Утопист

 

Трагифарс в двух действиях

 

 

 

 

Михаил врывается в кабинет Щепки.

Михаил. Ну вот я ещё раз смотался в Иркутск… Так вы меня до трусов разденете, Николай Михайлович! Вот справка… С кафедры психопатологии Иркутского института усовершенствования врачей. Не псих! Абсолютно в своём уме! И первый мой вопрос такой: где ваш доцент Тельнёв? Неужто смылся? (Достал газету.) Читали? Наша районная «Ленинская правда». (Читает.) «К сведению населения. Данные осмотра и назначенного лечения доцентом кафедры психологии гражданином Тельнёвым Н. Г. с 23 по 30 ноября 1985 г. считать недействительными». Ленинской правде вы, надеюсь, верите? На подобные вопросы нельзя молчать, товарищ Щепка! Так вам неизвестно, где доцент Тельнёв Н. Г.? А я выяснил: в психушке, откуда он сбежал месяц назад! Вы психу доверили обследование населения посёлка, включая грудных детей! Теперь вы у меня заговорите. На суде!

 

Высвечивается начальник милиции Лукьяненко.

 

Лукьяненко. А я тебе объясню, Талманов, почему я, начальник районного отделения милиции, приказал отобрать у тебя ружьё. Не потому, что ты псих. Ты ребёнок, Талманов, а детям нельзя баловаться с оружием. Вот подрастёт твоё сознание – будешь баловаться.

Михаил. Не связать концов… Вот вы пишете в своём постановлении (Читает.) …«систематически употребляет спиртные напитки и на этой почве теряет оружие». Разве может ребёнок «систематически» пить? Да он же своё любимое ружьё под подушкой прячет! Товарищ Лукьяненко, верните мне оружие, а? Мне же семью кормить…

Лукьяненко. И откуда ты, такой глупый, свалился на нашу голову?

Михаил. Вы же знаете – с Урала я свалился. С Урала! Да так ударился, что до сих пор понять не могу: почему на нашем кладбище поселковом столько могил свежих да молодых? Совсем мужики не пожили, а уже в землю попрятались. А такие убийцы, как племянник товарища Власова, директора нашего треста, до сих пор с ружьишком почему-то ходит. Или он ещё не всю рыбоохрану перестрелял? Почему вы у этого «власовца» ружьё не отбираете? Не хочется… Понимаю: лицензию на отстрел соболя не получите, да? А она вам и не положена, как сотруднику УВД! А вы охотитесь, да ещё и в компании с Власовым и Щепкой! Так кто же из нас ребёнок? Кто из нас так шкодит? (Задохнулся.) И кто же, наконец, вас накажет? Кто в угол поставит?

 

На месте Лукьяненко прокурор Забудченко.

 

Забудченко. Я прокурор 3-го класса! И не тебе меня учить, Талманов.

Михаил. Я вам всю свою боль в четырёх страницах расписал, а вы мне – два слова в ответ. Да и слова-то какие страшные. (Читает.) «Ваша жалоба о незаконном переводе из штатных охотников в рабочие и лишении права носить ведомственное оружие по сути своей лишена основания. Прокурор 3-го класса Забудченко»… Какие же вам ещё нужны основания? Вот все справки: что не алкаш и не псих. Не купил же я их?

Забудченко. А кто тебя знает?

Михаил. Мужики меня знают… Я на подлог не пойду.

Забудченко. Мне плевать на твои справки! Если ты не псих, то это что такое?

Михаил. Заявление… Прошу вычесть с меня 100 рублей в Фонд обороны страны. Все писали – и я тоже…

Забудченко. Почему ты такое патриотическое заявление написал на туалетной салфетке?

Михаил. Так другой бумаги не подвернулось.

Забудченко. Не «подвернулось» ему… Что у тебя в башке «подвернулось», когда ты в гараже 13 августа подбивал мужиков уйти насовсем в тайгу и построить в верховье речки Кислой какую-то свою деревню?

Михаил. Не какую-то свою, а именно СВОЮ деревню. Я даже имя ей придумал: Деревня Солнца.

Забудченко. Что?!

Михаил. В верховье Кислой не приходилось бывать? Рай, а не место… Земля жирнющая, зверь непуганый, рыбы навалом, а главное – со всех сторон солнце… И чего мужики раздумывают: от вас бежать надо куда глаза глядят, а я уже готовое место нашёл для деревни. Хоть завтра стройся… Вы как думаете, исполком даст разрешение?

Забудченко. Даст… Тебя, Талманов, даже с оркестром провожать будем. Мужиков только оставь в покое… Или я дам санкцию на твой арест. Понял?

Михаил. А за что? За разъяснения политики партии и правительства? Я предлагаю охотникам объединиться в линейные бригады и жить без дуроломов-руководителей. Разве это не лозунг нашей партии: малым количеством людей давать продукцию высшего качества? Надо бежать от вас, чтобы не сломали по одиночке… Чтобы не жить в вечном страхе: дадут тебе лимит на отстрел или не дадут? Надо бежать, как прадеды наши от царей в скиты убегали…

Забудченко. Один беги. Один!

Михаил. А вам всё равно мужиков не удержать… Как узнают, что в моей деревне не будет ни милиции, ни прокуратуры – обязательно прибегут. Мне бы только помочь им жадность и страх в себе вытравить – тогда нам и райкомы не нужны, а райисполкомы тем более.

Забудченко. А водка будет в твоём магазине?

Михаил. Обязательно… По пятницам – после баньки, и в светлые праздники. У меня всё будет, как у людей, а вот руководителей не будет.

Забудченко. Значит, конец нам? Хана?

Михаил. Да… Надо дать людям самим пожить. Пусть сами себе цену узнают. Я, к примеру, не согласен, что наш народ самый лучший в мире. Во всяком случае, в нашем посёлке очень ещё трусливый народец. Вот приди сейчас к нам в посёлок Стенька Разин, так он глотку порвёт, а никто за ним и с места не сдвинется. И будете вы Стеньке такие же морали, как и мне, читать, а потом уже и в клетку. Вам и меня туда запихать очень хочется, да?

Забудченко. Всё сказал?

Михаил. Про народ? Вроде всё… Какой народ – такие у него и руководители. Мы давно заслужили такого директора, как Щепка, и такого прокурора, как вы.

Забудченко. Если тебе вернут ружьё, уйдёшь строить свою деревню?

Михаил. Да хоть завтра… Мне бы только проверить надо-то что в голове у директора Щепки, и можно переселяться. Вы не знаете, почему Щепка всё время молчит?

Забудченко. Стиль работы такой! Молчит – значит думает!

Михаил. Вы же не молчите.

Забудченко. С тобой помолчишь.

Михаил. А я думаю, у него какие-то извилины в мозгу особые. Вот вы не поверите, а мне ему помочь хочется.

Забудченко. Мне помоги, Талманов. Мне!

Михаил. Можно… А вы чего ещё умеете делать, кроме как людей в тюрьму сажать? Есть ещё какая профессия?

Забудченко. Уйди, Талманов… Уйди-и!

Михаил. Мне винтовку когда вернут?

Забудченко. Сегодня… Я тебе и свою подарю!

Михаил. Мне чужого не надо…