Чужой счет

Наутро ожидал новый сюрприз – перевели в "камеру смертников".

По сравнению с карцером, это номер – люкс: койка, матрас с одеялом, решетчатый квадрат под потолком с видом на городскую улицу. Давит лишь одно – сама атмосфера, дух камеры, скорее, искусственно нагнетаемый для постоянного держания заключенного в напряжении. Все время мозг сверлит, пусть, быть может, и ложная мысль: "Для скольких несчастных эта камера стала последним пристанищем в жизни?.." Тяжелее всего давалось время с десяти вечера до часу ночи, когда думы о беременной жене и больной матери, от которой поначалу всячески старались скрыть арест сына, мучали сильнее, становясь почти невыносимыми.

Вновь стал преследовать сон, который снился в "темнице" – двое без лиц вели его куда-то в непроглядную тьму, в неизвестность. Будущее расплывалось в этой тьме.

В дневнике нервно и неровно выстраивались строки: "Странно, почти у всех так мало надежд на будущее. Все сводится к механическому счету месяцев и годов, сменяющих друг друга. Свеча жизни сгорает, не давая света и тепла. Будущее мрачно, представляется нищим, убогим, ужасным. Где-то там, снаружи, все будет идти своим чередом, будут происходить события, решаться мировые и личные проблемы. Здесь же, в этой затхлой среде, нет и проблеска надежды на лучшее. Все, что я понимаю – это то, что существует Счет, который непременно должен оплачиваться. Кто-то будет платить по этому Счету, а кто-то при этом будет вбивать что-то ему в голову..."

Допросов и заумных бесед больше не было: заключенного решили расколоть самым древним и примитивным способом. Били остервенело, четверо в масках, резиновыми дубинками. Били куда попало: по голове, лицу, бокам, спине, животу... Этим людям казалось, что доказать наличие того, чего на самом деле не было, легче, чем признать отсутствие такового.

"Неужели нет выхода?.. Не бывает такого, ведь существует же Бог?!. – мучился Вадим. – Боже, упаси меня от греха возненавидеть тебя, как ненавидишь Ты меня в эту минуту!.."