Время песка

 

 

Посвящается моим родителям Ивановой Валентине и Головнину Сергею.

 

 

 

 

Сегодня мне исполняется 34 года. Я решила посвятить этот день себе и своим воспоминаниям. Я обходила Питерские улочки, не останавливаясь, не планируя куда свернуть, меряя шагами любимый город.

Стоя на мосту, я вспомнила, как приехала сюда, вернее, как уезжала оттуда.

Отец провожал меня на вокзал. Он становился то излишне разговорчивым, то вдруг замолкал на полуслове. Мы стояли и вместе курили в ожидании поезда, роняя пепел на грязный перрон.

– Пап, мне тоже тяжело, правда, – решилась я прервать молчание.

– Может, все-таки останешься? Ну что ты будешь там делать? Незнакомый город. Чужие люди. Ни жилья, ни работы…

– Я не могу пап, мне очень нужно уехать. Я найду работу и смогу снять комнату. Буду писать. Хочешь я напишу рассказ про тебя?

–   Рассказы, рассказы… всю жизнь как чумная от этих рассказов…

Я по привычке опустила глаза, сделав вид, что с интересом наблюдаю за окурком.

– Я вот считаю, работать надо, а не бумагу пачкать, – продолжал папа. – У меня вот на работе продавец есть. Яной зовут. Совсем молодая девушка, а со мной соглашается. Работать говорит надо, Сергей, работать. Заводы в стране стоят, на кой шут прадеды наши революцию делали?

Я пыталась сдержать улыбку.

– Пап, ну какой из тебя пролетарий? Ты же когда изрядно водочки примешь, Высоцкого слушаешь и плачешь. По всем параметрам, ты русский интеллигент.

– Ну, Высоцкий!!!! Скажешь тоже, Высоцкий великий человек! Знаешь, сколько у него на похоронах народу было!

– Если судить о величии человека по количеству народа на похоронах, как пить дать, мы с тобою будем духовно нищими никчемными людьми.

– Типун тебе на язык! Я ведь то и говорю, работать надо. А ты… рассказы… правда про меня напишешь?

Я не поняла, типун за похороны или за духовную нищету, но переспрашивать не стала. Проводница махнула рукой. Времени нет.

Последние разы, навещая отца, я замечала, как он стареет. Год назад он, как видно, и сам это заметил, и все чаще стал говорить о том, что надо мне создать семью. Родить ему внука, чтобы он мог возить его на рыбалку и научить вязать морские узлы. Я уходила от темы, как могла. Мне все казалось, что что-то я еще не закончила.

Я уже исписала горы бумаги, пытаясь избавиться от ненависти, которая преследует меня всю жизнь. Иногда мне казалось, что это удалось. И теперь я, если и не люблю Костю, то хотя бы не стану душить его при случайной встрече. Но потом вдруг выдавались бессонные ночи, когда я сидела часами, сверля стену глазами. Моя ненависть будто отделилась от меня и не имеет никакого ко мне отношения. Но иногда она скребется, воет где-то внутри, и мне приходится качать ее на руках. Какая же я буду мать с этим всем?

Но, в конце концов, я все-таки решилась. Сегодня, в день моего рождения, я собрала последние необходимые документы. Это не заняло, впрочем, много времени. Я раздавала экземпляры своих книг направо и налево, юлила как могла, и чиновники шли мне на встречу. Завтра я еду к папе. Поезд идет двое суток. Значит, через четыре дня у меня будет сын, а у папы партнер для рыбалки.