Разговор у костра

 

Основано на реальных событиях

 

	Поделиться:

 

 

 

Этот текст в полном объёме в журнале за октябрь 2026:

 

На чтение потребуется 4,5 часа | Цитата | Подписаться на журнал

 

18+

 

 

 

Утром на КПП меня остановил дежурный: меня хочет видеть командир. Секретарша в приёмной улыбнулась как-то натянуто, с оттенком тревоги. Владимир Петрович стоял спиной ко мне, оперевшись на подоконник.

– Наслышан о твоей ситуации. Мог бы сообщить. Понимаю, к твоей службе отношения не имеет, но всё же, всё же, всё же… Итак, пока тебя твоя невестка ждала, я узнал причину, по которой она тебя ищет, и поручил контрразведчикам с ней пообщаться. А те, не дожидаясь тебя, чтобы не терять время, решили сами всё узнать. Итак.

Сержант-срочник Никишин, войсковая часть номер… на грузовом автомобиле с водителем контрактной службы Пироговым 1 декабря в десять тридцать по боевому распоряжению выехал за продуктами.

Владимир Иванович открыл зашторенную карту.

– Вот этот блок-пост они проехали, а вот до этого, – он ткнул ручкой в красный кружок на карте, – уже нет. Оперативный взвод выехал, спустя час после получения сигнала, что «Урал» второй блок-пост не пересекал.

– Машину нашли на обочине. Кабина со стороны водителя была изрешечена пулями калибра 5,45. Тело погибшего водителя находилось рядом с машиной, на земле. Метрах в трёхстах от машины были обнаружены следы боя, найдено около восьмидесяти гильз калибра 5,45. Очевидно, твой пацан отстреливался до последнего. Метрах в пяти была воронка от снаряда подствольного гранатомёта. Боевики хотели захватить «Урал», но завести не смогли. По словам замапотеха, в машине барахлил стартер, заводили только с буксира. Наши зачистили ближайший аул, нашли трёх наших военнопленных, взятых в бою три месяца назад, несколько схронов с оружием и полдесятка раненных боевиков. Обиженный хозяин дома, у которого наши пленные жили на положении рабов, рассказал, что за несколько часов до выстрелов на горной дороге возле аула видели группу боевиков из банды Теймураза Бероева, позывной Файзулла. Очевидно, они и напали. Я согласовал с командованием: поиски твоего сына ведутся, должны выйти на боевиков и предложить обмен: нашим тоже есть что предложить. Вот, по твоему вопросу пока всё. Если что хочешь спросить – спрашивай.

 

– Спасибо, Иванович, вопросов нет. Я уверен: что можно, ты сделал. И вряд ли бы кто-тo сделал лучше.

Я не льстил, не было у меня этой привычки. Просто знал щепетильность нашего командира, стремление во всём разобраться досконально, не упуская ни одной малейшей детали. И хотя Иванович был не из нашей среды, , он быстро вошёл в курс дела, вникая во все проблемы подразделения, и не только профессионального характера. Он отдал свой командирский домик прапорщику Григорьеву, а сам переехал в его полуторную квартиру на первом этаже. Имущества у Ивановича было негусто. Два старинных чемодана, с наклеенными на них переводными картинками ГДР, десяток вещмешков и сумок. Да ещё старенькая «Волга» – пикап чёрного цвета.

Злые языки утверждали, что во времена, когда было особенно тяжко и денежное довольствие не выплачивалось месяцами, Иванович, вместе с ещё одним полковником, занимались извозом, сменив форму офицеров на гражданскую. Пикап был машиной вместительной, а у полковника был ещё прицеп, оставшийся от угнанной в лихие годы машины.

– А теперь о главном. Подойди ближе к карте. Вот горные районы Итумкали, Шатой, Борзой. Тебе они хорошо известны. Знаю, там твой друг погиб. В этом районе пропал, а точнее, надеюсь, попал в плен твой сын. По оперативной информации, из Эмиратов прибыл Иса Темиров, которого вы в Югославии упустили. Так вот, он сколотил банду в тысячу штыков. Очевидно, приехал не с пустыми руками, раз за короткое время собрал целый полк боевиков. Деньги шейхов нужно отрабатывать. Поэтому мы ожидаем на этом участке масштабные боевые действия. Иса в своём бандитском прошлом был командиром так называемой армии Дудаева, во время первой чеченской. Захватывал несколько дагестанских селений, так что боевого опыта ему не занимать. Ну, и среди остальных боевиков выделялся звериной жестокостью и по отношению к нашим пленным, и к горцам, перешедшим на нашу сторону. Задачу ставлю такую. В этом ауле, – полковник обвёл ручкой квадрат на карте, – живёт отец этого ублюдка и старший брат, тоже бандит. Цель операции – ликвидация кого-то из родственников, чтобы выманить этого, даже не подберу слов как назвать, палача на похороны и там отправить в преисподнюю.

– Ясно, товарищ полковник. Когда приступить к выполнению задачи?

– На сборы и подготовку группы три, нет, два дня. Людей наберёшь сам.

 

Домой я вернулся вечером. Переступив порог, я обратил внимание, что квартира меня встретила иначе. Не так, как встречала холостяцкая двушка, со стенами, вопившими о необходимости ремонта. Со старыми обоями и перестроечными газетами, намертво впечатанными в штукатурку клейстером. Правда, иногда выходила кошка Муська, если была голодная, или если Ленка забыла поменять лоток. Кошку, точнее, тогда ещё котёнка, принесла со слезами Ленкина дочь – Настька.

– Дядя Серёжа, пожалуйста, пусть Муська, поживёт у вас несколько дней, пока я маму уговорю взять её к нам. Пожалуйста!

Кошка прижилась. Первое время Настька с подругами приходила, кормила, убирала лоток, брала Муську с собой на улицу. Но постепенно, по мере подрастания котёнка, интерес пропал. Кошка выросла, теперь за ней в моё отсутствие ухаживала Ленка. Она однажды спросила, глядя в глаза:

– Настька, подлюка, тебе кошку принесла?

– Нет, это моя кошка, Лена. Единственное живое существо, которое меня ждёт в моей холостяцкой берлоге. Попугай ещё был. Улетел.

Но сейчас квартира словно проснулась от зимней спячки. Чистая обувь от туфель до летних берцев стояла на обувной полке. Линолеум блестел после влажной уборки. А из кухни доносился и приятно щекотал ноздри запах свежего супа. Именно супа.

Из зала вышла Лиза в новом, видать, только купленном халате, живот ещё больше выпирал, чем из-под пальто. Увидев меня, смутилась.

– Сергей Иванович, я тут поесть приготовила, вообще-то не мастерица по супам, сварила из того, что нашла.

– Суп с яйцом! Сто лет не ел такого супа. Расскажи, как день прошёл, что вы там с Леной успели?

Ленка её прописала, поставила на учёт в местную поликлинику, заехали на рынок, купили кроватку, кучу вещей, необходимых для новорождённого, и приодели мою невестку.

– УЗИ сделали? Кого ждём?

– Мальчик! Внук у вас будет, дядь Серёж, ой, простите, Сергей Иванович.

– Лиза, когда привыкнешь, если захочешь, можешь называть меня отцом. Я так понимаю, отца у тебя нет?

– Нет, есть, точнее, должен быть, только я не знаю, где, я вообще никогда его не видела, и мама не рассказывала.

Я достал из холодильника начатую бутылку коньяка.

– Лиза, позови Лену, пусть придёт – отметим.

 

Пришла Лена с подносом, на котором стояло несколько тарелок с зеленью, сыром и колбасой.

– А чем вы закусывать собрались, супом? Ну что, сосед, за определение пола будущего ребёнка, по полной! Тебе, мама будущая, – Ленка повернулась к Лизе, – уши оборвать мало, ей рожать не сегодня-завтра, а она на учёт даже не становилась.

После нескольких рюмок я захмелел. Я впервые почувствовал себя дома – дома, где тебя ждут. Поймал себя на мысли, что раньше квартиру воспринимал только как крышу над головой, склад зимнего и летнего обмундирования, телевизор и холодильник. Да ещё плита и диван, без них тоже никак. Кресло ко мне перекочевало из Ленкиной квартиры.

– Его кресло, – сдерживая слёзы, пояснила Лена. – Всё время в нём сидел возле телевизора, иногда даже засыпал. Перед тем, последним выходом, он там и заснул. Утром, уже после его ухода, бутылку с водкой нашла возле кресла. И рюмку полную. Он к ней так и не притронулся. Я её тогда в холодильник поставила, приедёт – выпьет. А потом, – она тяжело вздохнула, – хлебом накрыла. А начатая бутылка так и стоит в холодильнике до сих пор, Папина бутылка. Настьке приказала, чтоб случайно не выкинула. Зачем она мне, Серёжа? Не знаю. Постельное принесла, ложитесь. Когда уходите? Понятно, могла бы и не спрашивать. Но, я же «СП» – свой парень, да знаю, так вы меня промеж себя называете.

Так мы называли жён погибших товарищей, брали их с собой на рыбалку, оберегали, как могли, и относились к ним как к друзьям.

Когда Лена, выкурив дежурную сигарету, ушла, я попросил Лизу:

– У тебя телефон матери Влада есть?

Она встрепенулась.

– Да есть, конечно. Только это не её, а дежурной, которая внизу сидит, на первом этаже: тёть Лена в общежитии живёт. Вы позвоните, а её пригласят.

Глядя на листок с цифрами, я сидел за столом, не решаясь поднять телефонную трубку. Что я ей скажу, что она скажет мне спустя двадцать лет? Наконец решился.

– Слушаю, – в трубке раздался голос немолодой женщины.

– Добрый вечер. Пригласите, пожалуйста, Лену Николаеву из двадцать девятой комнаты.

– Сейчас позову, если она не в ночной смене.

– Кто это? – спросил отдалённо другой женский голос.

– Да Ленкин очередной.

Через некоторое время, показавшееся мне вечностью, я наконец услышал её голос. Услышал не без содрогания.

– Коля! Ну наконец-то! Куда ты пропал? Я уже тебя заждалась, гад ты эдакий!

– Не Коля это, Лена, это Сергей.

– Какой Сергей, не знаю никакого Сергея. Вы, мужчина, правильно цифры набирайте и закусывайте лучше, еcли употребляете, а после пытаетесь девушкам звонить.

Только сейчас до меня дошло, что Лена изрядно пьяна.

– Сергей, отец нашего сына Влада. Лиза меня нашла, она сейчас у меня и останется здесь жить.

После нескольких минут тишины голос в трубке разразился отборными ругательствами.

Все оскорбления в свой адрес от этой сорокалетней нетрезвой женщины я выслушал, не проронив ни слова.

У Лены из Козельска родителей не было. Лена выросла в детском доме, отца не было изначально, а мать лишили родительских прав.

– Лена, я сам о себе всё знаю. Когда мы расставались, я оставил тебе свой московский номер и номер моего друга в Калуге. Кроме этого, я ещё два раза приезжал в твоё общежитие, но тебя там не было.

Ругательства и оскорбления прекратились.

– Так это был ты. Я в Москву ездила подработать. За сыном соседки приглядывали, он у меня самостоятельный парень. А по тому номеру в Калугу я позвонила. Знаешь, что мне ответили? «Проститутка, забудь этот номер и не смей сюда больше звонить!». Серёжа, ты знаешь, как я его растила? Работала в кондитерском цехе. Когда узнали, что беременна, чтобы не платить после родов, предложили: или аборт, или увольняйся. Я уволилась. Я сохранила этого ребёнка, потому что он твой, и надеялась, что рано или поздно ты найдёшь нас.

– Как ты выживала, Лена, без родителей, без поддержки?

– Тяжело, очень тяжело, спасибо, подруги помогали. Полы мыла в подъездах, стригла, бралась за любую работу, в Москву ездила. Два раза замуж сходила. Яейчас с дальнобойщиком встречаюсь. Говорит, что любит, тоже замуж зовёт. Может, съеду из этой общаги наконец-то? Ответь мне только на один вопрос. Ты его найдёшь? – Её голос сорвался. – Я никогда ни о чём тебя не просила, не требовала, не искала, никогда! Найди, поклянись, что найдёшь!

– Я найду его. Моё командование этим занимается, связались с командованием части, где Влад служит. Я клянусь, что сделаю всё возможное и невозможное, чтобы найти нашего ребёнка. И если бы мы нашлись раньше, всё могло сложиться иначе.

– Ты хочешь сказать, что женился бы на мне?

– Без сомнения.

– Он в институт поступил. – Лена уже рыдала. – Курс отучился, а тут Лизка забеременела, пришлось учёбу бросить, на работу устроился. Tyт и военком нарисовался с повесткой, не сотрёшь. Я последние деньги отдала, обещал, в Московской области будет служить. А он мне последний раз звонил: «Привет, мам, я в Моздоке». После Ковровской учебки их курс весь на Кавказ бросили. Всех до единого.

– Лена, не последний раз, а крайний, запомни. Есть возможность номер записать? Здесь Лиза постоянно будет жить. УЗИ сделали, внук у нас будет.

– А твоя сeмья, жена, дети у тебя есть?

– Нет у меня никого, родители есть и кошка ещё, на двоих с соседями. Звони в любое время.

 

Закрыв дверь на кухню, я приоткрыл окно и достал Ленкины сигареты. Курил я очень редко, в основном, в компаниях, где главным атрибутом была водка и сигареты. Чаепитие в офицерской среде не прижилось. Несмотря на позднее время, мне нужно было сделать ещё один звонок.

Трубку поднял Слава. Служили вместе в нашем отряде офицеров ГРУ. Уволился капитаном, не дождавшись заветной пенсии и квартиры, занялся каким-то бизнесом. Вроде жизнь наладилась, приезжал на дорогой иномарке. Радости мой звонок у бывшего сослуживца не вызвал. Вспомнили былое, рассказал о своей жизни предпринимателя. Шиномонтаж и автомойка, был ещё магазин автозапчастей, но компаньон оказался гадом и кинул, отобрав магазин вместе с товаром. Но, так по жизни всё ровно, бывают проблемы, но братва, то есть крыша, все проблемы решает, естественно, не бесплатно.

– А чего, собственно, звонишь, денежные проблемы?

– Нет, успокойся. Тамара не спит? Дай ей трубку на минутку.

– Слушаю.

– Тамара, когда-то я одной девчонке, с разрешения твоего мужа, дал ваш номер телефона, чтобы помогли со мной связаться.

– Знаешь, что, господин офицер, мой дом и телефон не для того, чтобы сюда звонили всякие шлюхи, потому что из-за таких проституток я всю жизнь промучилась, благодаря моему мужу, твоему другу, который не пропускал и не пропускает до сих пор ни одной юбки. Понятно?

– Понятно, Тома! Девчонка была скромной, впервые оказалась в подобной ситуации, родила, вырастила одна, теперь её сын служит в армии, на Кавказе, возможно в плену. А честная, верная, порядочная жена не могла дождаться, пока её муж уедет на боевые. И стремглав неслась на встречу с начальником финансовой части майором Лозовым. Я не мог понять, почему замужние шлюхи, такие правильные и честные, втайне наставлявшие рога своим мужьям, оказывались строжайшими судьями всех и вся. В том числе и впервые оступившихся девчонок.

Повисла тишина. Затем рыдания. Но приглушённые.

– Сережа! Прошу, ради наших детей, не говори ему, пожалуйста, прости…

Не дослушав, я швырнул трубку и вырвал розетку телефона (завтра не забыть бы вставить). Этого семейства для меня больше не существовало.

 

В кровавые девяностые годы ломалась не только судьба когда-то могущественной страны. Уничтожалась армия, офицеров десятками тысяч увольняли в запас. Расформировывались целые подразделения, считавшиеся элитой страны. Офицеры, оставшиеся верными присяге, брались за любую работу. Те, что помоложе, грузили вагоны, работали таксистами, гоняли машины из ставшей недружественной Прибалтики. Те, что постарше, оформлялись в магазины ночными охранниками или сторожами на автостоянки. Денежное довольствие не выплачивалось месяцами. Иногда зарплату выдавали продуктовыми наборами из сухих пайков, которые жёнам приходилось продавать на рынках за бесценок, умоляя коммерсантов или торговцев забрать хоть за сколько-нибудь. Некоторым офицерам из числа моих знакомых удалось открыть свой бизнес. Но, встречаясь с ними, я понимал, что теперь это не те мои армейские приятели, которых я знал не один год. Ничего личного – только бизнес! Эта мантра стала девизом целого поколения. Слава богу, что коснулось это не всех.

 

 

 

Чтобы прочитать в полном объёме все тексты,
опубликованные в журнале «Новая Литература» в октябре 2026 года,
оформите подписку или купите номер:

 

 

 

 

	Поделиться: