Совок

Кроме мамы, у любимой есть тетя. Она работает в морге. Она – патологоанатом и видит меня насквозь. Я еще подумать не успею, а она уже видит, умело подрезая ножку гриба.

Грибы – главная страсть тети. Она готова резать их с рассвета до заката. Иногда она привлекает к этому делу второстепенную, угасшую страсть – Сергея Павловича, бывшего первого мужа. Он не самый любимый в семье, потому что пьет. Или поэтому.

Временами с Сергеем Павловичем пью и я. Чистый спирт от тети. Покойникам он уже ни к чему, а нам в самый раз. Тютелька в тютельку. Ровно по сто пятьдесят. У Палыча рука набита.

Кроме спирта, морг помогает решать и другие жизненно важные вопросы. Нет проблем с пепельницами. Можно стряхивать в любой из аккуратно расставленных черепов. Спину можно почесать берцовой костью, которую тетя хранит на память о первом вскрытии.

Если в городе кого-нибудь убивают, члены семьи узнают первыми. Не то, что убили, а то, что было внутри. Чаще всего бывает цирроз печени. Иногда попадаются серебряные ложки в желудке. А недавно в носке обнаружилось аж десять штук. В баксах. Тетя честно внесла их в протокол. Санитар чуть не повесился, когда узнал.

Санитары в морге парни не промах. Тетя наоборот. До сих пор борется за справедливость. Ходит на все выборы, звонит во все инстанции, собирает все справки, начиная с 1939 года.

Любимая пошла не в тетю. Все бумажки выбрасывает. Недавно хотела выбросить мой роман с первой женой. Успокоилась, когда я объяснил, что это повесть, а на гонорар можно пережить смутное время.

И все же годы бок о бок с тетей для любимой не прошли даром. Она также бестрепетно заваривает чай в кружке Эсмарха. Одним скальпелем делает бутерброды для меня и препараты для тети. Так же показывает фото обгоревших трупов, наставляя детей не баловаться со спичками.

Фотографии почему-то больше действуют на меня. Хочу бросить курить. А если прикуриваю, то от тетиной папиросы.