Когда колосья ржи были выше меня

Я вдруг ощущаю себя где-то посреди бескрайнего рыжего поля. Надо мной глубоким морем разлилось небо. Жаркое деревенское лето слепит солнцем и жужжит насекомыми. И сам я еще маленький и восторженный, удивленный и потрясенный увиденным миром вокруг себя.

Высокие стройные ржаные колосья, мерно покачиваясь на легком ветерке, тянутся вверх, скрывая весь мой небольшой росточек в своих душных и пыльных зарослях. Мой восторг сначала сменяется недоумением, а потом – страхом. Куда же идти? Кажется, что кругом только одни ржаные стебли и куда бы я ни пошел, они никогда не кончаются.

Я хочу назад!

Хочу к бабушке. Она где-то там готовит обед, ждет меня. И она самая счастливая на свете бабушка, потому что к ней из города приехал внук, которому она теперь просто готовит обед, и просто ждет, когда он вернется с прогулки.

А я бегу по шелестящему полю, бегу, сам не зная куда. Я хочу вернуться домой, к дедушке, который в этот зной в прохладной комнате дома читает газету, а потом заснет, убаюканный жужжанием мух в малиннике и кудахтаньем кур под окном. А я, играясь во дворе, буду нарочно все делать аккуратно и тихо, чтобы не шуметь и не разбудить его и бабушку во время послеобеденного сна. Но все равно сделаю что-нибудь неуклюже и раздастся грохот, куры нервно и испуганно закудахчут, заорет петух, залают соседские собаки. И бабушка проснется, разбудит дедушку: «Вставай, соня, солнце уже во-о-он где». Он проснется самым счастливым дедушкой, потому что его внук приехал на лето из города, потому что все живы, все здоровы, все рады этой летней встрече.

Я хочу назад!

Бегу и спотыкаюсь, потный и взъерошенный, и уже почти плачу. Я хочу прибежать домой, залезть на самую высокую вишню и смотреть вокруг. Рассмотреть деревню, каждый дом и каждый двор. А там, ниже, пруд. И застоявшаяся вода блестит на солнце зеленым цветом, как новогодний шарик. Потом – лес. Уходит далеко-далеко, почти до горизонта. А дальше – белые меловые холмы. Они кажутся мне высочайшими горами. Стоят великанами посреди земли, смотрят на всю эту красоту и оторваться не могут. Я кричу им: «Эй-эй-эй-эй! Смотрите на меня, я такой же высокий и сильный, как вы!» Они слушают и молчат.

Я бегу, запыхавшись, по теплой мягкой земле. Земле героев, земле – героине. Сколько она повидала? С древних времен люди вскапывали, возделывали, засевали, целовали ее и просили урожая. И она щедро одаривала их своими дарами. Потом те же люди брались за оружие и защищали ее в тяжелые времена. И умирали, и хоронили отцов, братьев и сыновей своих в ней, в земле-матушке. Потом снова брались за плуги, засевали ее и целовали, прося щедрости. Так и жили, сменяя поколение за поколением. Рождались и умирали, ложась в могилы своих предков.

Я бегу по земле, мне уже не хочется плакать. Вокруг такая красота, я могу свободно бегать по земле. Я самый счастливый на свете! Потому что каждый вечер смотрю, как бабушка доит коз, поглаживая их по боку: «Стой, дурочка. Что ты дергаешься? Сережу боишься? Да что он тебе сделает? А мы его молочком напоим, он нам спасибо скажет!» И пью потом свежее парное козье молоко. «Спасибо тебе, родная». Потому что слушаю, открыв рот, как дедушка рассказывает о войне, о подвигах и ранениях, о том, как плакал, когда увидел родных живыми после оккупации, как любил своих друзей, которых терял одного за другим под пулями врагов, но сам выжил.

Я выбегаю из зарослей ржи и вижу свой дом, и с веселым смехом несусь к нему… Но все тает, стираются краски, затихают звуки. И вот я уже взрослый, уже не самый счастливый на земле, и дедушки уже нет. Жизнь не стоит на месте. Теперь мне трудиться на земле, где лежит он, и защищать ее, как защищал он. Смена поколений…Заколоченный, пустой дом.

Я бегу и плачу и хочу назад! И вдруг ощущаю себя где-то посреди бескрайнего рыжего поля...