Рекомендованная литература (№19)

В журнале «Новая литература» меня всегда привлекала рубрика «Главный редактор рекомендует». Привлекала, потому что интриговала. Что же именно рекомендует главный редактор? Ведь по литературным предпочтениям человека можно, полагаю, судить и о самом человеке. Совпадают ли наши мнения? Так в каждом другом мы, прежде всего, ищем собственное «я». Наконец, чем же так примечательны произведения, рекомендуемые редактором? Ведь его мнение, по крайней мере, на электронных страницах журнала является авторитетным. Однако сегодня я пишу не о личности главного редактора или собственных предпочтениях, оставляя первые два вопроса для своих домашних рефлексий. Сегодня я пишу о тех произведениях, которые рекомендует главный редактор. 

Джон Маверик. Запах горького ветра (сказка).

Жанры утопии и (неизбывное «следовательно») антиутопии привлекали человека мыслящего и, в особенности, человека пишущего во все времена – от «Государства» Платона до «Механического пианино» Воннегута. Вот и передо мной – очередной вариант современной (анти)утопии. Почему скобки? Век интерпретаций: для меня «Запах горького ветра» – несомненная антиутопия; для кого-то, предполагаю, наоборот.

Антиутопия Джона Маверика для меня очень актуальна. И, конечно же, не только в социальном смысле, т.е. не только по причине того, что однополые союзы становятся все более распространенными и легитимными именно в наше настоящее. Просто есть темы, которые, смею надеяться, не устареют никогда, как не могут устареть законы природы, гармония, смысл существования. Это темы, для которых из поколения в поколение, снова смею надеяться, будут находиться слова, ноты, краски – всегда новые, но всегда о самом важном. Союз мужчины и женщины – из таких тем. И «Запах горького ветра» – новый способ сказать о нем.

Способ сам по себе опять же актуальный: текст не громоздкий, в меру эклектичный и неоднозначный, пронизанный легким (и таким сегодняшним) ароматом тоски и даже безысходности; финал открытый, «понимай, как знаешь», но все же не happy end, и это тоже в современном ключе. Стихи, инкрустированные в прозу, действительно, звучат так, словно писаны в далеком (не столько по времени и пространству, сколько по способу восприятия) прошлом.

Но… Ведь критику не обойтись без вездесущего «но». Но мешают и тексту, и читателю, и восприятию языковые и стилистические огрехи. Тавтологии скрытые, как, например, «восходит вверх», и очевидные; обычные ошибки, как, например, слово «прегораживая» или фраза «с место на место»; стилистические, если автор позволит мне такую формулировку, монстры, то бишь лексика, уродующая текст своим вопиющим стилистическим несоответствием. То неожиданно грубо – «свихнувшихся полоумных маньяков», то слишком просторечно – «хотя на душе было, ой, как нерадостно», то неуместно иронично – «Вот ведь, любовничек...». Стиль! Стиль повествования этой работы должен быть таким же прозрачным и горько-ветренным, как сама работа. Содержание неотделимо от стиля; стиль и есть часть содержания. Это в качестве резюмирующей рекомендации автору.

Маргарита Пальшина. Art de vivre (рассказ).

Начну сначала. Акт первый, точнее его первый абзац – и рой сомнений в моей голове. Слишком романтично, даже инфантильно. Слишком известная мистика, чтоб таковой оставаться: «The phantom of the opera is there» и далее по тексту. Но с каждым новым предложением поводов для сомнения оставалось все меньше. А по прочтении – впечатление зрелого, полноценного и завершенного текста. Фрукт, снятый с ветки в самое время – ни прибавить, ни убавить.

И опять начну сначала. Название, а чуть дальше и география рассказа выбраны, на мой взгляд, очень удачно. Французская тема – верный способ обеспечить необходимую долю романтизма и экзотизма для русскоязычного читателя. Сильные культурные ассоциации, которых хватит, полагаю, еще не на одно поколение. В случае «Art de vivre» эти ассоциации не превращаются в самоцель; как хороших специй, их ровно столько, сколько требуется.

Эпиграф удачно делает акцент на философском содержании рассказа. Если бы не этот эпиграф, быт оказался бы значительно сильнее, и можно было бы заключить, что это обычная мелодрама. В целом, текст достаточно интеллектуален, и для меня это всегда значимое преимущество – плюс, как для читателя, так и для автора.

Язык и способ организации текста как нельзя лучше подходят друг другу: выстроенный на ассоциациях, впечатлениях и эмоциях, текст в меру недосказан. Эта недосказанность чудесным образом динамична, как и неожиданность каждой новой смены повествователя. Отдельно хочется сказать о повествовании того самого фантома: этот фрагмент в полной мере компенсирует мои первые сомнения; одновременно глубоко личный, мистический и философичный, он становится еще и прекрасным решением финала – необычным, запоминающимся, эффектным.

Вот и удалось обойтись без критического «но». И после занавеса – моё уверенное «браво!».