HTM
Номер журнала «Новая Литература» за сентябрь 2021 г.

Ирина Лежава

Причитание

Обсудить

Повесть

 

Повесть написана на грузинском материале и Грузии посвящается.

 

Опубликовано редактором: Игорь Якушко, 15.01.2011
Оглавление

11. Часть 11
12. Часть 12


Часть 12


 

 

 

Половина десятого, а Иринэ все нет. Вчера она пришла с синяками, сегодня выпрыгнула из окна. Где ее искать?

Тревожно. Что-то творится с ребенком. Дурная компания?.. А вдруг наркотики? Кто знает, как себя проявляют эти наркотики, когда ребенок только подсел на них...

В домоуправлении рассказывали, в третьем номере парнишка лет семнадцати умер прямо на лестнице. Надо было посмотреть обе руки – вдруг синяки от уколов...

Нуну застонала и села на кровати.

– А от уколов какие синяки? – спросила она у матери.

– Будто не знаешь! – охотно отозвалась мать. – Упустила ребенка, вот и терзайся теперь!

Нуну заплакала.

– Ты же видишь, она совсем одичала... Безотцовщина... Я с ней не справляюсь...

– Ты и с блохой не справишься! – мать поднялась из-за столика, на котором раскладывала пасьянс, доковыляла до постели Нуну. – Вставай! – резко скомандовала она.

Нуну автоматически спустила ноги на пол, взяла со стула свое нижнее белье и принялась одеваться. Горе мое, Бадри, что ты сделал со мной...

– Телефоны ее близких подруг у тебя есть? – потребовала мать.

– Может, она к старухе пошла? – выдавила Нуну. – И она, как Бадри...

– К какой старухе?

– К любовнице Бадри.

– Ты, дура, послала?

– Я думала...

– Послала ребенка в бордель и теперь удивляешься, что у него синяки?!

– Нет! – вскрикнула Нуну. – Я там была! Не может быть! – но через минуту ошарашено добавила: – Она и вчера собиралась к старухе...

– И пришла с синяками, – удовлетворенно кивнула мать.

– Неужели Иринэ и вчера... – Нуну в ужасе заметалась, выкрикивая что-то нечленораздельное. – Она отомстила Бадри! Она надругалась над девочкой, чтобы наказать отца! – схватила кошелек и выбежала на улицу.

 

Ох, худо, худо!

Старуха опустилась на негнущиеся колени перед иконами, коснулась лбом ледяного пола и превратилась в статую отчаяния, статую-судорогу, статую-муку.

Что мне до рабов, пусть рабствуют в свое удовольствие! Что мне до слепцов, пусть упиваются своей слепотой! Почему нет покоя моей душе? Неужели грех мой так велик, что перевешивает он страдания мои, Господи?

Я начала забывать голос Гогиты, я начала забывать голос матери и тоскливую песню ее. Я начала забывать, для чего вижу пол, стены, столетник на плите... И только золотой дождь... Золотой дождь преследует меня...

Неужели пыль сильнее тебя, Господи? Или... или Ты сам, как пыль?..

Я не отличаю правды от лжи, чему я могу научить рабов, Господи? Я не выдержала испытания и достойна ада, где нет Гогиты и нет Тебя. Как Гогита умел терпеть... Накажи меня адом и любой другой мукой, но только не тем сомнением, что точит меня, как червь дерево. Не дай мне поверить, не дай мне поверить, Господи, что сам ты тиран и караешь меня за то, что я не раба!

Ох, худо мне, худо...

Тело старухи занемело, стало холодным и непослушным, и она подумала, что смерть, наконец, явилась за ней. Она стала ждать освобождения, открылась небу, но...

Что-то отвлекало ее от смерти, что-то снова и снова требовало ее внимания и возвращало в холодное неуютное тело. В дверь звонят, поняла она. Звонят упорно. Кому она может быть нужна?

"Пусть звонят, – решила старуха. – Я умерла и не могу открыть".

Посетитель никак не уходил, он трезвонил и трезвонил без умолку, потом начал колотить в дверь.

Старуха подняла голову, двинула плечом.

Будь проклят Ты, Господи, за Твое жестокосердие! И это Ты называешь милостью к падшему? Будь проклят Ты, Господи, хоть и проклинаю я с Тобою вместе себя саму!

– Где моя дочь?! – Нуну колотила дрожь. – Где Иринэ?! – она оттолкнула старуху, ворвалась в коридор, оттуда бросилась в комнату, потом на кухню, заглянула на балкон и в туалет. Иринэ нигде не было. – Где моя дочь?! – рыдания душили ее. – Где моя дочь?!

Она сделала резкое движение, зацепилась носком за отошедший от стены плинтус и упала. Отекшие неуклюжие ноги разметало в разные стороны, голова больно стукнулась о косяк.

Старуха смотрела на нее сверху вниз, и ни один мускул не дрогнул на ее каменном лице. Как судья, как рок, как безумие.

– Я тебя убью! – крикнула Нуну ненавистной сопернице. – Я тебя убью и освобожусь!

Она с трудом поднялась, хватаясь руками за стены. Сделала шаг, второй и оказалась на кухне.

Первый ящичек развалился у нее в руках, он был пуст. В другом лежало несколько салфеток.

Нож. Такой, как ей нужен, – длинный, острый. Сейчас соперница испугается, сейчас начнет говорить...

– Я тебя убью!

Старуха стояла перед ней спокойная, прямая.

– Прекрати истерику, рабыня! – презрительно приказала она. – Разве я не вижу, что ты меня боишься!

– Я боюсь? – изумилась Нуну и забыла про нож. – Откуда вы узнали, что я боюсь?

Старуха не ответила.

– Какое же я ничтожество... боюсь тебя... – что-то влажное просочилось из-под волос на шею. Нуну коснулась влаги пальцем и поднесла палец к глазам. – Смотри, кровь... Голову разбила... – она улыбнулась беспомощной и виноватой улыбкой и вдруг стала похожа на дочь. – Иринэ убежала, бросила... Мама говорит, будто я сама ей позволила, но я не позволяла... Не мучай меня, смилуйся... расскажи, что у тебя с Бадри...

"И в ней есть что-то от золотого дождя..." – поразилась старуха.

Она подошла к Нуну, разжала ее кулак и вынула нож. На ладони остался порез – тяжелые красные капли обозначали его.

– Ну и неумеха ты, рабыня! Ни поплакать над мужем, ни убить толком не способна. Ранишь себя больше, чем других.

И опять виноватая улыбка. И опять беспомощный и молящий взгляд.

Грех, грех тебе, старуха! Ты-то убивать умеешь! Эта никчемная женщина чиста сердцем, потому и сохранил Господь ее дитя, девочку, подобную золотому дождю!

Ты гордая, ты и у Бога не просишь, а требуешь, а она – точно олень перед дулом охотника, невинная и прекрасная... Она поверит каждому твоему слову, она доверяет тебе, считая врагом. А ты не только людям, Богу доверять не умеешь. Господи, как только не разорвется мое проклятое сердце!

– Сына я оплакивала на твоей панихиде, сестра, – сказала старуха, – сына усопшего своего.

– У Бадри был сын? – прошептала Нуну.

– Не было у Бадри сына от чужой женщины, не было, бедняжка! Приревновала ко мне мужа... Господь с тобой, мученица!

Она достала из духовки бутылочку с йодом, намочила краешек кухонного полотенца и принялась обрабатывать раны Нуну.

– По панихидам я к незнакомым хожу. Выплакиваю, что на похоронах Гогиты недоплакала. На полу сплю, чтобы мягче его не спать, пустой хлеб ем, чтобы слаще его не есть... Виновата перед ним, виновата... У тебя дети живы. Грех убиваться, беду на них накликать!

– Нужна я детям! – Нуну всхлипнула. – Иринэ убежала к какому-то рыжему. Он ей синяки на руках ставит!

– А ты к Бадри своему не бегала? Или не ставил он тебе синяки?

Рабыня, настоящая рабыня. Что в ней такого? Что делает ее выше старухи? Что поднимает к Богу неумеху и грешницу?

Ничего не понимает старуха, склонившаяся над разбитой головой женщины, которая никогда не знала свободы и истины, и все равно мудрее ее. Ее, жаждущей свободы и истины, и все равно не нашедшей их.

Ничего не понимает старуха и вслушивается в шум своей крови, не шум даже, а грохот, похожий на гром проигранной войны. Блаженны терпящие поражение, ибо с ними Господь! Блаженны не умеющие приспосабливаться, ибо дом их не на этой земле!

Воистину, правда Божья подобна матрешке, но только внутренняя матрешка не меньше той, что снаружи...

– Все душа в синяках, – вздохнула Нуну.

 

"Влип, – думал Михо. – Влип по уши. Влюбился чуть-чуть, а последствий на полную катушку. Отправить ее домой не по-мужски – выпрыгнула из окна и возвращаться не желает. Привести к себе невозможно: родители ошалеют, мать и так непонятно, в чем душа держится. Оставить на ночь у какой-нибудь подруги? А сумею уговорить? Считает себя, должно быть, замужней дамой уже. Родные ее, наверное, все морги обегали... Связался с девчонкой, дурак!"

Они ехали в автобусе. Иринэ дремала у Михо на плече, доверчиво уткнувшись носом в воротник его куртки. Пушистые ресницы отбрасывали на лицо тени-паутинки. Пухлые губы розово улыбались, тонкие, как соломинки, пальчики касались его большой ладони и тонули в ней.

– Малыш, – позвал Михо и сглотнул слюну. – Малыш, куда тебя отвезти? Вернешься домой?

Иринэ распахнула глаза и вскочила, чуть не сбив с ног женщину, проходившую к водителю. Секунду она непонимающим взглядом смотрела на Михо, потом тело ее расслабилось, и она опустилась на скамейку.

– Мне показалось, что рядом не ты, а одна старуха... – Иринэ поежилась. – Эту старуху мамуля боится, а отец ее в любовницах держал... Это очень приятно, любовница, или для мужчин она вроде медали за храбрость? – она посмотрела на него вопросительно и нежно. – Ты ведь не променяешь меня на любовницу?

Михо отрицательно покачал головой и засмеялся. Какая же ты прелесть, Малыш!

– Знаешь. А ты мне снился! – вдруг вспомнила Иринэ. – Никто никогда не снился, а ты и во сне, и наяву! – она на минуту притихла, точь-в-точь ребенок, задумавший новую игру. – Я твою маму буду мамулей называть, можно?

Михо опять засмеялся и сказал:

– Все равно сначала надо к тебе домой, сегодня ко мне не получится. Можешь еще поспать, до дома ехать и ехать...

Иринэ положила голову ему на плечо и закрыла глаза. Она никак не могла решить, ураган ли она искала или нового сторожа для своего пакета-убежища. Папа исчез, Михо явился, а она опять ослепнет и оглохнет, как жук в крупе, до нового взрыва, до нового урагана.

– Ой, а мамуля, наверное, волнуется... – прошептала она и заснула.

И приснился ей сон про ураган и старуху. И мамуля сердилась на нее за что-то и грозила разлюбить за непослушание.

– А я все равно сделаю! – сказала Иринэ в своем сне и упрямо тряхнула головой. – И ты все равно любить меня будешь, побоишься, что на луну умотаю!

И она взмахнула крыльями и взлетела высоко-высоко, откуда мамуля казалась песчинкой среди тысяч подобных ей, и Иринэ стало больно, что мамуля песчинка.

Она сложила крылья и ринулась вниз.

 

А в это время на крохотной убогой кухне распускали волосы две седые женщины, и карликовое деревце, готовое осыпать землю листьями, как они волосами, понимало, что это осень заставляет их распускать.

– На кого вы покинули нас, любимые? На кого вы покинули нас, родные? – причитали женщины, и деревце вторило им скрипом и шепотом своим. – Разве мало мы вас любили, Бадри, Гогита? Разве не было прощения в наших сердцах? Почему вы покинули нас, Бадри, Гогита? На одиночество покинули, на тоску, на безнадежность. Не забывайте нас, Бадри. Гогита. Мы еще встретимся, только подождите... Горе, горе...

Деревце стукнуло веткой в стекло и уронило первый лист.

 

 

 


Оглавление

11. Часть 11
12. Часть 12

Канал 'Новая Литература' на telegram.org  Клуб 'Новая Литература' на facebook.com  Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com  Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com  Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru  Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru  Клуб 'Новая Литература' на twitter.com  Клуб 'Новая Литература' на vk.com

Мы издаём большой литературный журнал из уникальных отредактированных текстов. Людям он нравится, и они говорят нам спасибо. Авторы борются за право издаваться у нас. С нами они совершенствуют мастерство и выпускают книги. Мы благодарим всех, кто помогает нам делать Большую Русскую Литературу.



Поддержите журнал «Новая Литература»!



Купите свежий номер журнала
«Новая Литература» (без рекламы):

Номер журнала «Новая Литература» за сентябрь 2021 года

7 причин купить номер журнала
«Новая Литература»

Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru

 

Аудиокниги для тех, кто ищет ответы на три вопроса: 1. Как добиться жизненных целей? 2. Как достичь успеха? 3. Как стать богатым, здоровым, свободным и счастливым?

 


 

 

Copyright © 2001—2021 журнал «Новая Литература»
Редакция: newlit@newlit.ru, тел., whatsapp, telegram: +7 960 732 0000 (с 5.00 до 20.00 мск.)
Реклама: reklama@newlit.ru, тел., whatsapp, telegram: +7 914 699 35 47 (с 2.00 до 13.00 мск.)
Вакансии | Отзывы | Опубликовать

Поддержите «Новую Литературу»!