Линии

 

 

 

– Девушка, постойте! Можно вас на минутку?

– Что такое?

– Пожалуйста, всего минуту! Вы не могли бы нам помочь? У меня не хватает денег на лекарство маме! Вот она, моя мама, видите? У меня есть цепочка, золотая, но все ломбарды уже закрыты! Уже час ношусь по району, всех прошу, а меня за алкаша принимают! Неужели так похож? А у неё боли… Вызвал скорую, они приехали, один укол поставили и уехали… А у неё опять началось…

– Сколько вам нужно?

– Триста двадцать три рубля мне не хватает… Пожалуйста…

– У меня нет разменянных денег… И магазины ближайшие уже закрыты…

– Аптека есть на углу… Просто понимаете, я только приехал. Звонил же ей накануне, спрашивал – мама, нужно тебе что-нибудь? А она – нет… Откуда ж я знал, что у неё лекарство кончилось? Мама, слышишь? Всегда мне говори, когда что-нибудь нужно! А я ей продукты-то купил, а на лекарство уже не осталось… А она лежит, стонет…

– Пойдёмте.

– Мама, пойдём… Ты нормально? Если будет тяжело, ты скажи, остановимся, передохнём… И я тебя умоляю, говори мне, если что-то нужно!

– А зачем вы маму с собой взяли? Оставили бы дома…

– Ага, на меня с ней-то как на алкаша смотрят, представляете, если бы я ещё и один вышел… Вообще бесполезно. Хотел у соседки занять, не дала… Попросил посидеть – говорит, две тысячи… Хотя соседка – всю жизнь прожили рядом! Нет, говорит, у меня свои дела, только за деньги! А где я возьму? В день свои полторы тысячи получаю… Мама, ты посиди здесь, мы в аптеку зайдём…

 

Это был её день рождения. Её первый день рождения в совсем новом городе, куда она переехала всего месяц назад. Охапка жёлтых роз в руках и бутылка мартини в сумочке – вот и весь праздник… Эта бутылка мартини всё и решила. Только что она купила её за четыреста рублей, а этот мужчина в очках на лекарство маме просил триста… Больше, чем она только что потратила на алкоголь.

Шла рядом с этой странноватой парой, слушала его, и всё думала, что должна бы сейчас чувствовать себя почти благодетельницей, одаривающей нуждающихся… Доброе дело, зачтётся, наверное, да ещё и в собственный день рождения… А вместо этого – только злость на тех, кто до неё от этого мужчины с мамой отмахнулся. Триста рублей – ерунда, копейки. Даже для неё, только что приехавшей и сидящей на мели… Он просил триста рублей, а люди, у которых в кошельках и на карточках были тысячи, ничего ему не дали. И ведь наверняка не потому, что жалко. Просто никто слушать не стал. Отмахивались и проходили мимо. Ну, какого чёрта? Что, нельзя было обойтись? У меня день рождения…

– Я не могу вас так отпустить…

– Да бросьте. Это может случиться с каждым. Это бывает.

– Нет, не могу. Скажите мне ваш телефон. Я отдам вам деньги.

– Я всё равно не возьму. Успокойтесь. Идите, вам надо маме лекарство дать.

– Пожалуйста, скажите мне номер. Я положу вам деньги на телефон.

– Ну, правда, не нужно.

– Нужно. Мне – нужно.

– Хорошо. Только если у вас будут свободные деньги. В других случаях – не надо.

 

И всю дорогу домой она вспоминала этого Евгения с мамой и чувствовала тяжесть бутылки в сумке. Почему надо было делать это сегодня? Что, завтра нельзя было? И охапка жёлтых роз теперь тоже оттягивает руку…

И ведь наверняка – кому-то из той двадцатки, которая от него отмахнулась, доброе дело нужно было больше… Ей-то – не нужно совсем, она эти добрые дела вообще на дух не переносила за то, что сразу же прорастала душой в рассказанные истории и уже не умела жить, как будто не было этого в мире… И наверняка, были среди тех двадцати те, кому не было жалко трёхсот рублей… Что ж вы, ребята, так лопухнулись? Глядишь, и парочка грехов бы списалась…

А вот интересно, если бы этот Евгений знал, что она теперь напишет сценарий, в котором его история станет финалом и по которому снимут фильм, он просил бы у неё больше?