Наум Брод

 

 

 

 «…излиться, наконец, свободным проявленьем…»

 А.С. Пушкин

 

«…важно, чтобы я как можно меньше вмешивался в дело, оставался в полудреме. Стоит только задуматься, как же действует этот механизм, – и он выключается».

 Ж. Кокто

 

 

 

Наверно, кому-то из читателей покажется странным, что книга и все вещи в ней озаглавлены одинаково, моим именем. (Некоторые с подзаголовками). Почему это так – надеюсь, станет понятно из самой книги. В принципе, читателю главное, чтобы было интересно читать, разбираться в тонкостях литературного процесса ему не обязательно. Но я все-таки кое-что поясню. Может, это задаст нужную установку и тогда читателю будет еще интереснее. А может, наоборот. Но автор всегда рискует.

Я тоже могу сказать, что такая проза является мне в полудреме. Вдруг мелькнет в воображении что-то знакомое, но не ясное, ощущением – от какого-то события в прошлом или какого-то пространства, – хочется это удержать, заглянуть туда, восстановить все подробности. Какие-то ощущения могут появляться не один раз, становятся чуть ли назойливыми. Наверно, там для меня было что-то важное, думаю я. И тогда берусь за перо, чтобы ощущение «развернуть». В итоге получается вот такая литература.

Но это не значит, что я воспроизвожу факт своей биографии. Биографического в этом не больше, чем в любом художественном произведении. Художественное – это измененная воображением реальность. Но со временем она и сама меняется в воображении, без каких-либо усилий с моей стороны. Мне остается только ее воспроизвести. Осторожно, чтобы не исказить сложившуюся «картинку» неточным словом или чем-то, только что придуманным, выдаваемым за художественную фантазию. Иначе неправда.

Если я правильно понял классика, это и будет попыткой «излиться… свободным проявленьем».

То есть, вниманию читателя я предлагаю то, что когда-то в моем воображении уже было сформировано. Что сопутствует мне, является частью меня. Поэтому мне показалось логичным называть это своим именем.

А поскольку все так и так есть плод нашего воображения (Толстой: «Наташа Ростова – это я», Флобер: «Мадам Бовари – это я». и т.д.), то я еще таким образом приближаю читателя к этой истине.

В принципе, можно было бы вообще обойтись без заголовков: обозначать порядковыми номерами (как в музыке), или просто отточием (как в поэзии). Названия – это всего лишь дань привычному. Как правило, они забываются, а если кто-то захочет вспомнить какую-то вещь, в его памяти всегда отыщется какой-нибудь ее выразительный признак.

 

 

 Наум Брод