в снопы,

шустра, быстра.

 

            29

 

Дров набрали, поехали; дорога

веселей пошла: в сытости да жаре

как не ехать, как силой не лихачить –

весело, быстро!

 

Печь идёт, мнёт-примнёт себе дорогу,

невзирая на кочки, на деревья,

на заборы, дома, на Божьи церквы,

на бездорожье…

 

И пошли разговоры, тары-бары:

кто такой Москвой ездит, людей давит,

как один только царь, надёжа наша,

может с народом?

 

            30

 

Костный хруст,

смертный визг,

путь не пуст,

кровный дрызг.

 

       *   *   *

 

Русский народ

гневить, давить

мой черёд,

богато жить,

 

ездить не глядя,

брать сполна

дурости ради –

эх, страна!

 

            31

 

Доехал, разгрузился, встала печь

как вкопана там, где была, стояла.

Ездок не шелохнулся, белых ног

на пол не опустил.

                                     «Давай сюда

печёное, варёное, горючим

запить неси… Уж я ли не старался,

Емеля, уработался на славу».

 

            32

 

Накормили братовы,

напоили братовы,

яствия проклятого

подносили братовы,

лили – с кровью ратовать –

зелья в стопку братовы!

 

Хлопочут да услуживают,

хрипят да подзуживают:

 

«Ты иди, парень, людей посмотреть,

ты иди, парень, себя показать,

ты иди на площадь песни петь,

на широкую площадь людям сказать!»

 

Из дому торопят –

съеден корж, штоф допит.

 

            33

 

И вышел парень голову проветрить,

а мысли злые все, одна одну

язвит, кусает…

                              Отчего ж такая

тоска? И не прогнать, не разогнать

веленьем щучьим…

                                       Знает он дорожку,

и есть рубли. Кабак встречает гвалтом

беды, братвы, торговли…

                                                  «Поднеси,

кабатчик, всем, чтоб за моё здоровье

сполна, до дна…»

                                   Косятся на Емелю.

 

            34

 

И горланит песни спьяну,

песни лютые, срамные,

и грохочет фортепьяно,

клавиши, как бы живые

 

зубья, лязгают; мотива

не избыть вытьём, наружу

выворачиваешь душу,

уж на что, тля, сиротлива…

 

       *   *   *

 

«С кабака-то нас прогнали,

и бока-то нам намяли,

до копеечки отняли

то, что сами не отдали!

 

И сидим посередь лужи,

хорошо-то нам и вольно –

моря синего не хуже

нас качает, гонит волны».

 

            35

 

Из церкви – дочерь царская, тиха,

мила, молитвы помнит, тёплый запах

от ладана за нею…

                                     Нищей братье

ссыпает злато-серебро, не видя

лиц, душ…

                       Для ихней святости что наши

и срамота и нагота!.. Для Бога

старается…

 

            36

 

Широко швыряет

одним, другим,

только забывает

грехам моим

серебра, прощенья –

противен, да?!

За мои лишенья,

жизнь без труда!

 

Не твоей заботой

из пут, тенёт,

не своей работой

сбил, сдвинул гнёт,

не молитвой Божьей

себе стяжал!

А не вышел рожей,

а воз-желал!

 

            37

 

А нашему Емеле – ничего.

Всей ихней добродетели не видно

души белейшей в теле…

                                                «Я коплю

свои обиды, долгим будет счёт,

и в нём всегда ты – первая…»

                                                         Копейки

хватило бы… Чем этих нищих всех –

добавь тому, кто как тряхнёт мошной,

то вздрогнет всё: страна, кабак и церковь.

«Я тоже, знаешь… Ну, моя царевна,

по щучьему велению и так,

как я хотел, желал, влюбись в меня,

как бы какая кошка…»

                                             Щука в тёмной

воде плеснула. И отяжелела

царевна духом, телом… Полюбила!

 

            38

 

Ты по мне иссохнешь,

изъешь себя,

к прочим всем оглохнешь,

твоя судьба

будет за моею –

нить за иглой,

станешь плотью всею

моей женой.

 

Сны мои приснятся

обоим нам,

крови отворятся

по тем делам,

будет плод и мука

во всей красе.

Не навек разлука,

не на дни все!

 

            39

 

Царевна понесла, отяжелела.

Позор и страх гуляют по дворцу.

Торопится, перерывает розыск

перины, всё исподнее. Готовы:

для казней – площадь, для венчанья – церковь,

для пира – зал. Тоска, разброд во всех,

какие есть тут, мыслях. А сама

как будто и не знает, кто виновник.

 

       *   *   *

 

И водят перед ней людей, проводят

такие толпы, весь народ прошёл:

узнает, не узнает? Есть ли кто

забытый, кто сюда не приведённый?

 

И по сусекам царства-государства

пошла метла летать и собирает

сор, чернь, любую мелочь, мелюзгу…

 

            40

 

И к ней приводят молодца,

царевна смотрит хмуро,

на бедной деве нет лица –

вот так игра Амура!

 

Стоит мал ростом, видом дик,

вонючий, неумытый,

есть изо рта наружу клык,

есть язвины нескрыты.

 

Ей не узнать его нельзя –

есть правда, правда сердца;

и, очи светлые слезя,

она должна раздеться –

 

бежать к нему, к нему припасть:

так щука ей велела,

так нудит, хоть дурная, страсть

податливое тело!

 

            41

 

Судьи мало рассуждали,

две души зараз пропали –

так царевну, жениха

сплавят морем от греха.

 

Донага двоих раздели,

в тесну бочку влезть велели,

запечатали – печать,

где орёл сел Русь клевать.

 

Бочку по морю пустили,

полдня ход её следили,

как носило по волнам,

не пускало к берегам.

 

Ночь пришла, ушли зеваки

продолжать дневные враки:

мол, Емеля – молодец,

да не тот ему венец!

 

Уж такой у нас обычай:

нету правды, нет мужичьей,

даже тот, кому везло,

счастье обратил во зло.

 

            42

 

И гонят волны и крутят струг,

зла, тяжела вода;

с царевной с этой сижу сам-друг,

как нас свели сюда!

 

Огарок светит, доеден хлеб,

в щели – ливмя вода,

и вот – сплетение двух судеб

и сам-третей беда!

 

И неба над нами бел плат простёрт,

и с неба вода, вода;

и смерть промокла, чтоб сам-четвёрт

быть с нами навсегда.

 

Вода – пять сажен под нами, и

округ пять верст – вода!

Теченья движет, течёт свои

начало начал – вода.

 

            43

 

Щука-мать, в твоей стихии

мы плывём пока живые,

бочку – дом наш – шевелим

нетерпением своим.

 

Долго ль, коротко ль скитались,

в тесноте они толкались –

вот им время умереть,

если трюм не отпереть.

 

Ну, по щучьему веленью,

по Емелину хотенью

встань, земля, из бездны вод,

остров, а на нём народ,

 

встаньте, домы, горы тоже,

и леса, и церквы Божьи,

встань, Емелина земля,

как не видно из Кремля.

 

            44

 

И остров встал. Вот так же из глубин

и остальная вся земля в час добрый

творения.

                    И бочка – поплавок,

без голубя ковчег – о берег тюк

и развалилась. Как её стихия

так долго берегла? Из бочки двое.

Неужто спасены?

                                   Ногою топнул –

и облеклись в прекрасные одежды;

чего-то пошептал – и перед ними

стол яств, сидят, пируют – время длится!

 

            45

 

Сидит Емеля –

ох, тошно ему,

неделя, неделя

тоска-смрад в уму.

 

Постылые виды

глядеть, не избыть;

былые обиды

вовек не простить!

 

       *   *   *

 

От дому далёко

Емеля сидит,

как с печки высокой,

с утёса глядит.

 

И щука отсюда

не может вернуть,

по морю покуда

не ляжет сух путь.

 

       *   *   *

 

Помянут Емелю

два брата, хлебнут

сполна пойла-хмеля –

их скоро убьют.

 

И братовы двое

помянут того

(что ж, дело былое),

боялись кого.

 

Емелю помянет

российский народ:

мол, время настанет –

Емелин черёд.

 

Царь-батюшка тоже

помянет – и вот

законы к нам строже,

свинцовее гнёт.

 

            46

 

            Емеля

Ах ты царёва дочь,

оскорбила меня тогда,

заманила меня сюда,

откуда никак мне прочь!

 

А покуражусь я над тобою,

сука, блядь, белая кость,

как нельзя, как никто ещё, –

душу саму снасильничаю,

надсмеюсь, растопчу!

Ты виновата, ты!

 

            47

 

            Емеля

Ты и есть та рыбина из глубин воды,

выуженная мною заради большой беды,

большой любви, большого пути сюда.

Ты и есть та рыбина, и каплет с тебя вода.

 

Ты и есть остроноса, зубаста, ты

в чешуе своей святости, чистоты, наготы

молчишь, стоишь, куда завела, куда

занесла покорная тебе вода.

 

А я ростом мал, я судьбою мал –

для чего, почему попался тебе в оскал?!

 

            48

 

Как рыба, нема царевна,

бита, но смотрит гневно,

как рыба, блестит, сверкает

золотом, полыхает.

 

Все по её веленью,

все по её хотенью

тут происходит – чудо

наше невесть откуда!

 

Страшно Емеле, страшно:

прахом ли станет брашно,

или земля водою,

щука – самой собою?

 

            49

 

Есть земля – край,

где иссоп, мак!

Зыбей сон – рай!

Морякам – знак!

 

В добрый день, час

из глубин, вод

принесло вас

продолжать род!

 

Льётся бел свет

смыть век, стыд, боль;

времени нет,

воля есть воль.

 

Но один страх,

но один грех:

ну как всё – прах,

над тобой смех?

 

            50

 

И где-то там есть родина, за морем,

за тысячами миль его пространства…

 

Там печь стоит пуста под синим небом,

на полпути оставлена, ещё

тепла, и люди помнят её ход

и как давила; сдвинуты дома…

 

Емеля, ох, Емеля, сын крестьянский,

России без тебя стоять теперь!

 

А было лучше на печи, под низким,

некрашеным, щелястым потолком…

 

 

 

(в начало)

 

 

 

Купить доступ ко всем публикациям журнала «Новая Литература» за июль 2021 года в полном объёме за 97 руб.:
Банковская карта: ЮMoney: Другие способы:
Наличные, баланс мобильного, Webmoney, QIWI, PayPal, Western Union, Карта Сбербанка РФ, безналичный платёж
После оплаты кнопкой кликните по ссылке:
«Вернуться на сайт магазина»
После оплаты другими способами сообщите нам реквизиты платежа и адрес этой страницы по e-mail: newlit@newlit.ru
Вы получите доступ к каждому произведению июля 2021 г. в отдельном файле в пяти вариантах: doc, fb2, pdf, rtf, txt.

 

 

 

  Поделиться:     
 


Канал 'Новая Литература' на telegram.org  Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com  Клуб 'Новая Литература' на vkrugudruzei.ru

Мы издаём большой литературный журнал
из уникальных отредактированных текстов
Люди покупают его и говорят нам спасибо
Авторы борются за право издаваться у нас
С нами они совершенствуют мастерство
получают гонорары и выпускают книги
Бизнес доверяет нам свою рекламу
Мы благодарим всех, кто помогает нам
делать Большую Русскую Литературу



Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Сейчас собираем на публикацию:

09.07: Артем Донгур-оол. Шанс (миниатюра)

 

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или сразу отправить журналу 500 руб.:

- с вашего ЮМани-кошелька:


- с вашей банковской карты:


- с телефона Билайн, МТС, Tele2:




Купите свежий номер журнала
«Новая Литература» (без рекламы):

Номер журнала «Новая Литература» за июнь 2021 года

7 причин купить номер журнала
«Новая Литература»

Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru

 

 

Copyright © 2001—2021 журнал «Новая Литература»
Редакция: newlit@newlit.ru, тел.: +7 960 732 0000
Реклама: reklama@newlit.ru, тел., whatsapp, telegram: +7 914 699 35 47 (с 2.00 до 13.00 мск.)
Вакансии | Отзывы | Опубликовать
Рейтинг@Mail.ru
Поддержите «Новую Литературу»!