Паучок

Она просто залюбовалась этим паучком. Сказать, что он был красивым – не сказать ничего. Слово «красивый» не могло описать всё, что она разглядела в нём: тонко-нитяные длинные ножки поставлены в невероятно изящном изгибе, идеально круглое серебряное тельце было похоже на капельку ртути, которая сверху отливала перламутром, а снизу изумрудно отсвечивала. Прелесть, а не паучок. Просто чудо чудное. Чем больше она в него вглядывалась, тем в большее восхищение приходила. Она даже разглядела едва заметные разве только очень зоркому глазу мохнатые «носочки» на конце ножек. И замысловатый узор на спинке проступал, если внимательно смотреть. И даже имя вдруг откуда-то в голове выплыло – Илюшенька. Это было имя паучка. Откуда? Почему вдруг Илюшенька, а не Эдуард, например, или Иван Иваныч? Но она точно знала – это Илюшенька.

Никогда ей не то, чтобы не нравились разные там пауки, мухи, тараканы, мокрицы и прочая мелкая живность из разряда насекомых – она была к ним в лучшем случае равнодушна, а чаще брезгливо пугалась. А чтобы вот так вот любоваться с нежностью, да ещё называть ласковым именем – это с ней впервые.

Нет, всё же молодцы производители бижутерии. Как шагнули вперёд в своём мастерстве, какие изящные броши научились делать!

Женщина, сидевшая перед нею, на чьей кофточке была приколота брошь в виде паучка, бросила на неё недовольный взгляд – чего, мол, уставилась? Лика отвела глаза. Действительно, нехорошо. Всего-то делов: брошка-паук. Невидаль какая. Помнится, её школьная подружка Катька обожала разные украшения в виде насекомых и пресмыкающихся: то пчёлку нацепит себе на грудь, то ящерку. Однажды явилась на уроки с браслетом на запястье в виде змейки. Лика как сейчас помнит: у змейки были вставлены в глазки ярко-зелёные камушки.

...Взгляд машинально опять перескочил на паучка. Паучок ярко поблёскивал перламутром в тусклом свете троллейбусного салона. Тысячу рублей бы отдала за этого паучка. Две тысячи! Лика и больше бы дала, но больше с собою нет. Взять и попросить хозяйку броши: «Женщина, продайте мне, пожалуйста, вашего паучка за две тысячи». А если не согласится, то можно предложить бартер. А что она может предложить, кстати? Лика мысленно заглянула в свою сумочку. Ничего особенного. Разве что чуть начатый флакон духов «Эллипс синий». Это её любимый аромат. Но духи можно ещё купить, а где найти такую брошь? Она никогда ничего подобного не встречала. И она чувствует, что это брошь – её вещь. Иногда случается, что стоит только увидеть и чувствуешь: моё. Этот Илюшенька – её. И всё тут. И пусть женщина в кофточке думает о ней что хочет, но она уговорит её отдать ей паучка. А если не уговорит... Скоро остановка. Можно будет схватить брошь, дёрнуть её со всей силы и выскочить в раскрытые двери. Такие вот крамольные мысли возникли в голове интеллигентной, благоразумной девушки. Между прочим, аспирантки университета. Уж очень ей запал в душу Илюшенька. Как в сказке: полцарства за коня, в смысле, за паучка. Но нет, хватать нельзя. Не потому, что нельзя так поступать, а потому что паучок такой хрупкий, что столь грубыми действиями можно повредить его ножки, а этого нельзя ни в коем случае.

Лика вздохнула. Женщина опять подняла на неё строгий взгляд. Казалось, что с губ её вот-вот сорвётся: «Чего уставилась, дура?» Женщина проследила глазами, куда именно уставилась Лика, увидела паучка и...

– А! – вскрикнула женщина, вскакивая, судорожным движением руки пытаясь стряхнуть паучка. Илюшенька вышел из оцепенения и резво ускакал за плечо женщины, откуда молниеносно сиганул вниз и исчез.

– А я думала: чего вы всё на меня смотрите? – с дрожью в голосе сказала женщина.

– А я думала: брошь, – сказала Лика.

Они посмотрели в глаза друг другу.

Двери троллейбуса распахнулись: остановка. Женщина вышла. Лика тоже.

Женщина пошла направо. Лика – налево.

Куда убежал Илюшенька, история умалчивает.