Илушума, забытый принц

 

фантастический детектив

 

	Поделиться:

 

 

 

Этот текст в полном объёме в журнале за февраль 2026:

 

На чтение потребуется 6,5 часов | Цитата | Подписаться на журнал

 

 

 

 

В то время, когда Тушратта спешил доложить Абендагову о странной находке, в караульном помещении между двумя стражниками, обнаружившими тело – Якубом и Бело, – состоялся любопытный разговор, который повлёк за собой весомые для них последствия. Оба они понимали, что сваляли дурака, а потому пребывали в смятении. Получив через начальника отряда приказ ждать в караулке, в то время как должны были бы сдать оружие и отправляться по домам, они не на шутку испугались и теперь, дрожа от страха, вполголоса обсуждали между собой, что им делать дальше. Оба нутром чувствовали, что их заявлению, будто они ничего не слышали, и в саду ночью ничего особенного не видели, Аран не поверил. А это означало, что серьёзное разбирательство ещё предстоит.

Тусклый свет, проникавший в крохотное оконце в стене, скрадывал их лица, по которым всё больше разливалась бледность. Якуб, укладывая свои доспехи на деревянную скамью и садясь рядом с товарищем, почти шептал:

– Зря мы, Бело, не рассказали про всё Арану. А теперь не знаешь, как лучше: то ли признаться, то ли стоять на своём?

– В чём признаться-то?

Якуб пожал плечами:

– Сам понимаешь!..

– Понимаешь! А чего ты хотел? – шёпотом продолжил Бело. – В чём признаться? Что испугались чёрной пантеры? Или рассказать о человеке, который промелькнул за кустами?

– Обо всём. Но главное – не это. Почему мы не подняли тревогу? Вот в чём нас обвинят.

Бело зло сплюнул.

– На них самих посмотрел бы, – раздражённо буркнул он. – Этих царских пантер пальцем не тронь. Что оставалось, свою шею подставить? Я вообще при их виде как к земле прирос. Сейчас вспоминаю, и то в пот бросает. Когда леопард лишь посмотрел на меня, так я подумал – конец мне пришёл. А он отвернулся и был таков. Как будто духи его унесли.

– Духи и унесли, – согласился Якуб. – За этим человеком, за убитым они приходили. Ясно же: и тот, который за кустами прошёл, тоже за ним явился. Как проплыл… Может, это сам перевоплотившийся Нергал^[7] был? Ты видел его?

– Нергала? Что ты мелешь?

– Да нет! Того, за кустами?

– Ну… – неопределённо промычал Бело и махнул рукой.

– Так видел или нет? – настаивал Якуб.

– Видел, видел, – огрызнулся на него товарищ. – Мне показалось, конечно, но, похож…

– Не валяй дурака, Бело. Ещё как похож!

– Тебе тоже показалось?

– Конечно, – подтвердил Якуб.

– И исчез, как будто его и не было, только зарезанный лежать остался. – Бело глубоко вздохнул. – Нергал это был или нет, но нельзя нам признаваться, а то и за нами придут.

– Придут, – согласился Якуб. – Не те, так эти придут. А ты заметил: зарезанный-то даже не кричал. И не убегал вовсе. Как… на заклании. Даже не пикнул.

– Да, – подтвердил Бело. – Странная история. Чудеса какие-то! Кстати, тот блестящий диск, который мы нашли около него, где он? Всё ещё у тебя?

– Да ты что! – возмутился Якуб. – Выбросил давно. Мы же решили…

– Надо было закопать. Поглубже.

– Сказал! Нимруд не отходил ни на шаг. Когда было закапывать? Потом уже у лестницы присыпал его как смог песком, когда зарезанного вниз тащили.

– Да точно ли выбросил? – не поверил Бело. – Я что-то не заметил!

– Я же не идиот! Выбросил, тебе говорю. Ты впереди шёл – вот и не видел. Пусть его другие найдут, а мы ничего знать не знаем.

– И чтобы никому, ни слова. Понял?

– Само собой.

Посидели молча. Несмотря на прохладу караульной комнаты, у обоих пот крупными каплями покрывал шею и струйками стекал по позвоночнику.

– Что делать? – в очередной раз задал Якуб вопрос без ответа. – Не скажем – плохо, а доберутся до правды, считай, ещё хуже. В пыточной похлеще будет, чем в зубах у пантеры!

Оба товарища посмотрели друг на друга. У Бело забегали глаза. Он тряхнул головой и неожиданно предложил громким шепотом:

– Бежать надо. Бежать!

– Совсем ошалел?.. – испугался Якуб. – Куда бежать-то?

– Да хоть куда! – зашептал его товарищ скороговоркой. – В Вавилон. Или в Элам. Эламиты не выдадут. А солдаты и там нужны. Только прямо сейчас, потом будет поздно.

– Не знаю, Бело. Здесь служим в элитной части, в почёте, а там? Простыми солдатами, да еще пёс знает где. Может, обойдётся всё, а мы – в бега. Как будто виноваты в чём!

– Найдут, в чём обвинить. Сам же говорил, почему тревогу не подняли? Неужели так сидеть и ждать? Мы ведь не заперты. А кроме нас никто и не знает о происшествии. Выйдем за ворота дворца, кто остановит? Просто уходим после смены, а там – ищи нас!

– Ищи!.. Это тебе терять нечего, – упрекнул его Якуб. – Деньги забрал и побежал, куда глаза глядят. А у меня дом в Ниневии. Заберут ведь; всё потеряю, что выслужил. Только собирался женой обзавестись.

– И хорошо, что не обзавёлся. Не пойдёшь – так я один. Смотри, останешься – не только дом, жизнь потеряешь. – Он по-товарищески хлопнул стражника по плечу. – Ничего не поделаешь, Якуб. Жаль, конечно, только здесь оставаться нельзя, опасно. Что сделано – того не воротишь. Решать надо. Ну, ты как?

Якуб обхватил голову руками.

– Великий Ашшур! За что мне это?

Бело снова сплюнул.

– Хватит причитать. Давай со мной!

Он тихонько приоткрыл дверь караульной и выглянул. Начальника отряда в коридоре не было. Сменившие их стражники ушли на пост, дорога к выходу из дворца была свободна. А на выходе – только внешняя стража, которая знает их в лицо.

– Ну? – торопил Бело. – Идёшь?

Якуб поднялся с лавки, встал позади него, тоже выглянул наружу, огляделся и подтолкнул товарища. Оба вышли из караульной и быстро направились по коридору к западной части дворца. Там за первой внешней стеной находился внутренний двор, куда по утрам привозили продукты. Проход за вторую стену днём был свободным.

Обменявшись наскоро и через силу пустыми замечаниями с четырьмя сослуживцами из внешней стражи, Якуб и Бело раскрыли высокие и тяжёлые двери во внутренний двор, где уже толкались утренние развозчики провизии и иных товаров, и шагнули на жёлтые кирпичи брусчатки.

Громкий окрик остановил их при первых шагах. Беглецы замерли на месте, потом осторожно оглянулись на того, кто отдал приказ «стоять», и почувствовали, как сердце падает в низ живота, а к горлу подступает ком рвоты. В дверях дворца стоял Нимруд, начальник их отряда. Якуба вырвало прямо на сандалии Бело.

Нимруд понял всё без слов.

– Стража! Арестовать! В камеру, в подвал! – коротко распорядился он.

Глаза Бело судорожно заметались по двору, ища лазейку, куда можно было бы нырнуть. Мысли заскакали в голове, а ноги вперёд них рванулись с места. Он сделал торопливый шаг, поскользнулся на блевотине Якуба и плашмя упал на живот, ударившись головой о кирпич. Когда удалось сфокусировать зрение, увидел, как к ним с противоположного конца двора спешат двое вооружённых стражников. Ещё двое, с которыми они минуту назад по-товарищески обменивались общими замечаниями, стояли за плечами Нимруда. Подойдя к Якубу и поднявшемуся на ноги Бело, стражники по команде своего начальника подтолкнули беглецов пиками в сторону входа во дворец.

Еле волоча ноги, товарищи двинулись по коридору в обратную сторону, однако путь их лежал теперь уже мимо караульной комнаты вниз, в пыточные подвалы.

 

В то утро вроде бы ничто не заставляло Ашшурбанапала торопиться; если не считать какого-то внутреннего непокоя. Едва поднявшись и выпив традиционную чашу молока, которая уже дожидалась его на столе в соседней со спальней комнате, он подошёл к зеркалу и посмотрел на себя. Зеркало отразило типичное овальное лицо 44-летнего ассирийца, на котором более всего выделялся большой, низко спускающийся нос. Чёрные несколько навыкате глаза царя пристально смотрели из зеркала, прячась под густыми бровями. Завитая в кольца борода и тщательно закрученные усы сочетались с завитыми и нагофренными волосами.

Ашшурбанапал потрогал бороду и решил, что сегодня завиваться не будет: во-первых, незачем, а во-вторых, не до того. Какое-то предчувствие томило царя буквально с первых минут пробуждения. Он всегда доверял своему предчувствию, считая его особым даром Ашшура, посланным ему для свершения великих дел.

Он помнил, что утром должен принять Абендагова с докладом по подготовке к войне. Пожалуй, войну стоит уже начинать. Нужно посчитать, сколько понадобится осадных катапульт, и узнать, когда будут готовы новые. Ночью ему пришла в голову ещё одна мысль, что для отвода глаз можно было бы послать строительные военные отряды на северо-восток: провести отвлекающий манёвр, чтобы думали, будто в этом году у Ассирии военные действия намечаются в лидийских предгорьях и, в основном, оборонительного характера. Кроме того, не лишним будет написать письмо брату в Вавилон с выражением своего благорасположения и покровительства. Одновременно не забыть дать указание службе разведки: пусть проследят за реакцией Шамаш-шум-укина на письмо соверена. В этом деле нужны компетентность и осторожность. Ашшурбанапал снова вспомнил об умирающем Гиваргисе – старом товарище и наставнике царя в его юные годы. Сколько лет тот находился рядом!

У царя было два икуллума – Гиваргис и Абендагов, хотя командующий появился в жизни царя намного позже начальника службы безопасности. Ашшурбанапал хорошо помнил тот тяжёлый поход по провинциям Мидии, Урарту и Халдеи. Он был совсем молодой, горячий и отважный, желающий доказать своему отцу – могущественному Асархаддону, что тот не зря доверил ему лёгкую кавалерию. Планировать поход принцу помогал Гиваргис. Ашшурбанапал тогда поступил неожиданно: отказался от колесниц, предпочтя им только мобильную верховую гвардию. Из лёгкой кавалерии он создал два отряда по четыреста всадников, в каждом из которых сто человек являлись сопровождающими, а триста – замечательно обученными бойцами, умеющими пользоваться как пикой и мечом, так и луком. Не было лучших воинов ни у кого более. Только эти два отряда могли успешно осуществлять самые смелые и дерзкие планы принца, стремительно продвигаясь по тылам противников. Они внезапно появлялись и исчезали, разделялись и соединялись в заранее оговоренных местах, и главной их добычей являлись не ценные вещи на продажу (хотя и тех привозили довольно), а сведения, которые они доставляли царю. Вместе с молодым Ашшурбанапалом сбором подобной информации в Ниневии занимался и Гиваргис, только по-своему: сводя все доклады воедино, сопоставляя их с другими данными, анализируя ситуацию и планируя будущие рейды кавалерии вместе с принцем.

Между тем в опасных экспедициях конница несла естественные потери. Как ни опытны и ни искусны были бойцы Ашшурбанапала, но их ряды приходилось пополнять, не оглядываясь порой на то, какого народа-племени был новобранец: ассириец, араб, мидиец или скиф. Некоторые переходили в отряды принца прямо из войска противника. Если кто-то из них показывал умения, храбрость и стойкость в бою, то через некоторое время становился полноправным ассирийским кавалеристом. К такому новобранцу приставлялся наставник из опытных бойцов, который нёс за него ответственность перед своим подразделением.

Ашшурбанапал хорошо помнил рейд, во время которого в отряде появился Абендагов. Это был трудный поход, занявший почти полгода. Первый отряд отправился чуть раньше другого по направлению к северной границе Ассирии – в сторону озера Ван. Второй отряд во главе с принцем Ашшурбанапалом вышел из Ниневии пятью днями позже, спустился по Тигру до Ашшура и, не заходя в него, резко изменив направление, двинулся на восток мимо Экбанаты в Мидию. Отряд появился у границ Мидии совершенно неожиданно и поначалу углубился во владения мидийцев на два дня пути. На третий день вторжения завязался непродолжительный, но упорный бой, который невозможно было спланировать заранее. Оказалось, что в этом районе мидийцы сосредоточили значительные силы, да и знание ими местности сыграло свою роль. В результате боя отряд потерял более четырёх десятков всадников и ещё столько же получили различные ранения. Мидийцы отрезали отряду дорогу назад, и пришлось уходить через гористые районы на север. Шестнадцать дней они преодолевали бесконечные горные цепи, разведывая незнакомые дороги и неведомые тропы, отбиваясь от наседавших на них мидийцев. Коней часто приходилось вести в поводу: такими узкими были проходы. На семнадцатый день отряд вышел к озеру Урмия восточнее перевала.

В один из вечеров во время подготовки к ночлегу к Ашшурбанапалу привели высокого мужчину неопределённого возраста, который, как оказалось, выглядел гораздо старше своих лет: на самом деле ему было немногим за тридцать. Что-то во взгляде этого мужчины приковывало внимание принца. В свете факелов глаза его казались чёрными и тоже как будто горели, но каким-то внутренним, затаённым огнем. Незнакомец со всем почтением обратился к принцу на хорошем аккадском наречии арамейского языка. Он просился в отряд, и его уже испытал сотник на владение оружием.

Ашшурбанапал всегда сам наблюдал за испытаниями новых бойцов. Так поступил и сейчас. Он приказал выдать новобранцу меч и копьё и сразиться боевым оружием с одним из его воинов. В том скоротечном поединке Абендагов не показал необыкновенного мастерства, однако проявил упорство и злость и, несмотря на две раны – рассечённое плечо и неглубокий порез икры левой ноги, дрался до тех пор, пока принц не остановил бой.

О себе незнакомец рассказал очень скупо. Роду-племени своего он не знал, так как мальчишкой-несмышлёнышем был захвачен кочевниками и сразу же продан на базаре в Урарту. Ему несказанно повезло: его купил звездочёт-астролог из Тушлы, который привязался к нему и обучил очень многим наукам, в первую очередь, клинописи и языку древних шумеров. Сначала он научил мальчика грамотно излагать свои мысли, читать и писать. Потом учёный старик показал ему звёздное небо и раскрыл часть его тайн, затем научил читать карты и рассказал о древней истории Земли. Уже не рабом, а помощником стал ему юный Абендагов.

Однако всё это не могло продолжаться вечно: слишком стар был учёный-звездочёт, и дни его стали клониться к закату. Он давно уже отпустил бывшего раба на волю и думал, что тот когда-нибудь продолжит его дело, но судьба опять самым неожиданным образом вмешалась в их жизнь – и снова в лице скифов, на этот раз разрушивших и разграбивших Тушлу при очередном набеге.

Тому Абендагову не было ещё и двадцати лет. Что с ним стало, кто может сказать? Только в рядах скифов появился через некоторое время новый воин Абендагов, лихой, беспощадный и непохожий чертами лица на своих соплеменников. Больше десяти лет он жил среди кочевников их жизнью, проносясь по плодородным степям Семиречья, переплывая, держась за холку лошади, священную реку Ра, отдыхая на залитых солнцем лугах в карпатских предгорьях. И вдруг во время одного из набегов этот скиф пропал в горах Мидии.

Ещё ранее заинтригованный чистым произношением новобранца, Ашшурбанапал поговорил с ним на шумерском наречии, задал несколько вопросов по истории месопотамских царств, приказал написать клинописью прямо на земле несколько строк под диктовку и наконец распорядился: новобранца прикрепить ко второму десятку первой полусотни в качестве помощника одного из опытных воинов. В задачу Абендагова входило вовремя подавать луки трём всадникам, заботиться о том, чтобы их колчаны всегда были полны стрел, оружие заточено, кони накормлены, провиант припасён. В бою он должен был прикрывать тыл одного из всадников по обстановке. Пока только так: Ашшурбанапал решил приглядеться к грамотному новобранцу, но торопить события было не в его характере.

На следующий день отряд всадников отправился в путь. Они миновали хребет и вышли в долину между озером Ван и Евфратом. Здесь их ждал второй, свежий отряд, ещё не участвовавший в сражениях. В Ассирию домой были отправлены на излечение раненные, но выжившие бойцы, а соединённый кавалерийский корпус двинулся на запад вдоль северной границы Ассирии с Урарту, мимо горных цепей – к стране хеттов, чтобы, дойдя до моря, повернуть на юго-восток и вернуться в Ниневию черед Кархемиш.

В том походе Абендагов сразу проявил себя великолепным воином. Буквально в первом сражении он отличился, надёжно прикрывая своего всадника с тыла, потом в лёгкой схватке на перевале сам расчистил дорогу маленькому отряду, смяв лошадью и покрошив на части появившихся невесть откуда мидян. Таким образом, когда через несколько переходов его наставник сорвался в пропасть на горной тропе и погиб (что там случилось, никто толком не разглядел), Абендагов по праву занял место в кавалерийском строю. Второй подвиг недавнего новобранца произошёл уже в сражении с хеттами, когда его полусотня попала в окружение, и именно Абендагов, взяв на себя командование, собрал рассыпавшихся по местности конных бойцов, а затем с боем вывел оставшихся в живых всадников к основным силам ассирийцев. Так за неполных полгода службы Абендагов стал сначала десятником, а потом командиром полусотни. При этом непостижимей всего для Ашшурбанапала было какое-то врождённое предчувствие на опасность, которое проявлял его новый командир. Принц стал всё чаще советоваться с ним. При обсуждении предстоящих операций Абендагов всегда просчитывал варианты на несколько шагов вперёд и почти никогда не ошибался. Он будто наперёд знал, где сосредоточил враг свои основные силы, как поступит противник в той или иной ситуации, какой манёвр и когда лучше всего предпринять. К тому же у Абендагова всегда наготове был пример из истории прошлых войн, что весомо подкрепляло все его суждения. Гиваргис не раз поражался этой способности будущего военачальника, произнеся как-то Ашшурбанапалу ставшую известной при дворе фразу: не иначе как Нисроч или сам Захак велит птицам приносить знания Абендагову.

– Пехар^[8], – то ли в шутку, то ли всерьёз ответил тогда неулыбчивый Абендагов, но никто не понял, что он хотел сказать этим чужим словом.

 

Ашшурбанапал отошёл от зеркала, обвёл взглядом свою спальню, отделанную драгоценными породами чёрного дерева с золотой резьбой, перевёл взгляд на стены. Со стен на него смотрели крылатые быки и гении с орлиной головой, призванные охранять царский сон «от наваждений».

«Красиво», – отметил царь про себя в очередной раз. У его деда Саргона во дворце Дур-Шаруккин было двадцать личных комнат. В ниневийском дворце Ашшурбанапал обходился восемью, но все они были обставлены удобной для работы и отдыха мебелью и украшены росписями, резьбой и причудливыми фигурками из глины, созданными лучшими мастерами Междуречья.

Царь ещё некоторое время постоял у высокого длинного стола, любуясь рисунками и ни о чём особенно не размышляя, после чего решительно стряхнул с себя настроение созерцания и быстрым шагом направился на другую половину царских покоев.

Он прошёл мимо входа в гарем, миновал зиккурат и оказался в западной части дворца, где находились присутственные помещения. Здесь работали секретари, письмоводители, переводчики и прочий служилый люд. Между их помещениями и рабочей комнатой царя располагался круглый зал, в который можно было попасть как с лестницы, так и через присутственные комнаты. В этом небольшом по дворцовым меркам зале не проводились торжественные приёмы, он был предназначен для высокопоставленных чиновников, ожидавших приёма у правителя.

Ашшурбанапал не воспользовался отдельным царским коридором для того, чтобы попасть в рабочую комнату, а решил выйти на лестницу и пройти через зал. Здесь его уже ожидал Аран. Едва стражники громко поприветствовали царя и распахнули двери зала перед правителем, как начальник дворцовой стражи склонился перед Ашшурбанапалом в глубоком поклоне и не поднимал на царя взгляда, пока тот не приблизился к нему.

«Уж очень глубоко кланяется Аран, – отметил про себя Ашшурбанапал. – Не иначе, случилось что?»

– Ко мне никого не допускать, – на ходу бросил царь начальнику отряда охраны зала.

Он прошёл мимо Арана, коснулся того рукой и чуть кивнул головой в сторону рабочей комнаты, давая понять начальнику стражи, чтобы тот следовал за ним. Аран тут же поднялся и вошёл в комнату вслед за правителем.

– Докладывай, – приказал Ашшурбанапал.

– Во дворце происшествие, мой повелитель, – начал Аран и рассказал всё, что успел узнать к тому времени: о незнакомом мужчине, убитом в саду, следах пантер на песке, нерадивых стражниках, якобы не слышавших ничего настораживающего в течение всей ночи. Он видел, как всё более хмурился лик повелителя, и язык Арана от страха стал прилипать к небу. Он только собирался рассказать о незапертых вольерах и пропавшем смотрителе за царским зверинцем, как в комнату вошёл начальник отряда и доложил о приходе командующего.

У царя не было секретов от Абендагова.

– Пусть войдёт, – распорядился он.

Вошедший Абендагов сразу почувствовал напряжённую атмосферу, воцарившуюся в комнате с его приходом. Он посмотрел на Арана и заметил смятение на лице начальника дворцовой стражи: тот явно не хотел бы продолжать доклад в присутствии командующего. Это не удивило Абендагова: они давно с некоторой ревностью относились друг к другу. Несмотря на, казалось бы, совершенно разное положение во властной вертикали империи – один являлся высшим сановником ассирийской администрации, а другой только правой рукой руководителя службы безопасности в резиденции царя, – по степени близости к Ашшурбанапалу они могли посоревноваться, причём Аран даже раньше Абендагова стал близок тогда ещё только второму принцу. Ашшурбанапал хорошо знал о соперничестве своих доверенных людей и пытался, когда считал нужным, сгладить их отношение друг к другу, но одновременно использовал такое положение вещей для того, чтобы иметь от каждого донесения о различных сторонах жизни (в том числе личной жизни) и командующего, и начальника стражи. Причём личной жизни своих сановников подозрительный Ашшурбанапал уделял особое внимание, базапелляционно полагая, что именно в ней могут зарождаться семена государственной измены. Ашшурбанапал заметил искры, метнувшиеся из глаз обоих военных, но не показал виду. Он считал, что второй человек в администрации должен знать всё о происшествии во дворце, тем более что в ведении командующего находилась военная разведка. Она могла получать сведения, необходимые для расследования, поэтому царь приказал Арану:

– Повтори всё сначала, и очень подробно!

Пришлось повторить и после небольшой заминки рассказать также о пропавшем смотрителе вольеров. Во все время доклада Ашшурбанапал внимательно смотрел за реакцией Абендагова. Тот выслушал доклад, не проявив никаких особых эмоций, хотя было заметно, что описание убитого мужчины очень насторожило командующего. Он как будто вспомнил что-то и едва не выдал свои эмоции неосторожным движением глаз. Для Абендагова с самого начала истории было ясно, что это расследование необходимо провести самому, но сказать об этом следовало так, чтобы никто не понял его особой заинтересованности. Поэтому по окончании сообщения командующий повернулся к царю, сделал озабоченную гримасу и, как будто повинуясь неизбежному, ровным голосом по-военному твёрдо произнёс:

– Я готов заняться расследованием этого происшествия, великий царь. Мне надо видеть труп!

– Нет, Абендагов! – Ашшурбанапал исподлобья посмотрел на командующего и отрицательно покачал головой. – Разве я назвал твоё имя? Происшествие действительно странное, и расследование следует провести жёстко, но у нас с тобой на очереди много других дел. Я сообщу тебе о его ходе и, если будет нужно, ты поможешь, однако самим расследованием займётся служба безопасности.

– Но Гиваргис болен, повелитель, – сделал последнюю попытку Абендагов, боясь возражать и одновременно понимая, что первая роль в этом деле от него ускользает.

– Гиваргис уже вряд ли поправится, – с грустью в голосе сообщил Ашшурбанапал. – Поэтому я решил назначить на его место принца Адада-Илушуму. Сегодня будет оглашён соответствующий указ. Принц давно планировал операции совместно с Гиваргисом, пусть теперь крепко берёт в свои руки разведку и безопасность. Расследованием должен заниматься человек, высота положения которого непререкаема и незыблема, особенно если придётся допрашивать или привлекать к ответу знатных сановников.

Ашшурбанапал взял со стола небольшую колотушку и легонько ударил ею по медной тарелке, подвешенной на изящной подставке. Едва комнату наполнил гулкий звук гонга, как в дверях появился начальник отряда стражников.

– Найдите и пригласите ко мне немедленно принца Адада-Илушуму, – распорядился Ашшурбанапал.

Вот когда Абендагов в полной мере пожалел о нерадивости своих подчинённых, не доложивших ему вовремя о контактах принца Илушумы! А сейчас об этом говорить было уже не время, только вызовешь гнев у грозного правителя: если тот что-то задумал, то ни ему – Абендагову, ни тем более кому-либо другому развернуть решение Ашшурбанапала было уже не под силу.

 

 

 

 

 

 

Чтобы прочитать в полном объёме все тексты,
опубликованные в журнале «Новая Литература» в феврале 2026 года,
оформите подписку или купите номер:

 

 

 

 

	Поделиться: