Сестричка

Шум шагов в коридоре оторвал Артура Мартиросяна от книги. Приподнявшись на локте, он устремил взгляд в светлый дверной проем госпитальной палаты. Нет, это оказалась не она, а всего лишь медсестра соседнего отделения. Хотя по подсчетам Артура сегодня как раз ЕЕ дежурство.

"Ну вот опять, все мысли об одном и том же", – Мартиросян понял, что теперь ему уже не до чтения, отложил книгу на тумбочку.

Вот уже третья неделя, как боец попал сюда с ранением, а эта сестричка никак не выходит у него из головы. Вздернутый и оттого чуть смешной носик, губы с припухлинкой, а глаза – точно две небесные слезинки. Не раз Артур мысленно разговаривал с этими глазами. А в дейсвительности почему-то все никак не получалось – он робел при ее появлении. Ну а она, по крайней мере, так казалось Артуру, держалась с ним, подчеркнуто сухо и официально – не так, как с другими ребятами палаты. А когда парень пытался поймать ее взгляд, она тут же отводила глаза.

Обидно: надо же было этому злосчастному осколку угодить прямо в чашку – ни встать, ни сесть... Ничего, главное – не падать духом! Надо что-то предпринять...

За мыслями Мартиросян не заметил появления дежурной медсестры. Это была Наташа. Веселая и озорная, как молодое деревце по весне, сестричка мигом развеяла мрачную унылость, которая так характерна для всякого лечебного учреждения, а тем более военного, где бывает так много тяжело раненых.

– Так, ребятки, будем температуру мерить. Давайте, разбирайте термометры, будто свежим ветерком прозвенел ее голос.

Когда Наташа протянула градусник Артуру, он задержал ладонь ее в своей руке. Их взгляды встретились.

– Наташа, – обратился Артур. – Понимаете, у меня нога в гипсе, а мне очень нужны цветы. Там, Мартиросян показал в сторону окна, за дорогой – цветочный магазин, вы знаете. Купите мне, пожалуйста, букет... Мне его надо подарить одной девушке. – Артур полез в тумбочку за деньгами.

Ладонь Наташи выскользнула из горящей солдатской руки. На небесные слезинки набежали тучи.

– Букет, цветы?! – переспросила она чуть дрогнувшим голосом, поджав кончики губ, как это делает обиженный ребенок.

– А впрочем, мне не трудно. Чего уж там, – девушка опустила глаза и уже привычным для Мартиросяна тоном сухо добавила:

– Схожу после завтрака, не останется ваша девушка без цветов.

Но ни после завтрака, ни после обеда Наташа в палату не зашла. И только после "тихого часа" она появилась с букетом алых гвоздик.

– Вот, – протянула она цветы Мартиросяну. – В магазинчике ничего подходящего не было. Пришлось во время перерыва сбегать на рынок. Может, только поздно уже и ваша девушка ушла, не дождавшись. Но я, правда же, хотела как лучше.

– Наташенька, да никуда она не ушла, не беспокойтесь. Ведь эти цветы для... вас.

– Для меня? – лицо Наташи стало пунцовым.

Часто – часто заморгав огромными ресницами, девушка бросала недоуменный взгляд то в одну, то в другую сторону, словно стыдясь наблюдавших за этой сценой парней.

– Ой, что это я стою, цветы же надо в воду поставить, – нашлась она и, бросив теплый взгляд на Артура, поспешила к двери.

А перед глазами бойца еще долго стоял свет небесных слезинок. Уже без всякого следа от серых туч.