Михаил Калинин: «Профессией режиссёра нужно жить»

 

 

 

Наш собеседник, победитель Конкурса проектов игровых короткометражных фильмов Фонда поддержки регионального кинематографа, рассказывает о своём участии в проекте, который ФПРК осуществила в партнёрстве со свердловской кинокомпанией Red Pepper Film. Фильм Михаила Калинина «Автостопом до мечты» завершён и готовится к выходу на экран.

 

– Михаил, с чего начался ваш собственный путь к мечте? Когда вы открыли в себе кинорежиссёра?

 

– Я работал в рекламе, и у меня было своё Консалтинговое бюро «CREATIVEservice», достаточно известное в Уфе. Мы занимались маркетингом и рекламой, созданием брендов, событий и открытием крупных инфраструктурных учреждений – таких, как рестораны или аэропорты. А в режиссуру я пришёл в 2012 году: поступил во ВГИК к Юрию Викторовичу Каре, ставшему моим учителем. Окончил факультет игрового кино по специальности «Режиссёр игровых фильмов». Работал для телеканала «Пятница» и рекламы. В восемнадцатом году я снял первый пилот городского сериала – в городе Уфе. Назывался он «Если бы...» и рассказывал о возможностях каждого из нас, если бы наша жизнь в какой-то момент сложилась по-другому. Все мы знаем такие краеугольные камни мироздания, когда мы не пошли по одной дороге, а выбрали другую. Этот пилот показали в эфире телекомпании «Вся Уфа». К сожалению, 2018 год был кризисным для страны, и мы не смогли продолжить съёмки сериала. В 2019-м я снимал для платформы Sheksy: был такой проект на «Амедиа». По их сценариям мной создано порядка трёх сериалов, в каждом около пятнадцати серий по пять минут – такая вот экспериментальная история. Мне кажется, что этот проект предвосхитил своё время, потому что именно сейчас микродрамы стали приходить в жизнь.

 

– За пять минут действительно можно показать очень многое, в том числе передать ощущение дороги, которая насыщает человека самыми разными впечатлениями. Ваш короткий метр – о ней?

 

– У нас в картине «Автостопом до мечты» главная идея не про то, по каким местам ты едешь, а с кем ты едешь: это история про дружбу. Если мы рассказываем о поездке с другом, то показываем и окружающую природу, и каких-то встречных персонажей, но самым главным в этом рассказе будут наши друзья. То, как они себя повели, как они нас выручили в трудную минуту или как мы выручили их, о чём мы думали, о чём говорили. Фильм «Автостопом до мечты», безусловно, про это. Как мне кажется, когда мы путешествуем, то, конечно, смотрим вокруг, делаем фотографии, но самое главное в другом. Мы вынашиваем в себе некие мысли, представления, и вот эти изменения, которые в нас происходят, даже если мы путешествуем в одиночку, это по сути сами с собой. И это гораздо ценнее того, что мы увидели в дороге. Потому что всё это на нас влияет и является пищей для размышления. Но когда этим можно поделиться с другом, то вдвойне интересно.

 

– Михаил, а самого себя человек в дороге открывает? Может быть, он и с самим собой тоже знакомится, не только с попутчиком?

 

– Да, безусловно. Мы не можем посмотреть на своего друга другими глазами, если сами не изменимся. И это, наверное, неминуемо. Просто дорога заменяет несколько лет сидения на месте. Ведь чем путешествие важно? Тем, что оно преображает наше мироощущение и побуждает по-другому взглянуть на привычные вещи. Поэтому и советуют путешествовать как можно чаще. Мне кажется, это важный момент для каждого человека. Вы как бы выбираете новый путь и тем самым перестраиваете свою жизнь. И у нас эта история, безусловно, про изменение жизни, потому что одна из героинь на самом деле стремится спасти другую от кризиса, в который та попала после смерти мужа. И приходится её просто «вытащить» и повести к той цели, которая как бы не является истинной: просто-напросто включить её в дорогу и попробовать осуществить ту мечту, которая была у её мужа и у неё самой.

 

– Идее путешествовать на попутных автомобилях уже больше ста лет, и мода на автостоп в наше время не так заметна, как прежде. Почему вы взяли для своего фильма такую тему?

 

– У наших героинь автостоп получился вынужденным, потому что это связано не с их увлечением, а с возрастом и с тем, что они опаздывают на автобус. Почему бы не воспользоваться при этом теми возможностями, которые они помнят с молодости? А так как привычки в поведении у них остались прежними, то на пути к мечте неминуемо возникают конфликты с теми, кто их подвозит. Поэтому каждый раз подругам приходится совершать новую попытку ехать дальше, потому что их высаживают не в самых удобных местах.

 

– Вы упомянули, что ваша личная дорога во ВГИКе пересеклась с дорогой Юрия Кары. Расскажите, пожалуйста, как вы с ним взаимодействовали? Что вы почерпнули у него как у педагога и как у мастера?

 

– Юрий Викторович преподавал у нас всегда сам, не перепоручая это дело коллегам: каждые выходные мы вместе с мастером занимались постановками, обсуждали их. Ставили много. Кара с самого начала говорил о том, что научить режиссуре нельзя: это сплав жизненного восприятия, жизненного опыта. Очень радовался, что нам не по двадцать лет, и с нами есть о чём поговорить. Потому что только после того, как человек прожил какой-то этап жизни, и у него в душе накипело, и он может что-то рассказывать другим.

 

– В каком возрасте вы к нему пришли?

 

– В тридцать четыре. Кстати, многие из моих однокурсников поступили на режиссёрский в зрелом возрасте ради смены парадигмы, обретения второй профессии, в поиске чего-то нового. Не все из них стали режиссёрами, но это обучение, я уверен, повлияло на каждого, потому что жизнь в результате изменилась глобально.

 

– Как эти перемены сказались на ваших картинах, снятых до «Автостопа»? Какими красками и размышлениями они наполнены?

 

– Знаете, мне нравятся сюжеты, в которых за событиями скрывается много философии, а сами события насыщают наши органы чувств – как в книге С. Т. Аксакова «Детские годы Багрова-внука». И поэтому мне всегда хотелось снимать интересное, зрелищное кино, благодаря которому у нас в сознании формируются свои мысли, своё глубокое понимание героев и их философии – как, наверное, происходит и в жизни: за пустопорожним разговором мы вдруг начинаем понимать человека. Хотя мы главное не сказали, главное не спросили, но по глазам, по мимике, по реакции на то или иное слово мы считываем, что для человека важно, а что второстепенно. Вот такой слепок жизни, мне кажется, наиболее интересный жанр. Не знаю, как его назвать, но он мне по душе.

 

– Вы сказали, что у вас были задействованы звёздные актёры. Кто они?

 

– Это народная артистка России Ольга Тумайкина и заслуженная артистка Роза Хайруллина. Актрисы с большим профессиональным опытом, которым понравился сценарий. Написала его талантливый режиссёр и сценарист Елена Хабибрахманова, а я был соавтором. На конкурс ФПРК мы с Еленой представили порядка четырёх сценариев, но члены жюри выбрали именно этот. В процессе работы вместе с редактором я его изменил – придал ему жанровый вид, который мне очень нравится. К тому же в работе с актрисами мы использовали метод импровизации, которым виртуозно владеет Роза Хайруллина. И если сравнить самую первую версию сценария и то, что люди увидят на экране, то это абсолютно разные версии одного и того же повествования. На самом деле, в процессе появляются такие возможности, за которые грех не уцепиться. И я считаю, что это только обогатило наш фильм, сделало его по-настоящему экспериментальным, фестивальным и максимально близким зрителю – отражением жизни. Мы проводили небольшие показы для своих знакомых и родных, чтобы посмотреть на реакцию, и получали замечательные отзывы. Автором этих диалогов была как будто сама жизнь, а мы, экспериментируя на площадке, что-то добавляли, и становилось максимально интересно смотреть и снимать.

 

– Что для вас более ценно: процесс или результат?

 

– Вы знаете, я на данном этапе абсолютно не избалован режиссёрской работой: она сейчас только начинается. Поэтому я очень благодарен тому, что сейчас появляется. Всё остальное уходит на второй план. Если у меня стоит выбор между тем, чтобы заняться режиссурой или какими-то личными делами, я, конечно, выберу первое.

 

– Важна ли для вас победа на конкурсе? Вам хочется сделать самый сильный и привлекательный проект, который затмит картины других режиссёров?

 

– На самом деле нет, потому что мой проект в числе немногих выбран из огромного числа заявок. Выиграли двенадцать человек, и это уже победа. Никакого духа соперничества тут, в общем-то, нет. Возможно, у кого-то и включались такие мотивы, но мы, во-первых, сразу вышли на съёмки, а во-вторых, не знали материалов друг друга. Мы с другими режиссёрами едва успели перекинуться несколькими словами, познакомиться, прочитать аннотации и очень порадовались тому, что у нас такие разные сценарии. Мы получили большую поддержку от всех участников проекта и от ФПРК. Естественно, тоже с радостью всех поддерживаем, потому что состоялись достаточно тяжёлые съёмки. Зимой в России снимают мало, а тут получается сразу двенадцать регионов и будет двенадцать сюжетов про зиму.

Мне кажется, в итоге получится самое русское кино, снятое в этот период. Как ни странно, мы не знаем свою Родину, хотя в других странах нас воспринимают как страну Севера. А фильмов про зиму при этом у нас очень мало, и представители ФПРК как будто специально создали такие условия, в которых можно во всей красе показать, что такое русская зима, русская культура, русская история. В широком смысле русская, потому что проект охватывает самые разные регионы: Башкирию, Татарстан, Красноярский край, Якутию и так далее, и каждый режиссёр, наверное, привнесёт в эту тему что-то своё, из чего и сложится потрясающее, классное целое.

 

– Вы сказали, что отснятого материала хватит на полный метр. Не хотелось бы вам создать две версии своей истории?

 

– На самом деле, конечно, мы думаем об этом и сейчас ведём переговоры с тем, чтобы получить возможность снять несколько сцен, которых нам не хватает для полнометражной истории. Размахнулись мы не случайно: темпоритм, который мы избрали, подходит для полного метра. Что же касается «Автостопом до мечты» в его нынешнем виде, то мне нравятся такие короткие истории, в которых что-то остаётся за кадром. Конечно, это «что-то» малозначимо по сравнению с основной структурой истории, но в целом хочется узнать, что было между этими промежутками, между этими склейками. Наш фильм тоже выглядит как короткая история, в складках которой таится нечто большее. Нам очень нравится, что те, кто видели, говорят, что хотелось бы посмотреть подольше эту историю, хотелось бы подольше понаблюдать за этими героинями, подольше с ними пробыть, прожить все их переживания и чаяния.

 

– А какие жанры вам по душе?

 

– Если говорить о моих жанровых предпочтениях, то мне нравится снимать истории про людей, в которых они раскрываются. При этом жанры мне нравятся самые разные. Например, боевики и военные киноленты. Я вырос на фильмах девяностых, где внутри каждой истории таится какой-то смысл – интересный, познавательный для развития, секрет понимания жизни и даже некоторая философия. Ещё мне нравятся комедии и триллеры, потому что в них кроются большие возможности для показа жизни под определённым углом и создания определённой атмосферы. Это же здорово, когда можно на площадке сотворить что-то такое, от чего люди потом будут радоваться, плакать и смеяться. Жанр комедии вообще один из моих самых любимых – в нём можно создавать такие шедевры, как «Берегись автомобиля», например. Это же наша русская история – как песня, когда хочется, чтобы душа сначала развернулась, а потом медленно-медленно собралась. Мне кажется, что будущее за такими историями, в которых смех сквозь слёзы, а слёзы сквозь смех. В них много жизни, в них много правды. И этот формат не заставляет человека напрягать душевные силы, свою память, но к концу фильма он вдруг открывает для себя нечто очень важное. А при других обстоятельствах он бы не собрался, не пошёл, не посмотрел, и это важное прошло бы мимо него.

 

– А визуальные эффекты вам нравятся? Вы бы играли с формой и светом, если бы была такая возможность?

 

– Безусловно, ведь это дополнительная возможность удержать зрительский интерес. В нашем фильме мы используем определённую систему монтажа, привычную для поколения, на которое мы ориентируемся – зрителей возрастом 18+. Они, в принципе, уже многое видели в Интернете и привыкли к определённому формату, а мы рассказываем историю для них про женщин, которые им годятся в матери. Что их должно быть «зацепить» в такой приключенческой истории? Мне кажется, интерес как раз в том, что это фильм про взрослую жизнь, и здесь очень важна игра актёров, их прочтение роли, то, как они это исполняют, видят под определённым углом, и это может выглядеть на экране совершенно непредсказуемо. Живую игру никогда не заменит искусственный интеллект, потому что ИИ будет подчиняться видению того человека, кто пишет промпты. А тут режиссёр всё время находится в диалоге с актёрами, и в этом плане рождается нечто новое. Если говорить о форме, то настоящее кино таким и должно быть – максимально актёрским, насыщенным всевозможными импровизациями артистов, их талантом, их внезапными идеями, которые рождаются прямо на площадке. Мы их чаще всего оставляем, потому что это даёт дополнительную степень искренности. Ещё радует то, как гармонично сложилась работа со съёмочной группой: мы мыслили почти «в унисон» и во время съёмок на природе ручной камерой, и в ходе интерьерных съёмок. Это так интересно – понимать, что ты находишься в общем поле с командой и радуешься возможности вернуться к итальянскому нейрореализму, сделать сегодня кино именно в этом стиле, как бы игнорируя все остальные возможности, которые были бы в нашем распоряжении, если бы съёмки проходили в более спокойном режиме. Поэтому мы получили от работы огромное удовольствие.

 

– Михаил, а вы сами можете всё переиграть и заявить: «Стоп, ребята, мы будем снимать иначе»?

 

– Когда импровизируют актёры, режиссёр тоже должен это делать. Я, конечно, знаю сценарий глубже, чем мои артисты, и я понимаю внутреннюю мотивацию каждого персонажа. Что-то я донёс до актёров, а что-то намеренно не стал говорить, но очень хочу, чтобы это было. И в этом плане актёрская импровизация заставляет меня моментально перестраивать в голове сложившиеся модели, от чего-то отказываться, срочно к кому-то прислушиваться или требовать что-то переделать, так как это может повлиять на историю в целом. Получается этакая джазовая съёмка: есть импровизация на заданную тему, есть структура, по которой мы движемся – это, безусловно, сценарий, – и есть задачи, которые решаются на площадке. Но при этом есть и взгляд со стороны, который важно не упустить. Мне всё это напоминает горнолыжный скоростной спуск, когда ты мчишься на такой скорости, что тормозить уже поздно. Можно только поворачивать, успевать направлять процесс, а останавливать нельзя, потому что у нас слишком мало съёмочного времени. И в этом плане я чувствую себя в таком постоянном драйве, что будь моя воля, мы снимали бы, конечно, без перерывов.

 

– Вне съёмок вы тоже живёте на полной скорости? Чем вы занимаетесь, кроме кино?

 

– Мне нравится читать. А ещё очень люблю – сейчас мне не стыдно в этом признаться – просто ходить и гулять. Я раньше не считал это каким-то увлечением, но, живя в Москве, понял, что можно многое увидеть, просто сворачивая в сторону с обычных путей и заходя в какие-то закоулочки. Раньше меня раздражали книги с описанием природы: и Пришвин, и Тургенев с его «Записками охотника». А теперь понимаю, какое это удовольствие – уметь наблюдать и за природой, и за людьми, и за городом. За тем, как всё движется, развивается, взаимодействует. Это большое счастье на самом деле – иметь возможность и свободное время на то, чтобы вот так вот пройтись. Мне кажется, что самое важное для человека – свобода, наличие выходного дня и умение потратить его на то, что нравится. В этом раскрываются люди.

 

– Когда можно будет увидеть вашу картину на экране?

 

– Мы планируем, что к июню наш фильм будет готов, пойдёт на фестивали, а через год, наверное, войдёт в состав какого-нибудь киноальманаха в числе других фильмов, которые ФПРК выбрал как двенадцать победителей. Предполагается, что будет создан некий сборник, который, может быть, выйдет на экраны, появится на платформах, и мы сможем увидеть к концу двадцать шестого года эти истории в кинотеатре или у себя на экранах телевизоров.

 

– Михаил, ваш «Автостоп» состоялся, и вы наверняка уже обдумываете свои новые проекты. Должен ли человек, который снимает кино, постоянно работать над собой, или можно ограничиваться интуицией?

 

– Конечно, должен. В кино, как и в любой отрасли, очень важно работать над собой, работать над профессией, читать книги со сложным материалом, обращаться к опыту мастеров. У меня много прочитанных книг по режиссуре, по сценаристике, по актёрскому мастерству. К тому же практика работы на площадке в качестве других профессий тоже, на самом деле, очень сильно закаляет и даёт много знаний о том, как организовано кинопроизводство: ты подмечаешь какие-то классные моменты и делаешь выводы. Одно без другого, мне кажется, невозможно: это и есть то, что является опытом. И опыт этот нужно не просто накопить, а суметь применить. Своим делом нужно гореть, впитывая и осмысливая всё, что его касается. А это и есть жизнь.

 

Беседовала Вера Круглова