HTM
Номер журнала «Новая Литература» за август 2022 г.

Виктор Егоров

Мужской процесс

Обсудить

Повесть

Опубликовано редактором: Карина Романова, 5.12.2008
Оглавление

2. Часть 1.2.
3. Часть 1.3.
4. Часть 1.4.

Часть 1.3.


 

 

 

Вечером в мою двухкомнатную квартирку постучали. Сначала позвонили, но звонок у меня почти что издох от старости и вместо былых трелей издает какой-то слабый и жалобный скрип, поэтому я его никогда не слышу, а тот, кто звонит, не может понять, что за попискивание раздается, когда он на кнопку нажимает. Поэтому начинает стучать в дермантиновую дверь.

У меня, единственного на площадке, дверь осталась в том же самом виде, какой была в далекие времена всеобщего равенства и братства, то есть деревянно-дермантиновая с узором из проволоки и шляпок гвоздей в виде лучей, разлетающихся от "ромашки" в центре.

На этот раз я слышал писк звонка, потому что не включал еще ни радио, ни телевизор. Но пока ходил к зеркалу глянуть на свой посиневший глаз, в дверь уже начали стучать.

Открываю, дядька стоит, которого я видел раньше всего пару раз. Знаю, что он у нашего подъезда ненадолго паркует свой джип " BMV " и через полчаса уезжает.

– Здравствуйте! – сказал дядька и посмотрел не на меня, а на левую половину моего лица.

– Здравствуйте.

– Я хотел бы поговорить с вами.

– Заходите.

Он зашел ко мне в коридор и прикрыл входную дверь.

– Я ваш сосед из 71 квартиры, с четвертого этажа. Мне сказали, что у вас инцидент днем произошел.

– Какой инцидент? – я догадался, о чем он говорит, но меня удивило слово инцидент, которое не сразу связалось в мозгу с дневной стычкой.

– Мне сказали, что вы пытались утихомирить молодежь, и они вас сильно избили. Кто участвовал, запомнили?

– Запомнил, конечно, но по именам никого не знаю. Новые какие-то.

Смотрю на дядьку и соображаю, что ему надо? Судя по интонации его голоса, он явно не посочувствовать мне пришел. А не отец ли это той девчушки с голыми ногами?

– Что они тут вытворяли, пили? – спросил мужчина и глянул в зеркало на стене моего коридора, а затем быстро поправил галстук на своей рубашке.

– По-моему, нет, не пили, я банок и бутылок не видел.

– Кололись, что ли? – дядька произнес вопрос громко и грубовато, но было видно, что он с нетерпением ждет ответа и боится, что я назову именно эту причину стычки.

У меня неожиданно вспыхнуло желание соврать, что, мол, не знаю, кто именно кололся, но после них я будто бы подобрал два шприца. И соврал бы, ведь борцом с наркоманами выглядеть куда приятней, чем обыкновенным подвыпившим придурком. Не соврал, потому что дядька, скорее всего, отец, и его такое известие расстроило бы страшнейшим образом.

– Нет, не кололись. Смеялись, хохотали, гоготали как сумасшедшие – шумели сильно на площадке. Больше ничего не делали. Вы – отец кого-то из них?

– Виолетта – моя дочь.

– Девочек было двое, Виолетта какая из них?

– Она светлая, волосы у нее длинные и светлые, – мужчина показал рукой длину ее волос, но не спине, как обычно показывают, а на своем животе. Правой рукой он провел по линии ремня на брюках. Я мельком взглянул на пряжку его ремня, потому что мне показался странным ее желтоватый блеск.

– Золотая? – спросил я и кивнул в направлении изящной вещицы, блестящей в его брюках.

– Дочь? – не понял вопроса папаша, думающий о чем-то своем.

– Пряжка, – сказал я и улыбнулся, потому что мужчина выглядел забавно в состоянии не то сильного смущения, не то глубокой задумчивости.

– Какая пряжка?

– В штанах у вас.

– Вы извините, но я хотел бы поговорить серьезно.

– Ну, так проходите, что мы стоим в коридоре, как чужие. О чем серьезном можно говорить в коридоре?

Я пошлепал на кухню и в этом время слышал, что гость вздохнул и засопел, снимая туфли.

Когда он появился на кухне, я уже сидел на деревянной лавке у стола, на котором стояла початая бутылка водки, а рядом лежали кусочки хлеба. Соленые огурцы он видеть не мог, потому что трехлитровая банка с ними стояла под столом. Гость посмотрел на мою скудную "продовольственную корзину" и спросил:

– Вы один живете?

– Один.

Мужик глянул в сторону кухонной плиты, потом в открытую дверь комнаты, где у меня стояла кровать. Плита была без кастрюлек и сковородок, но вычищена и протерта, а кровать заправлена аккуратнейшим образом: у меня всегда был порядок, как в солдатской казарме перед проверкой.

– Садитесь, – предложил я, – налить?

– Нет, не надо, не сейчас, за рулем, мне скоро ехать.

– Это ваш "бумер" сейчас у подъезда припаркован?

– Мой.

– А я думаю, кто это такой важный к нам наведываться стал, а это вы, оказывается, важный. Как вас зовут?

– Сергей Иванович.

– Купили, что ли, квартиру на четвертом этаже?

– Да, зимой. Мы решили в этот город переехать, будем дом строить, а пока вот взяли трехкомнатную, отремонтировали. Жена с дочерью уже полгода тут, дочь здесь школу заканчивает, поступать будет, а у меня переехать все никак не получается, дела не отпускают. Я когда в командировке, тогда заезжаю посмотреть, как они обживаются.

– До сегодняшнего дня я вашей дочери ни разу не видел и супругу вашу тоже не знаю.

– Мы снимали другую квартиру, пока ремонт шел.

– А, так это у вас бригада полгода стены ломала? Потом два грузовика мешков с мусором вывезли. Вы что там, даже пол сменили?

– Если делать, то сразу все, чтобы уже лет двадцать не переделывать.

– Вы, поди-ка, генерал какой-нибудь газовый на севере?

– Генерал, но не газовый.

– Военный?

– Нет, руковожу таможней в Ханты-Мансийском округе.

– Ого! – я вспомнил о своем опухшем лбе и подбитом глазе, и мне стало немного не по себе. И футболка на мне была надета не самая новая, и домашние брючки, прямо скажем, с дыркой на колене, и лапы без носок в старых шлепанцах.

– Надо выпить, – сказал я и полез рукой под стол в банку с огурцами. Налил полстакана, выдохнул и залил водку в горло, после чего зажмурился и откусил большой кусок огурца. Гость наблюдал за моими действиями, не отвернув для приличия голову. Кажется, он даже был доволен моей реакцией на его последние слова.

– Вы обращались в больницу? – спросил он, заметив, что я морщусь, жуя огурец.

– Нет, конечно, – ответил я, – челюсть целая, нос на месте, глаз видит. Опухоль и все, больше ничего.

– А в милицию?

– В милицию, тем более.

– Соседи вызывали милицию.

– Да? Никого не было. А какие соседи, ваши?

– Из квартиры напротив, которые над вами живут.

– Я их не знаю, я тут уже никого не знаю, все новые. Теперь не принято знакомиться. Купят, переедут, ходят каждый день и ни с кем не здороваются.

– У меня к вам есть просьба, – таможенный генерал присел на табуретку с другой стороны стола, – мужская просьба.

– Давайте, – я отодвинул бутылку, чтобы она не мешала смотреть на него.

– Сначала хочу попросить за дочь. У Виолетты не сложились отношения с одноклассниками, вернее с одноклассницами. Они ее часто оскорбляли, угрожали ей. Мы перевели ее в другую школу. Эти парни, которые тут днем были, они из ее нового класса. Я их тоже не знаю, но я уже звонил директору, завтра она мне их приведет.

– Куда? – я слушал внимательно, но тут что-то не вытерпел и перебил его.

– В кабинет директора, я с ней договорился. Мы обсудим, что произошло, и, я думаю, ребята попросят у вас прощения.

– Один из них не попросит, – сказал я ему уверенно.

– Почему не попросит? – мужчина посмотрел на меня очень внимательно, он, наверное, заподозрил, что я про этого парня знаю гораздо больше, чем говорю.

– Он из разряда молчунов, а у молчунов характер твердый, их не заставишь лепетать: простите, виноват, исправлюсь.

– Ну, тогда второй будет просить, а этот пусть стоит со своим характером рядом и молчит. Не это главное, хочу обратиться к вам с просьбой, не сообщать милиции об инциденте, – генерал замолчал, но тут же добавил, – если они придут и начнут выспрашивать.

– Понял: шел, запнулся, ударился об косяк, – мне не очень нравилось предложение отца Виолетты, поэтому я перешел на смешливый тон разговора, – а может рассказать милиционерам классическую сказку: упал, очнулся – закрытый перелом черепа?

– У нас ведь с вами мужской разговор, правда? – генерал зачем-то опять напомнил мне об особой значимости его прихода и о его желании говорить о важном для него деле без дурацких шуточек.

– Мужской наполовину, – сказал я ему, так как опять захотел выпить, но наливать в стакан одному себе и видеть человека, который тебя разглядывает при этом, было уже неприятно.

– Почему наполовину?

– Потому, – я все же взял стакан, налил и опять выпил, но без огурца, чтобы не затягивать процесс. Гость подождал и начал говорить только после того, как я угнездился на своем месте и вновь приготовился его слушать.

– У дочери такой возраст сейчас опасный. Сначала переезд, потом конфликты в школе. Мы снимали квартиру в новом доме, кругом деревяшки, частный сектор, вечерами пьянь, ругань на улице. Супруга вынуждена была Виолетту из школы каждый день на машине привозить. Девочка видная выросла, к ней все лезут. Сюда переехали, думали – центр города, спокойнее будет, а тут – бандитский двор, тут еще хуже. Виолетта один раз в школу отказалась идти, хотя школа в ста метрах от этого дома. И учиться перестала, и поступать уже никуда не хочет, ей ничего не интересно и ничего не надо.

– Она мне не показалась пугливой, – вспомнил я, как уверенно девушка вышагивала по двору в каблучках и белом платье.

– Да не в пугливости проблема. Она под местных девок стала свое поведение выстраивать. Манеры перенимает, словечки. Наверное, матом ругаться учится у них. Мы когда с севера приехали, она в школу вашу первый раз сходила и матери рассказывала, что полкласса – дебилы настоящие. Пиво пьют прямо в школе, девчонки со всеми парнями переспали уже, колются, деньги воруют. Мать пошла к классному руководителю, спросила, неужели это правда? Та – кто вам мог такое сказать? Дочь сказала, а ей девочки в классе. Это неправда, пусть им не верит, у нас хорошая школа. А на следующий день Виолетта в разорванном платье из школы пришла: девки специально разорвали за то, что настучала на них учителю.

– А в Ханты-Мансийске другие ученики в школе? – приостановил я речь отца, который разволновался и готов был говорить долго.

– Да вы что! Да там, где мы жили, хоть круглую ночь ходи, никакая шваль не подойдет. Там она в школьный совет входила, ее рисунки – на школьной выставке до сих пор, волейболом занималась, музыкой. Сейчас – как отрезало. Ничего не хочу, отстаньте, ничего не надо. Нам только милиции и допросов не хватает. И будет точно такая же, как все девки во дворе.

– Теперь понял, – сказал я ему, – а вторая, какая просьба?

– Милиции не говорите ничего обо мне.

– Да я и не могу ничего сказать. Знаю, что зовут Сергей Иванович и – все. Ездит на "бумере", еще. Кстати, на вашем "бумере" номера тюменские, а не ханты-мансийские.

– Потому и прошу вообще ничего не говорить. Лучше всего, вы меня здесь не видели и ничего не слышали обо мне.

– Вы что, скрываетесь, вы же генерал?

– Ситуация так сложилась. У меня судебный иск к моему московскому руководству, они на меня пытаются сейчас компромат насобирать, где у меня какая собственность, какие связи, какие с кем дела. Уволить хотят. Вы должны понимать такие вещи. Вы же занимаетесь политикой, вам не надо объяснять.

– Про политику вам тоже соседи рассказали?

– Они видели ваши фотографии в газетах, в интернете о вас всякого полно. Я заходил на сайт "Голоса", вы, как я понял, борец с коррупцией, поэтому мне с вами обязательно надо было поговорить.

– Так вы за дочь или за себя беспокоитесь, генерал? – спросил я его грубовато, потому что в душе зашевелились росточки появившейся антипатии к человеку, который просит меня соврать, если кто-то начнет интересоваться его квартирами и машинами.

– Вы не знаете сути, если бы знали, не спрашивали бы в таком тоне, – Сергей Иванович произнес эти слова уверенно, как говорят те, кто чувствует свою правоту.

– Ну, так скажите суть, и я не буду спрашивать.

– Суть в том, что меня выдавливают, создают обстановку, чтобы я не выдержал и сдался. Пока я был в отпуске, в мой кабинет посадили моего зама. Издали приказ, что он исполняет обязанности начальника, и заставили его пересесть за мой стол на мое кресло. Он мне отзвонился, мол, такие дела, ждем тебя. Я из отпуска выхожу, а он мне говорит, не могу освободить кабинет, Москва, вроде как, ему приказывает – сиди там, где сидишь, то есть в моем кабинете. Я звоню туда, они мне: все, уважаемый, пиши заявление на увольнение из нашей системы, расстанемся по-доброму. Я отказался писать. Сейчас каждый день прихожу на работу и сижу с девяти утра до шести вечера в приемной на стуле рядом с моей секретаршей.

– На стуле в приемной? – я не поверил и подумал, что не совсем правильно понял слова Сергея Ивановича.

– Да, взял из дома стул, принес его в приемную, сел и просидел весь день. Потом второй и третий.

– Стул то зачем из дома тащили, на таможне стульев что ли нет?

– Эта сволочь, мой бывший зам, распорядился, чтобы мне никто мебель не давал. Я же ему сообщил, что буду продолжать ходить на работу и находиться на службе положенные часы. В приемной у нас кресла, меня охрана сразу предупредила, в кресла садиться нельзя, кресла для посетителей.

– Ну, у вас и нравы в вашем райском Ханты-Мансийске, – я засмеялся, – начальника таможни его же охрана гоняет по этажу как бомжа безродного. Вы голодовку не объявили во время своего флэш-моба?

– Флэш чего? – спросил гость.

– Пикет так неожиданный называется, акция, которую никто не ждал.

– Нет, не объявлял. Меня вызвали в Москву, сегодня ночным рейсом улетаю.

– Чего хотят?

– Думаю, предложат два варианта, хороший и плохой. Хороший – уволиться переводом в другое министерство. Они уже поняли, что суд проиграют, и меня придется восстановить на прежней должности.

– А плохой?

– Не хочется думать. Все, что угодно. Возбудят уголовное дело за превышение должностных полномочий, а их все превышают, без проблем любого скрутить, криминал попробуют выявить в моих делах, к собственности прицепятся – да все, что угодно.

– А пристрелить могут?

– Нет, на госслужбе это не принято, мы не банкиры. По работе я все приказы выполнял, никого не подставлял.

– Если не секрет, за что же тогда Москва взъелась?

– Им другой нужен. Приказы приказами, но есть еще и просто маленькие просьбы. Я позволил себе с ними не соглашаться, и, как сейчас понимаю, был для них чрезмерно упертым. Через нас проходят товары и оборудование на миллиарды долларов, если оформить документы и сборы хотя бы на чуть-чуть меньше, кому-то экономия получится миллионы. Я за своих старался, они за своих, это обычная практика. На моем месте никто больше года не работал. Воевать воюем, но никто никогда не обращался в суд, я – первый.

– Молодец! – обрадовался я, меня всегда приводят в восхищение люди, способные постоять за себя, – дайте вашу руку, Сергей Иванович!

Мы пожали друг другу руки над столом рядом с горлышком бутылки. Сергей Иванович застеснялся всплеска моих эмоций и отвел глаза в сторону от стола.

– Меня прокурор округа поддержал, и еще есть люди, которые мне реально помогают, – посчитал он нужным добавить к вышесказанному, чтобы я не сомневался, он человек серьезный, а не клоун со стулом в цирке.

– Жаль, что вы за рулем. – искренне сожалел я.

– Вернусь из Москвы, обязательно к вам зайду, – сказал он.

– Буду рад. Может, помочь чем-нибудь надо? По Интернету сообщим, пикет на площади организуем...

– В Ханты-Мансийске? – заинтересовался генерал.

– И там можно, если будет на что туда доехать.

– А сколько стоит рассказать, например, в Интернете о предстоящем суде или пикет организовать?

– Информацию бросить в Инет – могу бесплатно, ну а что посерьезней – тысяч двадцать-тридцать.

– Долларов?

– Если в Москве, то долларов, а в нашей глуши счета рублевые. Перелет, жратва, ночевка, заморочки с попугаями в фуражках – на это деньги надо.

– Ясно, буду иметь в виду, спасибо. Навряд ли это понадобится, но кто его знает, как там повернется, и что мне предложат. Хорошо, что вы понимаете меня.

Сергей Иванович встал и посмотрел в окно кухни вниз, где у подъезда стоял новенький BMV –Х5. Он наклонился, его синий галстук повис над столом, и на внутренней стороне тряпичного "клинка", удивительно похожего своими формами на обоюдоострый меч, мелькнула загадочная лейблочка " Renato Balestra».

Рубашка этого мужчины оказалась так близко к моим глазам, что я разглядел узор на ее ткани: тисненые светло-синие завитушки, точь-в-точь как водяные знаки на тысячной купюре. Это поди-ка одна из батистовых сорочек, в которых фланировали перед дамами графы и князья, подумал я.

Гость уже был в коридоре и надевал туфли, а я все еще размышлял о батисте – ткани, которую никогда не видел и не трогал. У князей, кажется, были не рубашки из батиста, а носовые платки. Или портянки, забыл, что именно.

 

 

 


Оглавление

2. Часть 1.2.
3. Часть 1.3.
4. Часть 1.4.
Акция на подписку
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru

Присоединяйтесь к 30 тысячам наших читателей:

Канал 'Новая Литература' на yandex.ru Канал 'Новая Литература' на telegram.org Канал 'Новая Литература 2' на telegram.org Клуб 'Новая Литература' на facebook.com Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru Клуб 'Новая Литература' на twitter.com Клуб 'Новая Литература' на vk.com Клуб 'Новая Литература 2' на vk.com

Миссия журнала – распространение русского языка через развитие художественной литературы.



Отказывают издательства? Не собираются донаты? Мало читателей? Нет отзывов?..

Причин только две.
Поможем найти решение!

Отказывают издательства? Не собираются донаты? Мало читателей? Нет отзывов?.. Причин может быть только две. Мы поможем вам решить обе эти проблемы!


Купи сейчас:

Номер журнала «Новая Литература» за август 2022 года

 

Мнение главного редактора
о вашем произведении

 



Научи себя сам:

Аудиокниги для тех, кто ищет ответы на три вопроса: 1. Как добиться жизненных целей? 2. Как достичь успеха? 3. Как стать богатым, здоровым, свободным и счастливым?


👍 Совершенствуйся!



Свежие отзывы:


24.09.2022. Благодарю Вас за работу в этом журнале. Это очень необходимо всем авторам, как молодым, так и опытным.

Дамир Кодал


17.09.2022. Огромное спасибо за ваши труды!

С уважением, Иван Онюшкин


28.08.2022. Спасибо за правку рассказа: Работа большая, и я очень благодарен людям, которые этим занимаются. Успехов вашему журналу!

С уважением, Лев Немчинов


20.08.2022. Добрый вечер, Игорь! Сердечно благодарю Вас за публикацию рецензии на мою повесть г-на Лозинского. Дорожу добрыми отношениями с Вами и Вашим журналом. Сегодня же сообщу о публикации в "ВКонтакте". Остаюсь Вашим автором и внимательным читателем.

Геннадий Литвинцев



Сделай добро:

Поддержите журнал «Новая Литература»!


Copyright © 2001—2022 журнал «Новая Литература», newlit@newlit.ru
Свидетельство о регистрации СМИ: Эл №ФС77-82520 от 30 декабря 2021 г.
Телефон, whatsapp, telegram: +7 960 732 0000 (с 8.00 до 18.00 мск.)
Вакансии | Отзывы | Опубликовать

Поддержите «Новую Литературу»!