Возвращение из детства

	Поделиться:

 

 

 

Этот текст в полном объёме в журнале за январь 2026:

 

На чтение потребуется 14 минут | Цитата | Подписаться на журнал

 

 

 

 

Про Павла Сергеевича точно можно сказать, что он человек семейный, взрослого возраста, обучившийся наукам, состоявшийся по службе, мужчина порядочный, то есть любил порядок. Не столько в одежде или еде, сколько в бумагах. На полках у него в кабинете расставлены и разложены сочинения классиков, отдельно учебники, справочники, энциклопедии, свои учёные и иные труды, в особой папке документы членов семьи: паспорта, аттестаты и дипломы об образованиях, свидетельства о заключении брака, о рождении жены, сына... А вот свидетельство о своём рождении не попадалось хозяину ни сегодня, ни раньше; ни в этой папке, ни в каком другом месте. Наверное, затерялось. Когда паспорт оформляли в шестнадцать лет, Паша его видел в маминых руках. Заметил, что оно датировано было спустя три года после его рождения. Может быть, так у мамы оно и осталось?

А тут один за другим сплошные юбилеи. День Победы у родителей Павла Сергеевича – общий праздник, а между этими почитаемыми Днями сначала отцу, потом матери по шестьдесят стукнуло. Рядом с боевыми и юбилейными наградами появились у них медали «Ветеран труда». В общем, заслуженные они люди: и Победители, и Труженики, и Родители теперь уже взрослого сына.

В семье Павла Сергеевича иной отсчёт времени. Свои круглые и полукруглые даты они с женой Светой не считают, а сыну скоро шестнадцать. Все эти даты не столько застольные, сколько календарные. Потому что живёт Пашина семья от его родителей далеко, взаимные поздравления отправляются и принимаются исключительно по междугородному телефону или конвертами по почте. А обнимания-целования и застолья с родителями случаются только летом, когда у Паши отпуск. В общем, спросить сыну у родителей про своё рождение недосуг.

 

 

*   *   *

 

Наконец, настал долгожданный июль, жара, отпуск. Последние ведомости заполнены, отчёты сданы, планы на потом утверждены. К середине дня Павел Сергеевич получил зарплату, давно обещанную премию, отпускные. Довольный завершёнными делами, направился к выходу из учебного корпуса. По пути подарил кому улыбку, кому полупоклон, кому просто сделал рукой жест «пока, увидимся».

Всё постепенно у Павла Сергеевича на работе шло в гору. Научные статьи, книги, звание, должность новая, ДД – докторскую диссертацию, значит, писать начал. А ещё просторная квартира, машина, дача. Короче, полный комплект. В придачу партбилет, а с ним манящие перспективы. Живи и радуйся! Ну да, ещё семья.

Свете, она тоже продвигается на работе, путёвку в санаторий дали в Адлер. А может, в Сочи? Что ж, на здоровье! Раньше вместе в отпуск ездили, а теперь уже который год ездит она одна. А может, не одна? Что ж, счастливого пути!

У сына с учёбой нормально, года два назад в Артеке отметился. А теперь у него последние школьные каникулы, почему не расслабиться? Свобода, пляж, друзья, вечеринки. Девочки стали иногда звонить, одна домой приходила несколько раз. Любовь, что ли? Не торопится он, как раньше, на лето к бабушке. Отец с сыном решили тоже на море поехать, в Крым. А пока время выдалось свободное. Павел Сергеевич не спрашивал жену, а поставил её в известность:

– Света, я всё-таки съезжу туда, где рождён был.

Света не была там, но знает: это далеко. До Москвы сначала, оттуда ещё дальше на север. Знает, что это город, где прошло раннее детство и первые школьные годы мужа.

– У тебя что, там кто-то есть?

Вопрос, чувствуется, был задан без особого интереса. Так стандартно спросила бы любая ревнивица мужа-гуляку.

– Что значит «там»? – С обидой спросил Павел Сергеевич.

– А разве не было у тебя Тани?

Это уже конкретика, нужно защищаться и атаковать:

– Света, давай не будем ворошить прошлое. Ты ведь знаешь, Таня была ещё до тебя и живёт она не «там». Кстати, она давно замужем и у неё трое детей. А ты даже второго не хочешь.

– Ты-то откуда знаешь про её детей? – Опять подозрение.

Хорошо, что не напомнила Света, как специально приезжала в Москву спасти семью, когда муж чуть не остался после аспирантуры с молоденькой обеспеченной москвичкой. И Павел Сергеевич правильно сделал, что не стал упрекать жену в давней неверности, когда уехал по распределению после института и оставил её одну с родителями и маленьким сыном. Всё это вроде и забылось, но, видимо, оставило в отношениях и в сердцах супругов горькие следы, которые каждый затирал по-своему – через работу, курорты, через единственного сына, друзей, подруг.

– Света, я же тебе говорил, Танькина мать с моей переписывается. Хочешь, не хочешь, она всё равно рассказывает. А мне свидетельство о рождении нужно восстановить, мало ли что? Старое затерялось где-то давно. Честно говоря, мне даже интересно через много лет снова побывать в городе, где я родился, освежить в памяти детские воспоминания. Говорят, новые впечатления придают вдохновение, даже жизнь меняют к лучшему.

– Хочешь, езжай, только вернись до моего отъезда, сына заберёшь к бабушке. Я десятого уезжаю.

Таков был напутственный вердикт.

 

 

*   *   *

 

Что может помнить человечек от рождения до десяти лет своей жизни? Павел Сергеевич давно сознался сам себе, что он даже школу и учительницу первую свою не помнит. Но отчётливо помнит чернильницы, ручки с пёрышками, промокашки, красивые пятна в тетрадках и ненавистные уроки чистописания. Помнит, как катался на трамвайной колбасе. Во время весеннего ледохода чуть не утонул в холодной северной реке. Лоб разбил, прыгая по крышам сараек-развалюшек во дворе дома. Да, конечно, этот деревянный двухэтажный дом, название улицы, номер дома и комнату в коммунальной квартире на втором этаже, где жил с родителями, он запомнил навсегда. И помнит своих ровесников в доме.

С Иркой с первого этажа Пашка почти не общался. Тут и так стыдоба. До этого пели Гимн Советского Союза, а во втором классе перед началом уроков хором пели песню из фильма «Цирк», там слова: «...Как невесту Родину мы любим...». Красной краской заливается лицо, стыдно петь такое при девчонках! Какая любовь? Какая невеста?

Там же, на первом этаже жил Пашин дружок-ровесник Женька Белов. Его мама всегда была очень нарядная, красивая женщина. Взрослые говорили уважительно: она адвокат. Это звучало как-то загадочно. Я спросил Женьку, кто его мама? Он неопределённо махнул рукой:

– А-а-а.

Ещё у Женьки был серьёзный, строгий брат Сергей постарше нас всего на пару лет, но к нам, соседским ребятишкам, он относился пренебрежительно, считал мелюзгой, причинами и виновниками всех братовых проделок. Учился Женька в другой школе, а во дворе был заводилой. Его побаивались даже ребята из соседних дворов, потому что Сергей, если что, долго не разбирался и всегда заступался за своего младшего. Даже когда Женька не прав, тумаки доставались тем, кто оказался рядом с ним.

Самый близкий Пашке друг был сосед по коммунальной квартире Лёнька Соколов. Их комнаты как раз прямо напротив друг друга. Сначала их подружил Лёнькин кот, который и к Пашке привык. Когда мамы дома не было, часто гостил у него в комнате. А ещё Паше очень нравилась тётя Лиза, Лёнькина мама. Когда вечером родители надолго уходили в гости или в кино, она звала Пашу в свою комнату, подкармливала чем-нибудь вкусненьким, гладила по голове, крестилась и тихо шептала какие-то слова.

Клятвенно и навек Паша с Лёней сдружились в траурные дни марта 1953-го года. Это сейчас не каждый первоклассник знает, кто такой Сталин?. А тогда для всех он был главным человеком на свете. Не зря во всех фильмах про недавнюю войну советские бойцы шли в атаку «За Родину, за Сталина!», не зря первоклашек учили хором декламировать: «Спасибо товарищу Сталину за наше счастливое детство!»

В школах отменили уроки. Все дни напролёт громко играла скорбная музыка. Взрослые соседи, встречаясь в прихожей, изредка полушёпотом обменивалась какими-то фразами, вытирали распухшие от слёз глаза, сидели возле чёрной тарелки – радио, висящем на видном месте, и навзрыд рыдали под траурные мелодии. Мамы своих детей в эти дни на улицу не отпускали, а они старались не попадаться на глаза взрослым.

Лёньке незадолго до этого на день рождения подарили коньки. Мальчишки размышляли, как бы их приспособить к ногам, чтобы хотя бы походить, а потом когда-нибудь и покататься на них. Оба конька внешне были одинаковые, и тут Паша заметил, что на одном коньке выбита буква «Л». Лёня чуть младше, но буквы знал и разглядел на другом коньке букву «П». Стало ясно, что «П» и «Л» – это первые буквы имён. Они поровну и навсегда разделили пару «левый-правый», так что на этих коньках никто и никогда не смог покататься.

 

 

*   *   *

 

Школа запомнилась ещё тем, что некоторые ребята приносили с собой красивые точилки для карандашей, ножички, значки. Девчонки хвастались брошками, конфетами, красивыми обёртками от конфет – фантиками. Они и были героями дня, на них равнялись остальные: «Покажи», «Дай», «Давай обменяемся», «Жадина–говядина»... Среди них были самые главные, которые могли себе позволить в перемену кинуть клич:

– Айда с уроков!

– Ребя, кто в кино?

Чтобы сходить в кино, угостить ребят мороженым, конфетами, нужны деньги. Сходив с компанией раз, другой, становишься обязанным проявить инициативу и самому угостить одноклассников. Выход Пашке даже не подсказал, а именно показал Женька Белов. Он как-то пришёл похвастаться новой игрушкой, называется калейдоскоп. Это такая специальная трубка со стёклышками и камушками, в которой, когда её крутишь, видны самые разные красивые узоры:

– Ух ты! Здорово! – Пашкиному восхищению не было предела.

Женька, довольный оставленным впечатлением, засобирался домой. Через прихожую ребята подошли к выходу, Женька притормозил, оглянулся по сторонам и тихо шепнул Паше:

– Учись, пока я жив.

Там на общей вешалке висела верхняя одежда обитателей коммунальной квартиры. Женька смело залез рукой в карман взрослого плаща, вынул монетку, сунул себе в карман. Потом, так же быстро, пошарил в карманах какого-то пальто, плаща Пашиного папы.

– Ну, покеда! – Спокойно попрощался Женька.

А Паше обидно стало, что Женька из папиного плаща вытащил несколько монеток. Пару дней Паша планировал свой мерзкий поступок. Пальто тёти Лизы и своих родителей решил не трогать. Если в кармане будет одна или две монетки, не возьмёт. Сколько же он сможет набрать? Хватит на кино, на мороженое? Наконец, решился...[👉 продолжение читайте в номере журнала...]

 

 

 

 

[Конец ознакомительного фрагмента]

Чтобы прочитать в полном объёме все тексты,
опубликованные в журнале «Новая Литература» в январе 2026 года,
оформите подписку или купите номер:

 

 

 

 

	Поделиться: