HTM
Номер журнала «Новая Литература» за май 2022 г.

Джон Маверик

Февральский подснежник

Обсудить

Сказка

Опубликовано редактором: Андрей Ларин, 5.05.2011
Оглавление

2. Глава 2
3. Глава 3
4. Глава 4

Глава 3


 

 

 

Если это и было сновидение, то оно мало чем отличалось от яви. Рики лежал с закрытыми глазами, наблюдая, как движутся под сомкнутыми веками золотые искры – точно глубоководные рыбы в черной воде. Размышлял и вспоминал. Как там сейчас Марайка? Ищет его, подняла на ноги соседей, полицию? Не найдет. Рики знал, что люди – как пружины, одни в трудной ситуации сжимаются и копят силы, другие, наоборот, растягиваются и провисают. А Марайке нельзя ломаться – Мориц без нее пропадет.

Он зажмурился сильнее, и блестящие искры превратились в цветы – неестественно четкие, точно выжженные на сетчатке, они распускались перед его внутренним взором роскошными букетами. Рики чувствовал их мускусный аромат, от которого кружилась голова и сознание то и дело замирало, точно заевшая кинопленка. Звуки исчезали, он не слышал дыхания Стеллы, и в такие моменты казалось, что его руки сжимают пустоту.

Не порвался бы тоненький поясок.

Рики вспомнил про медитацию сердца и попытался ее проделать. Что снаружи – то и внутри, что вверху – то и внизу. А вдруг, погружаясь вглубь себя, можно вынырнуть на поверхность?

Вначале он не мог сообразить, что нужно делать: ведь разум человека – это мозг, а мозг – в голове. Как переместить его в грудную клетку? Стал перебирать в памяти все, что слышал или читал об измененных состояниях сознания, и нашел выход. Представил на расстоянии двадцати сантиметров от лица маленькую светящуюся точку, сосредоточился на ней – так, что все остальное исчезло: запахи, цветные искры, огненные букеты – а потом по капле перелил в нее свое «я».

 

Крохотная ослепительно-желтая мушка ловко проскользнула между ребрами, которые виделись ей скалистыми утесами, спустилась по течению реки с густо-красной водой, отряхнула крылышки – и решительно вторглась в огромный и блестящий, как спелое яблоко, шар. Захлебнулось его сочной мякотью. Не было ни багрового коридора с гибкими стенами, ни болотной жижи на полу, а только рассыпчато-приторная, всепроникающая сладость.

«Разве сердце похоже на яблоко?» – удивился Рики, и тут же оказался в тесном бревенчатом сарае, заваленным лопатами, мотыгами, ножницами-секаторами, граблями, шлангами и прочим садовым инвентарем. Пахло землей и сырыми еловыми досками. Сквозь затянутое несколькими слоями паутины окно едва пробивался солнечный свет.

Прямо у ног Рики стояла жестяная лейка, с ее ручки свисала пара толстых, перепачканных глиной перчаток, а чуть подальше – в углу – сверкала в тусклых лучах, точно невиданный драгоценный камень, горка разноцветных наперстков. Даже не пересчитывая, Рики знал, что их ровно семь.

«Неужели это и есть святая святых? – подумал он с недоумением.  – Как здесь все запущено», – была следующая мысль, от которой почему-то стало грустно.

Рики обошел сарай, смахнул паутину со стекла – но оно оставалось мутным, и ничего за ним было не рассмотреть, кроме сочащегося алым кусочка неба.

А ведь если все потайные комнатки выходят на одну и ту же улицу, – догадался он, – то жена и сын могут его услышать.

Рики сложил ладони рупором и выкрикнул:

– Марайка! Марайка, я здесь!

Звук шарахнулся от стен, раскололся и резиновыми мячиками запрыгал по сараю. Рики едва успел увернуться от них – твердые и упругие, они лупили по бревнам с жестокостью отрекошетившей пули.

– Мориц! – позвал Рики уже тише.

На этот раз крик не вернулся к нему оглушающим эхом, а мягко протек в щели бревенчатой кладки, выплеснулся наружу и исчез.

– Мориц...

– Тсс... Что случилось?

 

Рики очнулся от несильного толчка в бок, распахнул глаза и чуть не опрокинулся в черное, как гладь торфяного озера, ночное небо. Он и Стелла лежали, распластавшись, на слегка наклонной бетонной плите, а прямо над ними нависала стрела подъемного крана – черная на матово-сером. Слева застыл с поднятым ковшом силуэт экскаватора, а чуть дальше – до самого горизонта – тянулся высокий, в полтора человеческого роста забор, к которому примыкал похожий на шрам карьер.

Опять стены... стены и лабиринты, – пробормотал Рики, потягиваясь и разминая затекшие мышцы. – Э... что? Нет, ничего не случилось, все в порядке. Так, привиделось. Где это мы?

– На стройке.

Звезды, гладкие, точно раскиданные по шелковому платку стеклянные бусины, стягивались в улицы и проспекты, загорались фонарями вдоль дорог, рассыпались пестрыми фантиками окон и неоновыми трубками световых реклам. Вжавшись спиной в холодный бетон и затаив дыхание, наблюдал Рики, как оживает нарисованный в небе город.

В какой-то момент ему почудилось, что верх и низ поменялись местами, и сам он корчится, распятый на небосклоне, а над головой струится, мелькает и вспыхивает его с Марайкой прежняя жизнь. Молочным ручейком протянулась Эгон-Райнерт-Штрассе, а от нее мелкими мутными потоками разбежались Вальдгассе, и Ауф-дер-Верт, и маленький тупиковый переулочек без названия, в котором Рики любил по воскресеньям гулять с Морицем. Образованный глухими стенами домов, этот переулок всегда оставался безлюдным, даже по вечерам и в выходные – прохожим здесь было просто нечего делать – зато в живых изгородях громко чирикали воробьи, а по нагретой солнцем брусчатке сновали тонкими веретенками зеленые ящерки. Рики устраивал сына на раскладном парусиновом стуле и присаживался рядом на корточки. Смотрел, как ребенок играет своими блестяшками, дремал или разговаривал – не то с ним, не то с самим собой. Хорошее было время, несмотря ни на что.

 

Он едва соображал, где находится, так густо вызвездилось, затуманилось и засеребрилось все вокруг. Идущая вдоль забора гравиевая дорожка превратилась в Млечный Путь, ковш экскаватора стал Большой Медведицей, а Рики со Стеллой...

– Я только что не мог догадаться, где мы, а где звезды, – сказал он и совсем по-детски пожаловался. – Хочу домой.

Только сейчас Рики заметил, что его запястье свободно. Стелла задумчиво наматывала на палец конец пояска, казавшегося в ночном свете не красным, а тускло-фиолетовым.

– Я тоже когда-то хотела. Очень. Помню, как долго мы с Фрэнком бродили по лесу, искали февральский подснежник, да так и не нашли. А теперь не знаю даже. Наверное, все мои близкие уже умерли, а может, наоборот, никто и не заметил, что меня нет. Может, та группа все еще сидит и медитирует, а мама на кухне готовит ужин. Время – такая странная штука.

– Что за подснежник?

– Вообще-то здесь неплохо, – словно не слыша его, продолжала Стелла. – Ни о чем не надо беспокоиться – ходи и смотри. А не хочешь – ляг и отдыхай, все равно мир будет крутиться вокруг тебя. Одиноко только бывает... но это когда ходишь одна. – Вдвоем – другое дело.

– Да, так, – согласился Рики. – Так что ты говоришь, вы искали?

– Февральский подснежник. Понятия не имею, что это такое, но Фрэнк говорил, что если его найти – то все станет, как раньше. Вот мы и пытались, да только ничего не вышло, – Стелла вздохнула. – Знать бы еще, как он выглядит, а то бродишь, ищешь непонятно что.

– Наверное, это ключ, – вслух подумал Рики, – от нашего свихнувшегося безвременья. А где тот лес? Мы могли бы попробовать еще раз, вместе. Давай? Терять-то все равно нечего, а так будет хоть какая-то цель. Хоть какая-то надежда все-таки лучше, чем никакой. Только если он февральский, значит, надо дождаться февраля?

– Не надо, – сказала Стелла. – Фрэнк говорил, что не нужно ничего дожидаться, потому что все, что есть в мире – существует сейчас. Я сначала не понимала, а потом сама убедилась, что он прав. Знаешь, как мы танцевали в лесу? Сзади нас деревья обледенели, стояли, будто облитые на морозе сахарным сиропом, и падал снег. По левую руку облетали листья, а по правую – мох выгорел от зноя до желтизны.

– А впереди?

– Зелень и цветы, много цветов – целая поляна. Ландыши, крокусы, первоцвет, медуница, дикие нарциссы. И ни одного, похожего на подснежник, – она опять вздохнула слегка и нервно провела ладонью по волосам. – Слушай, пойдем отсюда. Скоро утро, придут рабочие, нехорошо, если нас увидят. Еще прихлопнут чем-нибудь тяжелым.

Рики кивнул и поднялся на ноги. Стоять на наклонной плите было трудно, подошвы скользили по влажному бетону.

Девушка спрыгнула на землю и обвязала поясок вокруг талии.

– Поторопись, а не то упадешь в небо, – ее звонкий смех расколол воздух, как лед, и скованная ночным мороком реальность оттаяла и задвигалась, наполнилась стрекотом кузнечиков, воркованием голубей, да издалека доносившимися автомобильными гудками. Там, где карьер сливался с горизонтом, проснулся и распушил красивые зеленые перья рассвет.

 

Рики шагал рядом со Стеллой по еще немноголюдным, но постепенно оживающим улицам, под быстро светлеющим небом. Судя по неухоженным фронтонам, заборчикам, сложенным из чего попало, и опутавшим балконы веревкам с бельем, район был бедным, одним из тех, в которых селились иностранцы и многодетные. В узких каменных двориках играли малыши. Перед подъездом одного из домов стояла группа подростков, которые громко переговаривались высокими гортанными голосами на непонятном Рики языке и энергично жестикулировали. На подоконниках сушились кружевные половички и линялые подушки. Пахло сытно и вкусно – вареной картошкой, хлебом и чем-то молочно-кислым, козьим сыром или брынзой. Ароматы еды не пробуждали голод, но вызывали острую – на грани зависти – тоску.

– Никогда не думал, что в нашем городе есть такие трущобы, – пробормотал Рики. – Сколько идти до леса?

– Боюсь, что долго. В прошлый раз я... вернее, мы с Фрэнком, шли несколько дней. Не помню, сколько. Мне даже начало казаться, что солнце совсем не задерживается на небе, встает – и сразу падает за горизонт, словно кто-то дергает его за веревочку. Полями шли, проселочными дорогами. Я учила Фрэнка танцевать, и тебя научу, если захочешь. Но сначала надо покинуть город.

– А велик ли он? – поинтересовался Рики.

Конечно, ему не раз приходилось выбираться с семьей на природу. Еще до рождения сына отправлялись за грибами или купаться на озеро – крошечное лесное озерцо с темной маслянистой водой. Ошеломляюще теплой и якобы целебной, хотя Рики с Марайкой не очень в это верили. И Морица маленького вывозили в деревню, на свежие фрукты и парное молоко.

Только добирались всегда или поездом, или на машине, а чтобы пешком, через весь город – такого Рики не мог припомнить.

– Может, доедем на чем-нибудь? – он пошарил в кармане в поисках мелочи, но если там и оставались со вчерашнего дня какие-то деньги – они бесследно испарились. – Автостопом, а?

– Не получится, – покачала головой Стелла. – Все автобусы идут в одно место – в промышленный район, и все машины едут туда же. Во всяком случае, передо мной останавливались только такие, как будто у меня на лбу написано: «Ей нужно на заводскую окраину». Там тоже своего рода лес – но совсем другой. Страшный, черный, мертвый. Лес труб, упирающихся в небо, а из них все время вытекают черные облака.

– Да уж, – отозвался Рики.

– Мне даже подумалось, что все тучи, какие есть в мире, произведены на тех заводах. Поэтому, когда в городе идет дождь, он пахнет металлом и соляркой, и на вкус горьковат. Ты не замечал, Фредерик?

На это Рики ничего не ответил – по правде сказать, ему и в голову не приходило нюхать или пить дождевую воду – и некоторое время они шли молча. Бедный квартал сменился оживленной торговой улицей, запестрел витринами дешевых магазинов и разноцветно-кричащими майками прохожих. Рики стало жарко, он скинул куртку и обвязал вокруг бедер. Продираться сквозь потную толпу было неприятно, вдобавок, их постоянно стискивали, пинали, швыряли то в одну, то в другую сторону.

– Да что такое сегодня, праздник, что ли? – Рики никогда не любил толкотню, но раньше это было частью его жизни. Теперь – нет.

– Помнишь, я про ветер говорила? – сказала Стелла. – Так вот, он бывает разный. Этот ветер – человеческий.

 

Торговая улица плавно перетекла в пешеходную зону с ресторанчиками и летними кафе, в набережную, в детский городок, потом в полутемный, провонявший мочой и плесенью туннель, который неожиданно вывел к аккуратным белым коттеджам с красными черепичными крышами, пирамидальными тополями и целыми выводками садовых гномов за ажурными оградами. Толпа рассеялась, a небо потемнело, точно спелая черешня. Должно быть, совсем новые, только что вырвавшиеся из заводских труб облака скрутились в жгуты и растопырились длинными золотыми пальцами. В окнах коттеджей затеплились первые огоньки.

– Будем идти до темноты, – предложила Стелла, – а потом поищем скамеечку для ночлега. Иногда приходится засыпать на голой земле – но я так не люблю. Холодно... хотя ощущение холода и тепла постепенно притупляется. Раньше я мерзла ночами, а сейчас могу хоть босиком по снегу. Как йог.

Она рассеянно теребила конец красного пояска. По плюшевым кронам тополей, по газонам, по чисто выбеленным стенам домов яркими закатными красками расплескалась печаль.

– Не надо на голой земле,– возразил Рики. – Подстелим куртку.

Он задумчиво подергал свисающие заячьими ушами рукава. Кинул беглый взгляд на стоптанные кроссовки Стеллы и на свои – уже порядком запыленные, в мутных разводах побелки – башмаки. «У нас есть все, что надо, не хватает только банки пива – одной на двоих – и дворняги на поводке. Будем классическими бродяжками», – добавил он про себя. Рики и не задумывался раньше, сколько таких бродяг поневоле слоняется вокруг. Они казались ему одинаковыми – неудачниками и тунеядцами, не способными взять на себе ответственность даже за собственную жизнь, не говоря уже о жизни другого человека. Одетые кое-как, небритые и хмурые – они шатались по центру города, выпрашивая мелочь у прохожих, спали на грязных одеялах в обнимку с такими же хмурыми и голодными собаками. Раньше Рики презирал таких людей. Теперь стал одним из них.

По крайней мере, с виду.

 

Ориентируясь на солнце, они шли на запад. Вперед, не сбавляя шага и стараясь не отклоняться в сторону, насколько позволял извилистый и лукавый лабиринт улиц. Богатые кварталы сменялись бедными, узкие переулочки – широкими проспектами, набережные – автострадами, тесные подворотни – площадями. Казалось, что вот еще чуть-чуть, еще день пути – и здания расступятся, и перед очарованными путниками откроются просторы: поля с разбросанными, точно кубики по ковру, хуторами, сочные луга с травой по пояс и пыльно-желтые проселочные дороги. А там, за полями и дорогами, раскинулся волшебный лес.

Но город не кончался, он плелся за Рики и Стеллой, точно пес на поводке. Во сне опутывал стенами, прихлопывал сверху пролетами мостов, запирал в строящихся или, наоборот, предназначенных на снос домах.

– Кажется, я понял, что такое ад, – сказал как-то Рики, проснувшись среди обломков мебели на краю городской свалки. – Это дорога, которая ведет в никуда. Должно быть, мы ее заслужили.

Стелла взглянула на него затравленно и пожала худенькими острыми плечами. Скосив глаза в зажатое в ладошке карманное зеркальце, послюнявила палец и попыталась стереть со лба и носа черные полосы. Воды не было – стояла засуха, и все лужи в городе пересохли.

– Каждый заслужил свою дорогу. Но мы выберемся, Фредерик, я тебе обещаю. Пусть не сразу, но обязательно выберемся. Беспокоишься о своих, да?

Рики благодарно кивнул.

– Cейчас не так, как в начале, но все равно – тревожно. Марайка сильная, но сила в ней надломлена. Ей трудно приходилось последние годы. Я целый день на работе, а она – дома одна с больным ребенком. Не просто больным, а с таким, что сколько любви в него не вкладывай, ничего не получаешь в ответ.

– Мне это знакомо, – отозвалась Стелла. – Детей у меня нет, но что такое «ничего не получать в ответ», я знаю. Когда мы с Фрэнком...

– Не надо Фрэнка, – мягко сказал Рики.

– Хорошо, – согласилась Стелла. – Как хочешь. Фрэнка больше не будет – только ты и я. Так? Умыться бы... на ведьму похожа.

– Ты очень красивая, – искренне сказал Рики. – Ты вся, как свет, а к свету грязь не пристает.

 

Они выбрались на расчищенное место. Позади простирался огромный, заваленный мусором пустырь, впереди высились подрумяненные первыми – еще не жаркими – лучами солнца многоэтажки. Над крышами сизым дымком вилась стайка почтовых голубей.

– А как же Марайка? – спросила Стелла. Она улыбалась, но в крошечных морщинках у глаз и в уголках губ притаилась усталость. – Ты ведь ее любишь, Фредерик.

– Любил, – поправил ее Рики.

Он хотел сказать, что любовь со временем заменяется привычкой, а внутренняя близость – чувством долга, и сам удивился, как неправильно это прозвучало. Наверное, потому что в их странной вселенной не было ни прошлого, ни будущего, ни сослагательного наклонения, а только настоящее – во всем многообразии его смыслов и оттенков.

– Не надо тревожиться, – сказала Стелла. – Давай, я научу тебя танцевать. Ты ведь не умеешь, Фредерик, правда? А нужно уметь, потому что танец – это язык души. Как молитва или медитация, только гораздо естественней и доходчивей. На нем душа разговаривает с Богом. Ну, смелее, – она подала ему руку.

На безлюдном пустыре, среди мертвых вещей, почерневших от росы и растрескавшихся от зноя досок и пустых бутылок, Стелла разучила с Рики первый танец. Это была бразильская самба.

Сначала получалось плохо – тело не слушалось и не желало двигаться в такт. Рики повторял за девушкой шаги, но сбивался с ритма, оступался, ноги заплетались.

– Плавно, Фредерик, не части, – командовала Стелла. – Под музыку!

– Нет здесь никакой музыки, – оправдывался Рики, не сводя взгляда с ее кроссовок. – Я ничего не слышу!

Его уши словно заложило ватой. Даже чириканье птиц смолкло, и кузнечики не выводили больше длинные переливчатые трели. И пернатые, и мелкие насекомые попрятались от дневной жары.

– Есть, Фредерик, только очень-очень тихая. Прислушайся, и она прорастет в тебе. Ну, пожалуйста, Рики!

Он улыбнулся: «Так ты знала, как меня зовут?» Не безличное, паспортное, а домашнее имя еще больше сблизило их, стало их маленькой тайной – как когда-то давно с Марайкой. Рики глубоко вздохнул, расслабив каждую мышцу, прикрыл глаза и сосредоточился, пытаясь расслышать музыку тишины.

И вот, словно из глубины колодца, едва различимая, донеслась барабанная дробь – как будто цыпленок старался клювом продолбить скорлупу. Или это он, Рики, был, как цыпленок, заключен в яйце, а кто-то пробивался к нему снаружи, чтобы выпустить из скорлупы безмолвия в мир звуков?

В голове гулко стучала кровь. Барабанная дробь с каждым вдохом становились отчетливее, крепла и ветвилась, и на ней, точно молодые листья, распускались хрупкие аккорды.

 

 

 


Оглавление

2. Глава 2
3. Глава 3
4. Глава 4
Акция на подписку
Литературно-художественный журнал "Новая Литература" - www.newlit.ru

Присоединяйтесь к 30 тысячам наших читателей:

Канал 'Новая Литература' на yandex.ru Канал 'Новая Литература' на telegram.org Канал 'Новая Литература 2' на telegram.org Клуб 'Новая Литература' на facebook.com Клуб 'Новая Литература' на linkedin.com Клуб 'Новая Литература' на livejournal.com Клуб 'Новая Литература' на my.mail.ru Клуб 'Новая Литература' на odnoklassniki.ru Клуб 'Новая Литература' на twitter.com Клуб 'Новая Литература' на vk.com Клуб 'Новая Литература 2' на vk.com

Миссия журнала – распространение русского языка через развитие художественной литературы.




Отказывают издательства? Не собираются донаты? Мало читателей? Нет отзывов?..

Причин только две.
Поможем найти решение!

Отказывают издательства? Не собираются донаты? Мало читателей? Нет отзывов?.. Причин может быть только две. Мы поможем вам решить обе эти проблемы!


Купи сейчас:

Номер журнала «Новая Литература» за май 2022 года

 

Мнение главного редактора
о вашем произведении

 



Научи себя сам:

Аудиокниги для тех, кто ищет ответы на три вопроса: 1. Как добиться жизненных целей? 2. Как достичь успеха? 3. Как стать богатым, здоровым, свободным и счастливым?


👍 Совершенствуйся!

Акция! Скидка за отзыв – 15%



Свежие отзывы:

30.06.2022. Хочу ещё раз выразить вам благодарность за публикацию… каждый день мне пишут люди, что прочли рассказ. Сегодня было обсуждение с мастером, он благословил меня на роман:)

Ана Ефимкина


25.06.2022. Благодарен вам за публикацию моего произведения. Благодаря вам мои работы стали появляться в печати!

Александр Шишкин


20.06.2022. Желаю вам огромных успехов в продвижении действительно интересных литературных произведений!

Влада Ладная


14.06.2022. Приехав в Москву, сразу уселся за комп и начал мониторить повесть. Было круто увидеть свой скромный труд среди мастеров.

Gambrinuss.



Сделай добро:

Поддержите журнал «Новая Литература»!

Copyright © 2001—2022 журнал «Новая Литература», newlit@newlit.ru
Свидетельство о регистрации СМИ: Эл №ФС77-82520 от 30 декабря 2021 г.
Телефон, whatsapp, telegram: +7 960 732 0000 (с 8.00 до 18.00 мск.)
Вакансии | Отзывы | Опубликовать

Поддержите «Новую Литературу»!