Самка скорпиона

дилогии «Скорпионья сага»
На чтение потребуется 7 часов | Скачать: doc, fb2, pdf, rtf, txt | Хранить свои файлы: Dropbox.com и Яндекс.Диск

 

 

 

Мы никогда не узнаем всю правду.

Только внешнюю ее часть. То, что нам приоткроют искренне или лукаво, добровольно или по принуждению. Мы и в себя-то нечасто заглядываем до той глубины, где обитает чудовище по имени Истина. Вот и Любаве я не открыл настоящей причины. Да и вряд ли б она ее приняла.

Кто-то может подумать, что я расстался с ней ради жены. Мне больше нравится благородная версия, что ради ребенка. На самом деле, все трусливей и жестче: случился дефолт, государство опять меня кинуло, и я оказался не в состоянии просто снять однокомнатную квартиру, не то что замахиваться на проект новой семьи. Я сделал открытие, от которого мужская душа холодеет: любовь всегда проходит проверку деньгами. Любовь, конечно, не купишь. Бесспорная правда. Но правда и то, что за любовь нужно платить.

А если нечем?

Однако и это еще не истина, лишь первое приближение. Любовь за деньги называется проституцией. Нет? Или все-таки да? Если уж проводить границу, то не по линии «товар-деньги-товар», а по острой грани «наивность-осознанность». Всякая женщина, в сущности, проститутка. Различие только в цене. Не хочется в это верить, но женщины сами настаивают. И самая дорогая из них – та, за которую ты расплачиваешься по максимуму – всей своей каторжной жизнью.

Да хоть бы и так. Но у меня не было денег начать жизнь с Любавой. Это во-первых. А во-вторых... Все еще безнадежней... Дело в том... что я не желал быть рабом женщины. Мне требовалась не женщина, а любовь... Только я не верил уже в возможность любви до гроба. Жизнь успела меня убедить в обратном. Я побывал в браке и пообщался с замужними, мы были выбракованный материал. Так не все ли равно, с кем доживать свой безрадостный век?

Подлинный выбор – между порабощенностью и свободой.

Моя жена... Господи, как же она права! Права неопровержимым, животным инстинктом самки! Мужик должен работать. Всегда. Вытягивая из себя все жилы, зарабатывать эти чертовы деньги, чем больше денег, тем лучше. С деньгами у меня появился бы шанс – не бог весть какой, но все же – купить еще одну, пусть самую крохотную, но квартиру.

И значит, шанс с женой развестись.

А без денег – пожизненная западня.

Вот, собственно, и вся правда.

→

Бедная предложила это дело отметить. В смысле, наше, прости господи, примирение. Съездила в дорогой супермаркет, накупила деликатесов, две бутылки вина. Семейный бюджет не страдал: все за счет фирмы.

Мне и самому хотелось с горя напиться.

Поглядывая на нее поверх рубинового бокала, я видел триумф безжалостного коварства. Губы змеились царственною улыбкой. Щеки медленно разгорались хмельным огоньком. Говорили о чем-то суетном. О конце лета. О начале забот. О ребенке, которого пора забирать в город. О дефолте, который вознес жену на престижный финансовый уровень, поскольку зарплату фирма платила и платит в валюте.

Вскоре первая бутылка иссякла. Я откупорил вторую, подлил. Бедная лишь чуть пригубила, отставила свой бокал, облизала губы – и скользнула поближе.

– А теперь мы займемся делом.

Я поначалу не понял. Точнее, понял мгновенно, но сердце брыкалось, отказываясь покориться. Потянулся за сигаретами. Она ласково курево отобрала. Мягко обвилась вокруг шеи. Раздвинула ноги и водрузилась ко мне на колени, покачиваясь, потираясь. Одной рукой начала взъерошивать мне затылок, а другую пустила рыскать в районе ширинки. Не знаю, какой гримасой отреагировало мое лицо, только она ухмыльнулась:

– Я что-то не поняла... Ты хочешь проблем?

Ее глаза полыхнули. Я словно увидел мелькание хроники еще не успевших остыть событий. Мне вполне недвусмысленно напоминали, что закон – на ее стороне... Во мне все перевернулось, вскипело в яростном несогласии, вспыхнуло ненавистью, взвилось достоинством – и как-то очень быстро поникло. Что-то во мне надломилось. Кажется, навсегда. После драки кулаками не машут. Проиграл, значит, проиграл.

Я взял откупоренную бутылку и прямо из горлышка, булькая, в себя влил...

Она делала это с жаром и смаком. С горячим дыханием и влагой жадного тела. Сквозь амбре алкоголя и смрад экзотичных духов я чувствовал ее запах – хищный, резкий, чужой... Я вдруг осознал, как самое прекрасное и самое отвратительное может легко воплотиться в одном. Достаточно исключить взаимопроникновение душ... Она постанывала, закатив мутнеющие глаза... Знать не знаю, с кем блудила ее душа, но моя-то уж точно не с нею. Да и души-то практически не осталось. Так, истерзанность лишь одна...

– Ну вот мы и вместе. – Она откинулась с изможденностью победительницы. – Все хорошо, что хорошо кончается.

– Я, в принципе, понимаю, что все хорошо. – Я судорожно вздохнул. – Но, господи, как же трудно с этим смириться...

→

Если уж быть до конца откровенным, я пытался еще связаться с Любавой. Как ни предательски это звучит после всех вероломных событий, мое сердце продолжало ныть по любви.

Я звонил ей – она не брала трубку. Писал эсэмэски – не отвечала. Несколько раз делал крюк, заруливал на машине, глушил двигатель и подлогу сидел, гипнотизируя дверь подъезда. Меня резало натяжение незримой струны, зацепившейся где-то в груди и обвившейся вокруг горла.

А потом связь вдруг оборвалась. Я это почувствовал: сквозь удушье трагического расставания прорвался первый бесслезный вздох… освобождения...

Я был свободен. Кощунство, но это правда. От меня больше не требовалось жить на износ. Выкраивать время, утаивать деньги, лететь на свидания, изощряться во лжи, клевать носом в обед и шалеть в полуночи от бессонницы – и думать, думать, непрерывно думать о ней, медленно приближаясь к размытой границе явного помешательства. И вот я вырвался. Все потекло в русле размеренности. Стало нормальным. Сердце замедлилось. Мысли подернулись серой пылью. Конечно, жить в анабиозе довольно-таки уныло, но зато, господи, как же спокойно. Свобода, наконец-то. Свобода ни к кому не привязанности. Свобода гордого одиночества. Свобода мертвенной пустоты.

Но слушая всякий раз, как жена плотоядно во сне причмокивает, я понимал, что свободой здесь близко не пахнет.