Молчание крика

Модная мысль – она, как правило, не совсем разумная, а то и вовсе глупая. А если ее еще и ковырнуть ненароком – то и протухшей может оказаться. Так уж оно в нас заведено c легкой руки природной составляющей – чем гаже, тем приятнее. Почти как свинье в теплой еще грязи понежиться.

Борьба добра со злом – дело долгое и туманное. Тут без полулитры ядреной и девки пригожей не разобраться. Ибо надо обдумать. А подобает ли мыслителю в полной да вопиющей сухости мозги напрягать? Как бы то ни было – раз начали, то и покончим. Чтоб не запутаться, чтоб не упустить из виду скользкий термин. Держи стервеца!

Не ушел. А раз пойман – то и вор. Отвечай, как на духу! Ах, не виноват? Все тут у нас, говоришь, до того относительно, что и разумению никакому не подлежит? Ну, запутал. И как же теперь с тобой быть? Как тебя эдакого помыслить?

Ох уж эта относительность. Как вошла в обиход, да так и норовит из него не выйти. Ну все вокруг сугубо относительно. Как и почему – не объяснить. Зато – глубокомысленно-то как!

И нет вам ни добра, ни зла. А есть некий доброзлюк-оборотень. Хитрой породы. Задом повернется – добро добром, передом – зло, как пить дать. А ежели перевернется да позу поменяет – то и наоборот все окажется. Попробуй тут разберись. Не под силу нам. Таков он, шельмец.

Зверь он однозначно нехороший и сам во всем виноват. А с нас какой спрос? Мы – люди простые, нам с таким коварством не справиться. Так что – не обессудьте, самим пакостно, но ничего поделать не могем. Силен противник, и глубоко в нас застрял, окаянный. Ну прямо как родной.

Песчинки мы малые пред природой. Шкодники неразумные пред богом. Что с нас взять? Простить, и всего-то делов. А мы в благодарность еще чуток поуничижаемся. На такое мы горазды. Ведь в этом нам – сущая выгода. А пошто ж пустословить? Философия должна быть во благо. К сытости то бишь.

Вот оно как выходит да оборачивается. Без зла, дескать, и добра бы никакого не было. Взаимосвязаны намертво и полюбовно. Да еще и взаимоперетекаемы до полного и безоговорочного экстаза. А оспорить? Оспоривший – бревно неотесанное, гвоздь ему в сучок, да примитив в ярлык.

Но позвольте-таки тряхнуть примитивом. При отсутствии своей противоположности нечто рискует потерять формулировку, но вовсе не суть. Не будь зла, добро просто было бы единственно и неповторимо. И не тосковало бы оно по злу, не горюнилось. И не стало бы от своего одиночества ни на толику хуже, то бишь злее.

Добро – это добро, а зло – это зло. Доброзлюк же – от лукавого. А кто обмануть пытается да запутать – тот от нечистого. Неоправдываемо зло, как ни крути. И каждый в глубинах своих потаенных понимает это не хуже моего. Понимает, да врет. Ибо имеет виды на некую выгоду. Которая – химера и дьявольское отродье.

Эх, слова мои бесхитростные, буквы мои неспокойные. Не сидится вам в уютной благовидности. Не стелитесь вы стройными рядками на удобочтимое. А рветесь в бой неравный.

Ну что ж, коли так – вольному воля. Я вас породил – я вас и благословлю. Скажу свое напутствие. Не по душе мне зло, а тем паче – доброзлюк омерзительный. Только в добре – краса и сила. А кто ерничает да кукожится, добро не почитая, тот негодный человек. Стою на своем, и впредь стоять буду. Буквами лягу, но от добра не отрекусь.

Идите, рыцари добра по миру. С мечом да метлой. И будьте хоть и добродушны, но безжалостны. Не щадите зло окаянное, гоните эту нечисть, и в хвост, и в гриву, и взашей, и во все прочее. В каком бы обличье оно ни пряталось, в какие бы рясы ни рядилось. Не место грязи в душах наших человеческих.

Ступай себе, зло поганое, туда, куда тебе и место. Возвращайся откуда пришло. К такой-то праматушке, в недра ее гремучие.

Умный скажет – глупо и коряво нагорожено? Зато – не модно. Да и что с меня взять? Чем я его, умного, лучше? Тем и прикроюсь.