О бедности и смерти

 

 

 

«Солнце ночью опускается в море. Морем же плывёт оно на Восток, а утром поднимается на небо. Вечером, опускаясь в море, солнце рассыпает вокруг золото…»Грузинские народные предания и легенды.

Бутхуз привалился спиной к стене кладбищенской молельни. Неподалеку лежали тела расстрелянных.

– Как тихо, даже птиц не слышно. Природа после стрельбы замирает, скорбит по убитым. А солнцу все равно. Катится себе к морю. Нет ему дела до нас.

Из-за окраинного дома появились люди. Впереди, со связанными руками, шли двое.

– Командир, этих живьём взяли.

– Сажайте их рядом, побеседуем, – Бутхуз повернулся к усаженному рядом. – Ополченец?

– Да.

– Откуда?

– Из ущелья.

– Там две деревни.

– С ближней, что у реки…

– Ну, и зачем ты здесь?

– Я свою землю защищаю…

– От кого? От них? – Бутхуз указал на мёртвых. – Что молчишь? Не отворачивайся. Их-то за что убивал?

– Я их не убивал, я солдат, а не убийца.

– Щенок ты, а не солдат. Там твои соседи лежат. Ты смотри, смотри, морду не отворачивай. Покажи руки, – Бутхуз развернул сидящего. – Грязные, в копоти, стрелял, значит.

– Я в ваших солдат стрелял, я не палач, – ополченец зарыдал.

Бутхуз поднялся с земли, встал против второго пленного.

– Ты когда шёл – носок тянул, как на параде. Кадровый? Что молчишь? Борода не поможет, по выправке вижу – офицер.

– Я ополченец, местный.

– Врёшь, у тебя говор гортанный, здесь так не говорят. Покажи руки… Чистые. Командовал, значит, приказывал, а твои люди расстреливали.

– Я офицер по связи…

– Не верю, у тебя глаза убийцы, – Бутхуз повернулся к солдатам. – Приведите мальчика. Ты допустил одну промашку, офицер по связи. Когда убиваешь, свидетелей оставлять нельзя.

Из молельни вышел взводный с подростком. Мальчик обхватил руками Бутхуза и спрятал лицо у него на груди.

– Всё кончилось, малыш, не бойся ничего… посмотри сюда, этот убивал?

– Нет. Он стоял вон там и плакал, потом кулак наверх поднял, и смотрел на небо, и что-то кричал. Я не слышал, что – выстрелы мешали.

– Ты его знаешь?

– Да, он из верхней деревни, дружил с моим братом.

– А этот?

– Этот командовал теми, которых вы убили, потом из пистолета убивал раненных.

– Ты сын Миндия?

– Да.

– Отец скоро придёт, мы по рации с ним связались. Там, – Бутхуз указал на убитых, – из твоей родни кто-нибудь есть?

– Сестра…

– Не плачь, сынок, не плачь… Взводный, раненых где устроили?

– В школе.

– Отведи мальчика туда, дайте ему таблеток каких-нибудь, может, уснёт.

– А с этими что делать, расстрелять?

– Этому сопляку сломайте указательные пальцы и отпустите. Проведите его до реки, чтоб наши не подстрелили. А этого привяжите к тому каштану. Пусть ждёт. Миндия скоро будет, с ним остальные мужчины идут.

Бутхуз повернулся в сторону моря. Солнце уже уходило, над водой оставалась половинка золотого диска.

– Солнцу нет до нас дела. А у луны одна сторона чёрная – чтоб не видеть, что мы тут творим. Луна смотрит на землю светлой стороной ночью, когда мы скрыты во тьме…