Илушума, забытый принц

 

фантастический детектив

 

	Поделиться:

 

 

 

Этот текст в полном объёме в журнале за февраль 2026:

 

На чтение потребуется 6,5 часов | Цитата | Подписаться на журнал

 

 

 

 

Сердцем я бываю очень молод.

В те минуты памятью отцов

Вижу я огромный пышный город

Сказочных восточных мудрецов

И бываю сердцем очень молод.

 

Автор

 

 

 

Ранним утром на песчаной дорожке роскошного сада, находящегося на втором этаже ниневийского дворца Ашшурбанапала, был найден растерзанный труп пожилого мужчины.

Когда начальник дворцовой стражи Аран получил известие об этом необычном происшествии, он только начинал одеваться. Сначала в передней послышался непривычный для этого времени шум, а потом громкий говор нескольких человек. Тяжёлые шаги приближались к покоям Арана.

Собственно, его вообще не должны были беспокоить так рано. Он сам вставал задолго до утренней смены караулов, обходил верхние галереи дворца, потом спускался на нижние этажи, лично беседовал со стражниками, принимал доклады начальников отрядов. Все отлично знали этот заведённый и годами устоявшийся порядок.

Неизвестность могла таить опасность для Арана, поэтому он второпях накинул на плечи портупеи, скреплённые на груди крест-накрест круглой бляхой, подпоясялся широким ремнём, автоматически поправил ножны. Сам меч Аран никогда на ночь в ножны не прятал: на всякий случай. Такова была многолетняя привычка со времён сопровождения великого царя при походах в качестве личного стражника: ночью длинный узкий меч всегда лежал рядом, под рукой. Сейчас он был уже в руках Арана.

Однако беспокойство оказалось зряшным: пришедшие были начальник отряда второго этажа и два стражника ночной смены. Гораздо хуже оказалось само известие о происшествии. На минуту Аран почувствовал даже, как внутри него сначала всё сжалось, а потом задрожало: он испугался, и тому были причины.

Никогда прежде за всю его долгую службу в этой должности, да, пожалуй, и ранее, во дворце ничего подобного не происходило. Это был исключительный случай. Никто посторонний без предварительного доклада, согласования и осмотра не мог проникнуть не то что во дворец царя, но даже за крепостную стену окружавших его укреплений. Аран терялся в догадках, кем бы мог быть найденный в саду мужчина, которого без отлагательств следовало осмотреть самому.

Аран вслед за начальником отряда прошёл по длинным коридорам дворца к широкой лестнице в сад, остановился у балюстрады, сквозь ветви пальм увидел песчаную дорожку, ведущую от боковых входов к бассейну, и, спустившись на несколько ступеней, разглядел лежащее вдали тело. Даже с такого расстояния оно показалось ему странным: непропорционально длинным (мужчина был намного выше среднего роста), худым, с тонкими в запястьях руками и очень длинными пальцами. Ступни мужчины были огромны.

Прежде чем спуститься вниз на дорожку, следовало кое-что выяснить у стражников, которые нашли тело. Они отвечали сбивчиво, но с виду уверенно. Это случилось на рассвете. Ночью они не слышали никаких посторонних звуков. Службу несли у южного входя в сад, прямо у лестницы, ведущей к выходу из дворца. Всё якобы было как обычно: какие-то ночные шорохи, хлопанье крыльев птиц, рычание зверей в каменных вольерах этажом ниже. Ни шаги, ни голоса людей не нарушали ночную тишину. Правда, какой-то сдавленный возглас послышался им в дальнем углу сада, ещё задолго до рассвета, но они приняли это за крик попугая. Всё.

Аран пристально всматривался в лица стражников. Он не верил им. И дело было не только в его профессиональной подозрительности. Много ночей ещё в молодости он сам провёл так же, как они – сначала в постоянном напряжении, потом – с боязнью роковой ошибки, со временем – с опытной снисходительностью, и наконец – с развитым на опасность чутьём, этим почти животным ощущением.

«Где-то они врут, – размышлял Аран. – Что-то не вяжется одно с другим. Это надо обдумать. Стоять всю ночь, даже если задремать, и не услышать, как кто-то отбивается от нападения? Не духи же напали на чужака? Что-то здесь не так! Однако, – решил он, – пока не стоит настораживать этих балбесов недоверием. Пусть думают, что их объяснения приняты».

Аран подошёл к месту происшествия. По установленным правилам каждый вечер песчаные дорожки сада орошались водой и аккуратно разрыхлялись граблями. Делалось это для того, чтобы ночью никто не мог пройти садовыми дорожками, не оставив своего следа, ведь дорожки вели к лестнице во внутренние покои царя и его близких. Сейчас на песке были видны следы воинских сандалий – их оставили двое стражников, обнаруживших тело. Кроме них – следы сандалий большого размера, верно принадлежащих мёртвому мужчине. И наконец рядом и пересекаясь с ними, на песке отпечатались следы крупных кошачьих лап. Песком, взрыхлённым ими, были засыпаны края дорожки и кусты роз, окаймлявших её.

Тело пожилого мужчины опять произвело на Арана странное впечатление. Изломанное крупными животными, с вывернутыми руками, оно лежало в луже крови, вытекшей из растерзанного горла. Много крови впиталось в песок, но всё равно вокруг головы и плеч кровь до сих пор стояла не запёкшейся лужей. Завитая борода мужчины разлохматилась, головной убор валялся в стороне. Лицо, изуродованное клыками животных, стало совершенно неузнаваемым. Часть одежды была разорвана острыми когтями, однако, кроме как на горле и плечах, следов от зубов больше нигде не было заметно. Видевший множество таких сцен, Аран не имел никаких сомнений насчёт смерти этого человека. Он был убит животными, и Аран уже предполагал, какими: зверинец находился совсем рядом с садом.

– Значит, ничего не слышали? – повторил он вопрос, адресованный двум стражникам.

Те стояли, угрюмо повесив головы.

«Где-то я его видел, – думал между тем Аран. – Эту долговязую фигуру я уже однажды видел и вроде бы совсем недавно. Только надо припомнить, где и когда».

Погибший при жизни явно выделялся среди других людей высоким ростом, да и одет был несколько необычно для ассирийцев центральной части страны: орнамент плаща как у мидийцев, а головной убор больше походил на сирийский. Восток и запад.

Арану было о чём поразмышлять, но ситуация требовала немедленных действий: тело мужчины следовало срочно с дорожки убрать. Лучше будет, если до поры никто лишний не узнает о происшествии в саду, а здесь того гляди могли появиться даже женщины, и тогда пересудам не будет конца.

– Заверните тело в ткань и отнесите его в холодную комнату, – распорядился Аран, обращаясь к начальнику отряда Нимруду. – Сделайте всё только втроём, чтобы вас никто не видел. И если я узнаю, что кто-то из вас проговорился, непоздоровится всем троим, – пообещал он, не повысив голоса, но одним тоном вызвав озноб у своих подчинённых.

– После того как отнесёте тело, возьмёте мешки и носилки, поменяете на дорожке песок и аккуратно разровняете граблями. Не забудьте отряхнуть кусты роз. Нимруд, отвечаешь за всё, – он грозно взглянул на начальника отряда. Тот склонил голову в почтительном наклоне.

– Будет исполнено. Всё останется в тайне, мой господин.

– Действуйте быстро, – распорядился Аран, – солнце уже осветило зиккурат^[1]. Дай мне копьё! – потребовал он у одного из стражников.

Тот, кто стоял ближе всех к Арану, отдал копьё. Аран пару раз легонько подкинул его на ладони и осмотрел древко. Оно было хорошо смазано впитавшимся в дерево маслом и блестело чистотой, как и полагается оружию элитной части. Остриё копья в форме вытянутого лепестка было отлично заточено. На росписи древка и других частях оружия не было видно ни пятнышка.

«Так и должно быть», – подтвердил про себя Аран и, умело подхватив копьё, направился в сторону лестницы, ведущей в каменные вольеры для животных.

Только когда Аран отошёл от места происшествия, выражение его лица переменилось с решительного на озабоченное. Он прекрасно понимал, что именно ему придётся докладывать грозному Ашшурбанапалу о случившемся. В иное время он должен был бы поставить, прежде всего, в известность своего непосредственного начальника – командующего службой безопасности, в которую входила и дворцовая стража.

 Но тот уже несколько дней как, внезапно заболев, не выходил из своего дома, был совсем плох, и придворные эскулапы докладывали царю, что, скорее всего, дни одного из его ближайших соратников сочтены.

Арана опять окатила волна страха. Что решит Ашшурбанапал, когда узнает о происшествии? Что ждёт самого Арана? Проводить расследование – не его задача, но и его мнение будет иметь значение, кому бы ни поручил царь заняться этим делом.

«Что мы имеем? – спрашивал себя Аран. – Труп незнакомого мужчины, которого он пока не может вспомнить, и который неизвестно как проник в самый охраняемый из четырёх царских дворцов Ниневии».

 

Этот дворец был основной резиденцией царя. В нём жили начальники областей, наместники, мудрецы, учёные, вельможи. Даже если семьи этих царедворцев находились в своих городских домах, во дворце существовали помещения не только для исполнения ими своих служебных обязанностей, но и для комфортной жизни в течение многих дней и недель. На стенах дворца имелись надписи и изображения, точно определяющие назначение помещений.

Дворец занимал огромную площадь и состоял из множества построек с внутренними дворами. По традиции углы дворца были обращены на четыре стороны света, а он сам возвышался над городом, поскольку был воздвигнут на искусственной террасе, обложенной кирпичами. Главный вход комплекса построек находился на юго-востоке. От него на террасу дворца вела пологая длинная лестница со ступенями из каменных плит. С террасы по ещё одной лестнице можно было подняться в сад второго этажа. Пара главных ворот находилась на одной линии с главным входом, а широкие лестницы, ведущие от ворот сначала на первый, а потом и на второй этаж, олицетворяли долгий путь к вершине власти, на которой находился царь царей.

Всего ворот было восемь, по двое со всех четырёх сторон. Каждые ворота помещались между двумя башнями, и каждая их пара посвящалась одному из богов города, называясь его именем – Бэла, Набу, Ану и Иштар. Основная пара ворот располагалась со стороны большого поля, и её прикрывал небольшой замок с низкой, но широкой, до 30 локтей, башней. Через пять ворот в столицу и дворец входили люди и пригоняли скот. Остальные были закрыты и использовались только для специальных целей, прохода правительственных чиновников или церемоний. Все ворота охранялись в усиленном режиме, но если через пять из них кто-то мог проникнуть до второго ряда стен, то к главным воротам незнакомцу или простолюдину было опасно даже приближаться.

Однако, как во всяких дворцах, в резиденции Ашшурбанапала существовал и тайные вход и выход в город. Аран, будучи начальником стражи, о нём знал. Целый лабиринт тупиков, ложных путей и подземных переходов позволял пройти к городскому базару и очутиться там среди моря людей совершенно неожиданно и неузнанным. О подземном ходе знали очень немногие, и далеко не каждый, кто знал, где войти в лабиринт, мог потом найти из него выход. Арану было известно о четырёх таких сведущих людях: это – сам царь, наследный принц, начальник службы безопасности Гиваргис, находившийся сейчас при смерти, и второй человек в государстве – военачальник и советник царя Абендагов. Кто ещё мог ориентироваться в лабиринтах подземелья, Арану не было известно, но, конечно, такие люди существовали и пользовались тайным выходом по служебным или личным надобностям. Какое-то количество придворных, включая самого Арана, были посвящены в существование лабиринта, знали место входа под первым этажом дворца, но не более. Особых агентов, которых тайно доставляли во дворец, а потом отправляли назад в город, проводили по подземелью с повязками на глазах, и об этом заранее ставили в известность начальника дворцовой стражи. На сей раз Арана в известность даже не поставили, а из этого следовал вывод, что мужчина, убитый в саду, мог быть проведён только четырьмя известными ему людьми или кем-то ещё из приближённых царя, о ком Аран не знал как о посвящённом в тайны лабиринта. Кроме того, встречавший провёл посетителя тайно, минуя стражей службы безопасности. Означает ли это, что убитый был другом одного из близких царя? А может быть, посетителем самого Ашшурбанапала или, более того, его личным и тайным агентом? «Когда же я мог видеть этого убитого человека?» – снова и снова спрашивал себя Аран.

В том, что мужчина был убит, Аран не сомневался, и его невозможно было провести наличием следов от кошачьих лап около тела. Да, мужчину растерзали звери, но они десятилетиями жили в вольерах дворцов, а таких случаев до сих пор не было. Зверей кто-то выпустил и натравил. Это мог быть тот, к кому приходил мужчина, а мог быть и тот, кто не хотел, чтобы встреча во дворце состоялась. Если второе предположение верно, то обязательно найдётся человек, который тоже не спал прошлой ночью, ожидая пришельца. Значит, надо будет навести справки у начальников отрядов, аккуратно поинтересоваться, кто из знатных особ после полуночи проводил время не так, как обычно: где-то задержался, куда-то поздно выходил, что-либо ещё? Кто бы ни вёл расследование, а подобные вопросы Арану зададут, и их надо было предупредить, получив раньше ответ самому.

Было ещё одно обстоятельство: непростая политическая ситуация в Ассирии. А когда она была простой? А ну как этот мужчина не просто пришёл по личным делам и не просто агент службы безопасности или гость царя? «Последнее, пожалуй, хуже всего», – прикинул Аран. Что если это – заговорщик, или эламский, или вавилонский агент? Тогда ситуация становится ещё запутанней. Тогда служебное упущение дворцовой стражи приобретет уже оттенок государственного преступления. Новая волна страха окатила Арана от таких мыслей. Он понимал, что коли дело будет представлено или представится царю таким образом, его не спасут ни годы службы рядом с Ашшурбанапалом, ни вроде бы доброе к нему отношение царя. А ведь в самом деле: мало найдётся людей, которые с юных лет Ашшурбанапала были с ним во всех походах и сражениях. Аран молодым воином служил в охране грозного Асархаддона, и тот лично передал его Ашшурбанапалу, когда будущий царь, а пока что даже не главный наследник, отправлялся в свой первый поход в качестве командира элитной ассирийской конницы. Однако прежние заслуги – не в счёт, когда дело касается подозрения в государственной измене. Аран принимал в расчёт вероятность, что, как бы ни закончилась эта история, его, скорее всего, переведут служить из дворца в другое место и на другую должность. Уповал Аран теперь только на проницательность, осведомлённость и острый ум царя, а в этих качествах Ашшурбанапала он очень много раз убеждался лично. Царь разберётся в ситуации, верил начальник дворцовой стражи. «А я должен ему помочь. И о себе не забыть, пока голова ещё на месте», – подытожил он свои размышления.

С этими мыслями Аран по тёмной гулкой лестнице спустился на пол-этажа ниже. Здесь с переходами и сочленениями тянулись длинные коридоры, где в вольерах и клетках содержались различные животные, птицы и рептилии: целые залы всевозможных экзотических видов, обитателей вод, гор, пустынь, болот. Были и такие животные, которые почти никогда в жизни не спускались с деревьев. Однако его интересовали хищники, которые могли оставить в саду следы крупных кошачьих лап. Аран знал, куда и зачем шёл, ведь с юных лет умел прекрасно разбираться в следах. Его не интересовали мелкие азиатские львы, мимо которых он прошёл быстро, бросив мимолётный взгляд на них сквозь решётку. Он миновал клетки с азиатскими леопардами, слишком небольшими, чтобы оставлять крупные следы. Он приблизился к крупным африканским львам – царям зверей, но явно не тем, кто был нужен Арану сейчас. Только в дальнем конце коридора, в глубине вольера он увидел тех, кого надеялся увидеть и боялся не увидеть за решёткой: пару чёрных леопардов.

Ещё издали Аран заметил, что дверца в решётке их вольера не была заперта не то что на замок, но даже на закладную пластину. Копьё в руке Арана само собой приняло горизонтальное положение, указывая своим остриём на зверей. Держа его наготове, Аран быстро сделал два шага к решётке, закрыл дверцу и с облегчением выдохнул. Пластина легла в нишу, предотвращая раскрытие дверцы, но ключа от дверного замка нигде не было видно.

Звери между тем не выражали никаких агрессивных признаков, спокойно глядя на человека. Их жёлтые глаза следили за действиями начальника дворцовой стражи совершенно без интереса. Ни один мускул не дрогнул на могучих телах леопардов. Самец, весивший более 120 мин^[2], лежал на деревянном помосте в четырёх малых локтях^[3] над землёй в такой царственной позе, как будто именно он являлся хозяином судьбы Арана.

Действительно, это были особые животные правителей Ассирии – чёрные леопарды, которых двести лет назад вместе с богатыми дарами египетский фараон прислал Ашшурнасирпалу II. Поколение за поколениями жили они во дворцах царей, переезжая за теми уже в третью ассирийскую столицу: из древнего Ашура в новую столицу Кальху, оттуда – в великолепный дворец Дур-Шаруккин Саргона II, прадеда Ашшурбанапала, и уже затем в Ниневию. В каждой из царских резиденций они оставляли своих потомков – пару чёрных африканских пантер.

«Ниневийская пара», как её называл сам царь, отличалась особенной статью. Кошка обладала царственной осанкой и мощным костяком, но в то же время была удивительно грациозна. Она всегда высоко держала голову, как будто смотрела на всех сверху вниз. Её глаза не утратили с годами голубоватого оттенка, свойственного молодым леопардам, но, бывало, при свете факелов загорались неукротимым жёлто-золотистым огнём.

Необыкновенно крупным был самец, у которого традиционная пятнистая расцветка пробивалась сквозь чёрный окрас только на морде, образуя своеобразную маску. Из-за неё морда леопарда обретала сходство с непроницаемым лицом египетского сфинкса, как будто замершего перед прыжком. Ещё котёнком его так и прозвали – Сфинкс.

Самке было восемь лет, её спутнику – девять, и они находились в самом расцвете своих жизненных сил. Холёные и упитанные, они сейчас лежали в вольере, не реагируя на половину туши антилопы, брошенную им ещё с вечера.

Аран прошёл по коридорам с вольерами, обращая внимание на замки решёток, и убедился, что все клетки и вольеры были надёжно заперты. Получалось, что только вольер с чёрными леопардами оказался, по сути, открыт разве что не настежь. Сами собой возникали следующие вопросы: первый – куда делся смотритель вольеров, дежуривший ночью (смотрители делили сутки на несколько частей так, чтобы животные всегда находились под присмотром), и кто из четверых смотрителей это был. Второй вопрос – где он пребывает сейчас? Это тоже нужно было выяснить. Далеко не каждый решится хотя бы выпустить пантер из вольера, не говоря уже о том, чтобы предложить тем прогуляться по саду. На такое мог решиться, пожалуй, только дрессировщик хищников, но где он находился ночью и где находится сейчас?

Смотрителям же, дежурившим в зверинце, вменялось в обязанности не только кормить животных и убирать вольеры в то время, когда зверей перемещали в другие помещения, но также следить за порядком. При необходимости, они должны были задержать незваного посетителя или человека, представляющего своими действиями угрозу для ценных животных, поэтому все работники зверинца набирались исключительно из бывших воинов, вышедших в отставку и владеющих различными видами оружия. К тому же все они находились в прекрасной физической форме. С такими ветеранами тяжело было бы справиться даже вооружённому солдату. В общем-то, это была охрана, а не просто обслуживающий персонал.

И тем не менее смотритель пропал.

 

 

 

 

 

 

Чтобы прочитать в полном объёме все тексты,
опубликованные в журнале «Новая Литература» в феврале 2026 года,
оформите подписку или купите номер:

 

 

 

 

	Поделиться: