Повесть о Сухотинском монастыре

На чтение потребуется два с половиной часа | Скачать: doc, fb2, pdf, rtf, txt | Хранить свои файлы: Dropbox.com и Яндекс.Диск

 

 

 

С утра и до вечера Амвросий принимал посетителей. Дорофея дивилась: откуда силы в нём берутся?

Как любовь к Богу в христианстве неразрывно связана с подвигом любви к ближнему, так и подвиг усовершенствования и личного спасения у Амвросия никогда не отделялся от его подвига служения людям.

Живя сам в смирении, без которого невозможно спасение, старец и в относившихся к нему всегда желал видать эту необходимейшую добродетель, и к смиренным относился весьма благосклонно, как, наоборот, терпеть не мог горделивых.

Амвросий принимал от Дорофеи исповедь. И она начала говорить. Вначале несколько стеснялась, но потом полностью погрузилась в прошедшее и стала вновь жить во время рассказа той жизнью, которую прожила. Ей виделся только один отец Амвросий и её прошлое, возникавшее из небытия.

 

Когда она умолкла, то сидели долгое время ни она, ни он не пошевелясь. Наконец Дорофея спросила:

– А была ли днями у вас некая женщина уже немолодых лет, Екатерина Матвеевна?

– Нет, не была, – ответил Амвросий. – А почему спрашиваешь?

– Это та, которая мне письмо Ломоносова зачитала. Она к вам на исповедь хотела попасть.

– Если хотела, значит попадёт. Я вижу, Вера, ты хорошая, заботливая начальница, и всё-то у тебя ряд рядом построено. А вот духовного наставничества, кажется мне, в твоей обители не достаёт. Да и в тебе самой… Скажи ты мне, твои разговоры о монашестве и обетах монашества покачнули в тебе твою веру?

– Не покачнули, батюшка.

– Тогда запомни, заруби себе: о вере своей не спорь. Доказывай её не только словом, а больше делом. Как доказал нам распятием на кресте Спаситель наш. От коего мы приобрели прощение воскресением его.

Личный пример твой убеждает в правоте твоей действенней, чем любое слово твоё. Смирение твоё тебе в том порука. Как же вы духовно наставничаете там у себя?

– А у нас, батюшка, так: основное руководство духовной жизнью сестёр осуществляю я. Знаю сестёр, их проблемы, духовную борьбу, которая происходит в их сердцах. Подвожу их к откровению помыслов – это когда сестра ничего не утаивает от меня не только из своих поступков, но и помыслов и движений души. Это даёт возможность руководить духовной жизнью сестёр и оказывать им помощь и поддержку. Это и единственный способ воспитания в обители единодушия, являющегося основанием монашеского общежития. Так меня учили в Крестовоздвиженском монастыре. Слов нет, дела по хозяйству отвлекают меня от общения с насельницами, не до каждой дойду, не каждую наставлю, но куда ж деваться, женская обитель. Да и батюшка наш довольно состарился, ослаб, не всякий раз у него можно исповедаться. Надо какие-то меры принимать, сама дохожу до этого.

– А на хозяйство готовишь ли себе замену?

– Со мной из Крестовоздвиженского монастыря пришли несколько монахинь. Надёжные. Одну готовила как себе замену, а её уговорили и забрали в Сызранский монастырь. Теперь приглядываюсь к монахине Евфалии. Рукодельем монастырским управляет, всеми монастырскими бумагами занимается. Грамотная. Умеет подойти к людям.

– Вот и хорошо, – согласился Амвросий. – Я так тебе скажу: делить себя на хозяйку и духовницу в твоей многочисленной обители не годится. Не растянешься. Да и в сутках всего-то двадцать четыре часа.

 

Дорофея осталась на вечернюю молитву в келье Амвросия.

Во время чтения акафиста он стоял около двери, неподалёку от святой иконы Царицы Небесной «Достойно есть» и умилённо взирал на благодатный лик Всепетой Богоматери. Дорофея видела, как слёзы стекали по его исхудалым щекам. Он скорбел и болезновал о духовных чадах своих, страдавших душевными недугами. Плакал о себе, о людях, скорбел и болезновал душой и обо всём дорогом ему отечестве.

А после вечерней молитвы вдруг попросил Дорофею попеть ему духовные песни. И когда она умело, не тихо и не громко, а в самый раз по его не просторной келье запела, то видела, как появились у старца слёзы радости.

 

Амвросий благословил Дорофею на поездку в Москву.

– Ты помни, о чём говорили. Духовнице не пристало всецело отдаваться хозяйственным заботам и отлучаться надолго от паствы. Вернёшься из Москвы и переделай, передели обязанности. Не молодушка уже. Остаток дней своих посвяти духовному наставничеству. А для Москвы я вот письмецо тебе подготовил. Пойдёшь с этим письмом к графу Шереметеву Дмитрию Николаевичу. Большой и доброй души человек. Он тебя сведёт с кем надо для решения твоих дел. В конце месяца приедёт ко мне, наставляю я его, окормляю.

– Благодарю, батюшка. Всё спросить хотела, да не решалась: а мне-то где ж духовно окормляться? У кого?

– А ты отныне у меня будешь окормляться. Будешь писать мне письма, я буду тебе отвечать, а Бог сподобит, так и приедешь ещё ко мне не раз и не два.

– Радость-то мне какая! Вы, батюшка, очень просто говорите.

Амвросий улыбнулся:

– Да я двадцать лет этой простоты у Бога просил.