Без руки, без ноги, посередине хвостик…

Земля наша – на страдания, болезни и смерть. Но так же – на открытия, вырост и господство. А ещё она – на радость, творчество и содействие Всевышнему.

И чего только не увидишь в больничной палате!

В следующий понедельник ещё до двенадцати прибыл на «Ниве» в родное отделение швы снимать. Пока ожидал у ординаторской своего доктора, случилось дежавю, только наоборот – анти-дежавю. Примерно, как с теми узбечками. Постояв немного в фойе, решил – загляну в кабинет к докторам. Постучал, толкнул дверь и, просунув внутрь голову, хотел уже было спросить – здесь ли мой хирург, доктор Свитич?

А сам оглядываю всю комнату, вижу медиков, но со спины никого из них не узнаю. Лицом ко мне на стуле ближе всех сидит мужчина в штатском и что-то кому-то говорит. Я не смотрю с его сторону, я ищу среди людей в белых халатах знакомого мне человека, и даже не догадываюсь, что слова его обращены ко мне. Он опять что-то говорит, но я теперь улавливаю лишь самый конец его слов: «… кого ищешь?»

– Вадима Юрьевича, – как во сне, отвечаю я, обратив, наконец, на него внимание.

– Здесь Вадима Юрьевича нет, – отвечает, – подожди, он придёт…

Я прикрыл за собой дверь и только теперь вдруг ясно услышал, что же именно он мне сказал – «Паша, ты кого ищешь?» И лицо его показалось мне теперь знакомым. Мало того, что я не узнал в этом человеке одного из тех врачей, делавших в понедельник обход, так оказалось ещё, что он откуда-то помнит моё имя, даже ещё и произносит его так неожиданно для меня, что я просто не слышу и не воспринимаю его! Фантастика! Правильно сказали девушки-узбечки тогда про меня: «Вот он нас сделал!» Теперь и сам оказался на их месте. А может, мне всё только показалось? Или становлюсь слишком впечатлительным и начинаю потихоньку сходить сума?

Пока мой врач выписывал больничный, я насчитал на своём пузе 13 узелковых швов. Именно столько же швов доктор с меня потом и снял. А я считал их, загибая пальцы, и радовался совпадающим цифрам. И только спустя десять дней, когда сами собой отвалились запёкшиеся кровяные корки, вылезла ещё парочка ниток, уже без узелков, которые дома удалила жена. Хотела было она ранку мою протереть раствором марганцовки, но я не дался, памятуя о наказе доктора – «мазать дома зелёнкой!»

Людмила, наша давнишняя добрая подруга, оказывается, тоже была здесь, в больнице, на реабилитации по позвоночнику. Встретились, как старые дембеля, не видевшиеся целую вечность. Как всегда, много интересного и полезного узнал от неё. Разузнала для меня, как работает медицинский кабинет на первом этаже, и забрала на своей машине домой в Зеленогорск. Сдала на поруки дочке Вике и, не допив второй чашки чая, уехала по делам в посёлок. Там и кошек надо кормить, и стеклопакеты вставлять, и дорогу от снега к сараям чистить…

Спасибо друзьям, родным, близким, врачам квалифицированным и чутким, сестричкам и санитаркам, тянущим свою нелёгкую лямку, но остающимся при этом людьми; поварихам и раздатчицам, не дающим нам умереть с голода; всем разборчивым в добре людям, обитающим на этой многострадальной планете, затерявшейся, страшно сказать, в бесчисленных триллионах километров от ближайшей и чужой нам звезды, на которой, быть может, даже и вовсе не начинала ещё зарождаться никакая жизнь. Чего уж там говорить про больницы и несравненных земных докторов!