Быть

 

 

 

…Сарапулов уже ненавидел свой до ужаса чистый и тихий дом, жалел и также ненавидел Ладу за ее заботу о нем, одном, за ее внимательность и какую-то виноватую услужливость: «О чем ты думаешь?..», «Тебе чего-нибудь еще?».

Ночь замыкала день. И грубо намекала о том финале, после которого дня уже не будет. Особенно страшно становилось, когда прекращали ездить машины. Немота обнимала их немноголюдный, засаженный соснами район. Немота и ночь.

Лада лежала рядом, она дышала в грудь, обнимала за пояс, иногда сжимала руку Сарапулова. Она будто висела в бездонном космическом пространстве и боялась оторваться от Сарапулова, оторваться и упасть в вечную тьму небытия, раствориться в пустой темноте квартиры.

– Саш?..Са-а-ш?.. Завтра окрошку на обед сделаем, я сегодня огурцов купила. Дорогие…80 рублей килограмм. Сделаем?..

 

Раздался звонок. Сарапулов неторопливо дожевывал.

Окрошка пахла сама на себя не похоже, но что-то от лета в ней было. А тут еще Лада достала из морозилки замороженной вишни и рассыпала на блюдце. Но есть не хотелось.

Прозвенел еще один звонок.

– Ешь, – мягко и торопливо сказала Лада и хотела бежать, вставая и поправляя на груди халат.

Но Сарапулов остановил ее и сам неторопливо направился к двери – ему некого было ждать, нечего было бояться.

За дверью стояли двое. Один из них – скуластый темноглазый мальчишка в форме – представившись и отдав честь, немного обвиняющим тоном разъяснил цель визита:

– Два часа назад в четвертой больнице с восьмого этажа выбросилась из окна молодая женщина Надежда Алексеевна Истомина. Вам о чем-то говорит это имя?..

– …Говорит…

Сарапулов побледнел и вышагнул из прихожей на площадку.

– Сегодня ночью она родила ребенка. В пеленках была найдена записка с вашим адресом – вам...

– Мы уверены, Александр Васильевич, что к этому вы никоим образом не причастны, – вставила женщина, сопровождающая пацана, видимо, следователь, – но это смерть. И вы, конечно, понимаете, что мы все должны проверить...

Сарапулов коротко кивнул, шагнул обратно в прихожую, сдернул с вешалки куртку.

– Ты с ними? – в дверях застыли испуганная, растерянная все слышавшая, но ничего не понявшая Лада. – Я с тобой, ну, пожалуйста… Я тебя очень прошу… Ну?... Ну, пожалуйста, Сашенька…