Кургановская мусульманка

на рассказ А. Курганова «Мусульманка»

На чтение потребуется 3 минуты | Скачать: doc, fb2, pdf, rtf, txt | Хранить свои файлы: Dropbox.com и Яндекс.Диск

 

 

 

Каждое литературное сочинение имеет два содержания. Первое сдаётся в архив через десять или сто лет, второе вечно. (Человечество, конечно, не вечно, но сочинение будет жить – в абстрактной форме, умозрительной, пусть даже умозреть его будет некому; оно будет свершившимся событием, фактом, от коего не отвертеться, поскольку оно уже создано).

Рассказ Курганова воспринимается через призму русско-кавказского конфликта, и шире – славяно-восточных отношений: диалогов, дискуссий, объятий, обоюдных лести, мордобития, перестрелок, клеветы. Через пятьдесят – сто лет это будет волновать историков и отдельных эрудитов. Сейчас это волнует миллионов сто – сто пятьдесят, так что скажем вначале и об этом.

 

Националистов с обеих сторон рассказ может раздражить. Посчитаем это его достоинством – автор не съехал в крайности, национального или религиозного толка. Плохо, когда вышедшая за религиозного мусульманина следует за ним «как собака», вдвойне плохо, что сама она считает это нормальным, ибо стала уже другим человеком. (А ведь она русская, мусульманка Курганова. Была русской). Автор рецензии уже писал об этом: мусульмане делают женщину существом, которое уже не хочется жалеть^[1]. (Менее года назад один полумусульманин жестоко ругал рецензента за такую мысль. Через несколько месяцев тот же полумусульманин признался в разговоре, что ему уже не хочется жалеть своих же азербайджанок. «Так я о том и писал!», воскликнул я. Собеседник нахмурился и сменил тему). Плохо ещё, что у традиционного мусульманина жена – родильная машина, и если перенаселение погубит людей вконец, то только по исламской милости. Да, очень это всё плохо. И плохо ещё, что русские, оккупировав Кавказ c XIX века, искренне негодуют на то, что среди оккупированных русофобы встречаются. И, бомбя мирное население, негодуют на его неблагодарность, на непонимание «широты» русской души, хотя широты этой, кроме него самого, никто пока не приметил (оно, видать, от большой широты). Да, это тоже очень плохо.

А хорошо то, что Курганов сказал и том, и об этом. Это по-советски, точнее, по-ленински. И не саркастически сказал, как в этой статье, а по доброму, тактично, предлагая читателю додумать самому язвительные вышеприведённые замечания. (Вот рецензент и додумал. На то и разница между художественной литературой и статьёй). Так написал бы, скажем, Сергей Кара-Мурза, пиши он беллетристику. Попадись этот рассказ рецензенту ещё год назад, ох, и озлился бы он на усатого Мамеда с ножичком, жалел бы, что не удалось его «морду погладить» двум добрым русичам (кстати, рецензент сам южанин, разве что безусый). Увы, увы… Побывав в славянском регионе, пришлось ему убедиться: славянский националист ничем не лучше восточного. Разве что безусый.

 

Да, Курганов пишет неплохо.

Ну а как со вторым содержанием, которое у каждого произведения вечно, и, согласно оптимистическим прогнозам рецензента, переживёт человечество? Да нормально со вторым, хорошо… Язык – русский, в хорошем смысле этого слова (в зависимости от автора любой язык бывает вульгарным). Не сугубо постсоветский, что означает вульгаризацию и американизацию (впрочем, это полусинонимы). Но и без перебора с диалектизмами, когда язык становится настолько «русским», что каждый второй русский в сердцах начинает чувствовать себя безродным космополитом. Временами его язык становится вкусным.

«Временами!» – скептично воскликнет иной читатель. А попробуйте сами. Для начала – временами. В качестве подспорья рекомендую… да хоть Курганова.