Жаркое лето 2010-го, или Цитаты из лекций для дураков

(на чтение потребуется 2 часа 12 минут)

 

 

 

Лето 2010 года, день, Москва, старое здание МГУ, аудитория

 

– Все люди – дураки или притворяются!

Лавров стоит рядом с кафедрой. Народу в аудитории заметно поубавилось. В первом ряду сидят бритоголовая Причуда в своём лёгком платье, Полковник в легкомысленной паре – «гавайке» и «бермудах» и Юра – весь в белом. Клубный тёмно-синий пиджак он перекинул через парту. Юра демонстративно развалился, раскинув руки и закинув ногу на ногу.

– Все люди – дураки или притворяются! Это – моё первое детское наблюдение. Второе поразительное открытие – это то, что с возрастом люди глупеют! Ну, и третье, к чему вам придётся долго и мучительно привыкать, друзья мои, так это то, что, когда я заявляю, что обманываю вас, я вас обманываю! Итак, все люди – дураки или притворяются! Похвала глупости!

В дверях, прислонясь к косяку, стоит бледный соглядатай Лаврова, жрец Перуна Моргун. С мрачным видом он внимает его речам.

Лавров начинает говорить быстро, почти скороговоркой:

– Итак, похвала глупости! Глупость людская горда, криклива, высокомерна, заносчива и властолюбива. Правдива, скромна, стыдлива и тиха. Она заразнее чумы и переносится расфасованной поваренной солью. Она безгранична, фантастична, фанатична, хаотична, гармонична и неописуема. Людей надо обманывать, обманывать и обманывать. Постоянно и повсеместно. Много и часто. В мелочах и по-крупному. Товарищей и врагов. Закадычных друзей и первых встречных. Близких родственников и седьмую воду на киселе. Собутыльников и милиционеров. Женщин, стариков и детей. В общественных местах, на транспорте, на работе, дома, в гостях. В праздники, будни и выходные дни. Потому что они надеются, ждут и хотят, чтобы их обманывали, обманывали и обманывали. А надежду и ожидание людей обманывать нельзя! Человек никогда и никому не простит этого, впадёт в отчаяние и станет совсем уже глупым, смешным, страшным и опасным. Грозен глупец, потерявший надежду! Лично я предпочитаю иметь дело с пьяницами. Они единственные, кто не читает книг по уважительной причине…

На галёрке, в самом углу сидят накрашенная мамаша с юной белобрысой дочкой, Элла и Марина. Мамаша вовсю обмахивается газетой. Дочка через снайперский прицел с любопытством разглядывает Юру, своего отца.

Лавров продолжает:

– С чего же начать, друзья мои? Мне так много важного надо сказать вам! Я с трудом нахожу нужные слова. Начинать всегда трудно. Это как лишать девственности любимую девушку…

Лавров и Причуда встречаются взглядами. Лавров без запинки продолжает:

– …или откупоривать бутылку со старинным вином. Кто из вас откупоривал когда-нибудь старую бутылку? Нет таких? Есть?

Юра моментально вскидывает руку и громко произносит:

– Бордо «Шато Лафит» одна тысяча девятьсот седьмого года.

Лавров, глядя на него, радостно аплодирует.

– Ага, есть! Дьявольщина! Вспомните, как это было приятно и трудно, как это волновало! Друзья мои, вот человек, который меня понимает!

Лавров указывает на Юру. Тот вскакивает с места, картинно расшаркивается и громко произносит:

– Да, так оно и было! Товарищ прав!

В снайперском прицеле очень крупно видна его нагловатая улыбка.

– Вот видишь! – шёпотом говорит Элла и толкает дочку локтем в бок. – Я же говорила, шифруется. Наверняка у него дом на Рублёвке. А эта халупа для отвода глаз. Или для свиданок. Такие вина распивает, гад!

Юра с важностью усаживается на своё место. Лавров делает нетерпеливый жест.

– Итак, давайте же поскорее откупорим эту старую бутылку знаний, проверенных человеческим опытом, и приобщимся к содержимому! Пробка извлечена. Вино разлито по стаканам. «Будь здоров!» – «И ты не хворай!» Сделаем первый глоток – и решим для себя: что же такое, в конце концов, человеческие истины?

 

 

Лето 2010 года, день, Москва, ул. Волхонка, около здания РГБ (бывшая им. Ленина)

 

Лавров и Причуда, держась за руки, поднимаются из метро по ступеням пешеходного перехода. Наверху, около памятника Ф. М. Достоевскому на них сходу налетают три цыганки – молодая, средних лет и старуха – вертятся вокруг хороводом, разлучают в разные стороны, предлагают погадать.

– А позолоти ручку, яхонтовый! – тянет Лаврова за руку молодая.

Причуда смеётся, шуточно отбивается от приставох, замахивается на них, а сама кричит Лаврову:

– Не скупись, яхонтовый! Позолоти!

– Не страшно? – спрашивает Лавров у цыганки.

– А ты давай, не скупись, а там посмотрим! – хохочет цыганка.

Лавров достаёт деньги, протягивает женщине. Та быстро прячет купюру в лиф. Берёт в свои руки его ладонь, взглядывает – и тут же отталкивает от себя. Достаёт и суёт деньги обратно Лаврову. Торопливо отходит на несколько шагов. Что-то громко говорит своим старшим товаркам. Они отстают от Причуды. Все три совещаются, время от времени поглядывая на Лаврова. Потом старая цыганка подходит к нему.

– Отойдём, разговор есть, – говорит она басом. – Пусть она не слушает.

Цыганка показывает на Причуду. Девушка пожимает плечами и отходит.

– Слушай, дорогой, я тебе скажу прямо, – говорит старая цыганка тихим голосом. – Мне даже ладонь твою смотреть не надо. Я и так все знаю. За тобой глаза ходят. А с тобой – уши. Вон тот доходяга нас к тебе подослал, в светлом пиджаке с полотенцем. И как ему не жарко? Пощупать просил. У него ладонь – ещё хуже твоей. Только вот что я тебе скажу: умрёшь ты в час своего рождения. Что это значит – не мне судить. Наверное, ты меня понял?

– Надеюсь, что да, – отвечает Лавров так же негромко. – Спасибо! До свидания!

– Что ты? Господь с тобой! Прощай навсегда!

Старая отходит к своим товаркам, и цыганки быстро исчезают в подземном переходе.