Циник

Весна была в разгаре. Впереди уже маячили долгие летние каникулы, и в их радостном предвкушении ученики третьего "Б" очень быстро забыли об инциденте. Только сам Артем не простил никому и помнил все обидные слова одноклассников в свой адрес, удары каждого в отдельности...

Артем рос в неблагополучной семье. Отца он не знал: мать была на четвертом месяце беременности, когда муж ее уехал в Россию, якобы в командировку, но с тех пор не давал о себе каких-либо вестей, исчез куда-то. Вскоре стало ясно, что он убежал от войны, которая тогда нависала черной тучей над краем и немного спустя разразилась продолжительной бойней. Соседи судачили, что он перебрался куда-то в Прибалтику (откуда они это взяли – оставалось загадкой), женился на старой деве, рассчитывая заполучить ее квартиру. Было ли это действительно так, никто не знал. Однако переволновавшаяся женщина родила раньше срока. Артем был крошечным и рахитичным, врачи опасались, что недоносок не выживет. Выжил, но рос замкнутым, странным и необщительным.

Годовалым ребенком он имел привычку кусаться. Кусал мать – вся шея, грудь и даже спина ее постоянно были в ссадинах от его едва выбившихся, но острых зубиков. Возьмет кто-либо из родственников на руки приласкать, а Артемка уже присматривается, ища куда куснуть. Он никогда не улыбался, смотрел на всех волком. Соседи боялись за своих малышей и держали их подальше от него.

В школе Артем болезненно ощущал свою физическую ущербность и старался компенсировать ее тем, что держался с одноклассниками с высокомерной отчужденностью, говорил не свойственные его возрасту вещи, явно позаимствованные у взрослых.

Одноклассники особенно не взлюбили его за то, что обо всем он судил с видом знатока и нередко пробовал читать им нравоучения подобно учителю. За это они прозвали Артема обидным, по их мнению, словом "философ". Как анекдот школьники с детским ехидством пересказывали случай, произошедший во время похода за город. Когда переходили небольшую речку, Артем вдруг крикнул:

– Осторожно, мальков задавите!

Ребятишки, не обращая внимания на его слова, да и не сразу поняв, в чем собственно дело, весело перепрыгивали с камня на камень, перебираясь один за другим на противоположный берег.

– Кому сказал?! – Артем преградил собой дорогу. – У рыб сейчас период выхода мальков из икры, а вы давите их!

Артема подняли на смех. Кто-то выкрикнул: "Ну что ты присосался, как пиявка?!" И все загоготали. Не на шутку обиженный, Артем повернул обратно домой. "Пиявка" тут же прилипла к нему, и теперь вперемежку с Философом его стали дразнить новым прозвищем. Но когда хотели сделать ему особенно больно, называли просто – "сын дезертира".

В учебе Артем преуспевал, но никогда не помогал отстающим. Скатать у него контрольную было невозможно – хотя он и не прикрывал рукой работу, но мог громогласно, так, чтобы услышала учительница, отчитать осмелившегося заглянуть к нему в тетрадку соседа по парте.

Одноклассники сторонились Артема, а Марат и Славик, самые крепкие и задиристые, проявляли по отношению к нему открытую враждебность и агрессивность. Они всячески унижали его, натравливали на него других. В последний раз на Артема восстала почти вся мальчишеская половина класса...

Поняв, что рискует превратиться из "белой вороны" в изгоя, Артем инстинктивно стал вырабатывать собственную тактику выживания. Будучи наблюдательным от природы, он давно уже заметил, что пацаны с особым уважением, примешанным, конечно же, со страхом, относятся к тем, кто систематически притесняет других физически и морально. Именно таким способом Артем решил завоевать себе авторитет, выбрав для начала в качестве жертвы тщедушного безответного паренька – "последнего атамана" в своеобразной мальчишеской иерархии.