Вторсырьё

Когда я призывался, медицинский ценз бы предельно расширен. Например, в нашем гарнизоне был парень со ступнёй, развёрнутой наружу. Когда он шёл в строю, это было заметно даже издали: весь строй колебался, пытаясь подстроиться под его ступню.

Вместе со мной комиссию проходил парень, у которого зрение было один глаз минус пять, второй – минус шесть. Он был совершенно спокоен: браковали со зрением минус шесть хотя бы у одного глаза.

Выходит он от офтальмолога, лица на нём нет. Спрашиваем: «В чём дело?» Оказывается, вышла новая инструкция: комиссуют, если зрение минус шесть у обоих глаз. И показали инструкцию, в которой чернилами «минус пять» зачёркнуто, а сверху чернилами написано «минус шесть».

Через месяц встречаемся с ним уже в гарнизоне. Он радостный подлетает ко мне. «Комисуюсь!» – говорит. Оказывается, уже в гарнизоне проверился, у него уже оба глаза показывают минус шесть! Это уже свобода.

Лёг в госпиталь. Через неделю возвращается в часть. Опять понурый. Оказалось, что пока суть да дело, снова поменяли инструкцию: теперь комиссовали, если хотя бы один глаз будет минус семь.

Месяца через три я сам попадаю в госпиталь. И там встречаю этого парня. Меня он узнал с трудом – практически уже был слепой. И, конечно же, сразу поделился радостной новостью: теперь-то уж точно комиссуют, потому что у него оба глаза «минус семь»!

Когда я вернулся в часть, мне говорят: помнишь, здесь был парень, почти слепой? Когда он узнал, что теперь комиссуют при минус восемь, не выдержал и удрал домой. На второй день его отловили и дали два года дезбата.

Правда, потом я узнал, что там его всё-таки комиссовали.