Оборотни

Среди мелиораторов ходит легенда. Такая легенда: душа змеи бессмертна, то есть, убить змею – не значит убить её совсем. Душа переходит в другую змею и добавляется к душе той змеи. И та змея становится вдвое умнее (душевнее), и её вдвое труднее поймать (убить). Машинисты болотных экскаваторов – лесные люди, которые слышат природу и стараются не вредить зверям. Но однажды одно большое болото осушили совсем, и очень быстро буквально отутюжили бульдозерами, потому что там надо было открыть торфозаготовки. Задавили трактором вообще всех змей. На зиму работы прекратились, а весной там убило монтёра отключённым электрическим кабелем, потому что души змей перешли в кабель.

И до сих пор по болоту ползает отключённый электрический кабель и убивает током всех, кто туда зайдёт.

Фальконетовский памятник Петру сопровождает тайна. Фальконе до этого заказа вообще никогда не делал больших скульптур, тем более памятников; это была своего рода его авантюра. Помните белого мраморного амурчика в Третьяковке, с пальчиком возле губ и с хитрой улыбочкой? Вот скульптура от Фальконе. Памятник Петру строили слишком долго, и чуть не «запороли» при отливке (он развалился пополам, пока автор всё спал). Автор всё спал, болел, затевал долгие странные действия (выбор и доставка камня), и пробовал отказаться от заказа и разорвать контракт, но всё же его заставили, и он кое-как свою работу довёл до конца.

У памятника Петру есть антипамятник (Александру III). Конь Петра I держится НА ХВОСТЕ; Александр III сидит на огромной толстенной БЕСХВОСТОЙ ломовой лошади.

…Император такой тяжёлый, что хребет лошади прогнулся, император в самой настоящей ушанке середины XX века и простых сапогах спокойными мощными руками УДЕРЖИВАЕТ НА МЕСТЕ монстра с выпученными глазами, готового сгрызть и железные удила, и всё, что попадёт ему впереди. Стоял Александр III на низком плоском постаменте из полированного розового мрамора, в свете фонарей у Николаевского вокзала – как будто в луже крови. Этот памятник почти плакатного вида сделал Паоло Трубецкой – автор памятника Данте во Флоренции. Именно русского скульптора город удостоил этой чести…

Пётр же всё куда-то «стремится», и полёт его невразумителен. То ли он «остановил коня перед бездной»:

то ли всё же прыгает вперёд через какие-то овраги жизни. Дискуссия продолжается. В фальконетовском памятнике ясно изготовлен лишь один предмет:

Фальконету поручили сделать вовсе не памятник Петру. Даже это и не памятник (не символизированное изображение персонажа, предмета), а это сам предмет.

Это змея.

Души всех змей, которые жили на месте Петербурга, хранятся в Змее Фальконе.

И когда у нас на Охте построят газпром, Змея проснётся.