Весенняя литораль

 

 

 

Этот образ преследует меня. Порою снится мне так живо, будто я опять переживаю тот день. Порою встает перед глазами среди белого дня: когда я тушу свиные ребрышки на кухне, когда случается такая же погода, когда вижу девушку в высоких перчатках – малейшая зацепка, и я уже бессилен выпутаться из воспоминаний, липких, как клей…

 

Несколько раз я пытался записать его. Может, в этот раз у меня получится. Я разделю его с бумагой, и, может, тогда он перестанет мучить меня своей прекрасной болезненностью, своей драгоценной недостижимостью.

 

 «Весенняя литораль», так мы договорились называть те короткие каникулы.

 

 

*   *   *

 

Было утро. Было очень рано и зябко. Солнце еще висело над горизонтом залива – красные и желтые лучи. Оно отражалось в циферблате башенных часов, поэтому я так и не узнал, сколько тогда было времени. Мы вышли из пустого автобуса и дошли до набережной, к самой воде. Залив был спокоен, как будто тоже еще не проснулся. Помню, у меня стыли ладони и нос, и я все прятал руки глубже в карманы и кутался в шарф. Набережная пустая. Камни под ногами влажные, будто ночью их кто-то вымыл, и они не успели еще обсохнуть.

 

Моя подруга зачем-то присела на корточки и стала что-то искать в камнях. На нее иногда находила такая вот, немного нелепая инфантильность. В такие моменты мотивы, побуждавшие ее к действию, оставались для меня загадкой. Вот и теперь – зачем она, как маленький ребенок, присела посреди набережной? Неужели, чтоб отковырять какой-нибудь приглянувшийся камушек и спрятать его в карман, где, в таком случае, уже должны были лежать цветные стеклышки, перья, монетки и фантики от карамелек? А может, они там и лежали. Мне ведь никогда не приходило в голову спросить ее об этом.

 

Пока она капалась в камнях, я достал телефон и сфотографировал ее. Хорошей камеры с собой не было. Да ведь мы и не туристы, чтоб гулять с фотоаппаратом на шее. Вот и остался в моем мобильном нечеткий снимок: склонившаяся над землей девушка в белом пальто и черной вязаной шапочке и яркое солнце в циферблате часов.

 

Кажется, у причала стояли яхты. Кроме названий, абсолютно одинаковые, одинаково белые, со спущенными парусами. Да, именно поэтому я и запомнил их: голые мачты, казалось мне, это деревья северного моря, еще не успевшие покрыться листвой парусов после зимы. И когда мы сидели на открытой террасе кафе, ожидая наш черный кофе, я всё пытался сосчитать, сколько здесь этих деревьев. Вот только цифру я не запомнил. Наверное, потому, что принесли кофе, и моё предвкушение было удовлетворено – терпкий дымный аромат смешался с влажной прохладой утра, я обнял чашку руками, керамика передала им тепло; я поднес губы к краю, слегка щуря глаза от пара горячего напитка, и осторожно, чтоб не обжечься, сделал первый глоток…

 

Тут я обратил внимание на очередную странность моей подруги: она даже кофе пила, не снимая перчаток. Я к этому привык – и когда мы гуляли, пальцами, ладонью я всегда чувствовал перчатку, держа ее руку. Чем-то эти перчатки покорили её – не любые, не все, именно эти. И пальто это она специально под них подбирала. Только она говорила «для них», как будто они могли понять и оценить ее старания. Пальто с рукавом три четверти, белое. Перчатки высокие, тонкой кожи, черные. Может, стоило упрекнуть ее в легкомысленности. Или опять в каком-то ребячестве, столь не вязавшемся с её жизнью. Но я не собирался этого делать. Тем более, перчатки нравились и мне самому – мягкие, как живая кожа, строгие, как она сама.

 

Мы пили кофе, и от сидений стульев вверх по телу поднимался холод. Ветер покачивал зонт над головами и пробирался сквозь мою ветровку. Деревья мачт качались на воде. Мы мало говорили. Солнце не спеша плыло вверх. Скоро оно прогреет стулья на террасе, высушит камни набережной, оживит улицы и кафе и отразится в сотне стекол машин, зеркал гуляющих дам, объективов фотокамер, бокалов прозрачных напитков, витрин сувенирных лавок с маленькими стеклянными фигурками.

 

 

*   *   *

 

Мне вспомнился звук тоненькой флейты, одна застывшая нота. Он отвлек меня; образ на время пропал. Ну что ж, допишу его в следующий раз.